Meaning

***

      Спросите Манди, чего он боится. Он ответит: разве что потерять свою старую шляпу. Ну и, конечно, он не приходит в ужас от тихого стука лакированных туфель позади. Тут вы заметите, что лгать любящие родители его не учили.       В который раз за бой снайпер ждал, когда тихий звук за спиной не вызовет привычной раздражительной дрожи. Наконец почувствовав присутствие чужака позади, стрелок резко нагнулся в сторону, и в тот же миг над ухом лязгнул знакомый нож-бабочка. Наконец-то он застал этот момент! Стремительный удар локтем под рёбра согнул позади стоящего мужчину, вызвав у того хрип — совершенно новый на слух снайпера. Смолкли беспорядочные выстрелы врагов и соратников, а в голове вертелось восторженное: «Наконец! Наконец!». Сколько нервных дней он провëл под тиранией этого наёмника, сложно было подсчитать, но вот, казалось, ему удалось приловчиться.       Секунда радости, и чувства к шпиону пришли быстрее, чем Манди ожидал. Он понимал, что дело не закончено. Быстрый взмах кукри, прорезавший живот противника, и занесённый нож в перчатке с грохотом упал на деревянный пол. Одновременно раздались два выдоха, их восхищённые взгляды встретились. Один показывал неподдельное удивление собственной проворностью, второй — боль и восхищение. Но чему? Снайпер не мог дать точного ответа наверняка. Прошла пара мгновений, и осевшего тела в дорогом костюме будто и не было.       До Манди доходит, что он задержал дыхание и шумно глотает воздух, прикладывая шляпу к груди, поспешил вернуться на место к винтовке, к своей команде. Спустя пару минут сердце уже никуда не спешило, будто опаздывало на последний вечерний автобус. Чувство радости всё же никак не отпускало, адреналин не спадал, но мужчина старался не показывать эмоций на лице. Было даже приятнее того, когда пуля останавливала вечно виляющую тупую башку скаута.       Он давно скучал по приятной расслабленности во время работы, и вот оно, это чувство. С момента прибытия наёмников в Mann Co. прошло три боя между командами RED и BLU. Стыдно признаться, но снайпер, ранее стрелявший по койотам, никак не ожидал стать лёгкой мишенью для какого-то лазутчика. Койоты слишком тупы и вряд ли заметили бы даже за полкилометра притихшего в кустах человека. И тем более не крались бы сзади под невидимостью. Были и другие ползучие твари, вроде змей, но те выдавали себя хотя бы шелестом травы. Мысли медленно текли словно кисель, текли одна за другой, часто останавливаясь на последнем взгляде его врага. Стрелок был уверен, что не встретит больше сегодня надоевшего мужчину, и оказался прав.

***

      Прошло уже несколько часов от начала боя, в котором требовалось докатить вагонетку. Это был первый раз для команд в режиме под глупым названием «Гонка вагонеток». Снайпер сразу понял, что это будет его самое ненавистное задание, и по уставшим лицам других он прочитал то же самое, правда лишь в глазах скаута было невозможно много порыва энергии при слове «гонка».       Перебегать с винтовкой по разным позициям — премерзкое занятие. Вот кому он и завидовал — тем самым скауту и пироману, которым абсолютно не мешала вечная смена положений. Снайпер и в других боях часто замечал их макушки в разных частях территории, которые так и норовили попасть под прицел. Тем не менее он явно нашёл товарища, который невзлюбил это всё похоже даже намного больше стрелка. Инженеру каждые несколько минут приходилось возводить, переставлять и чинить новые турели и раздатчики. Несладко приходилось и инженеру BLU, которому не повезло даже с этим. Красный шпион не давал ему продыху, так что тот вовсе сдался, взявшись за дробовик. Помощи от него особой не наблюдалось, что было на руку красным. К счастью, с их инженером такого не происходило.       У снайпера не складывались очевидные вещи: как же шпиона синих не видать у спины чужаков? До тех пор, пока впереди не послышался прокуренный визг, а вслед за ним до мурашек довольный смех, заглушённый противогазом. Пироман многих пугал, в том числе и Манди, но сейчас мужчина только злорадно усмехнулся этим крикам. Крохотное чувство жалости проступало при виде огня, но… Ему показалось это вполне заслуженным наказанием. Три дня подряд после респавна фантомное ощущение лезвия между лопаток — не самое приятное в его жизни. Настала очередь этого пижона в маске помучиться. Снайпер и раньше рассуждал, как же ему не душно в таком прикиде на тридцатиградусной жаре? Кто вообще на войне ходит в подобных костюмах? Два уникума находились прямо на поле сражения, но для одного теперь температура переваливала далеко за сорок градусов.       День явно затянулся. Как только они сумели довести вагонетку раньше синих, солнце уже заходило. Бодрый голос администратора прогремел победу. Манди был уверен на все десять простреленных голов из десяти, что для них проигрывалось записанное сообщение. На любого ведь накатила бы усталость, наблюдай он за этим представлением, хотя та женщина могла и вовсе не наблюдала за ними, он не мог сказать точно. Мужчины устало пошагали в сторону своих баз. На удивление другим, Скаут, как и остальные, не блистал энергией, вяло плетясь позади. Несколько мрачных лиц обратились к нему, когда тот особо измученно простонал.       — Что? Знаете, тяжело делать работу за нескольких! — никто не стал отвечать. В этом была доля правды, только скауты в большинстве держали вагонетки на плаву. Ровно столько же, сколько и умирали.       И так шедший позади снайпер стал отставать, хмурясь. Шаги стрелка замедлились, и он развернулся, покрепче ухватив винтовку. Манди подумывал об этом всю битву. Стоило осмотреть территорию. Он устал перебегать с одного места на другое, как чердачная крыса, и не хотел такой же ситуации в следующий раз.       Через пару десяток минут успешного поиска, кажется, он нашёл настоящий оазис среди пустыни. Ранее не изученная смотровая вышка открывала вид почти на всё пространство рельсов. Да, было несколько слепых зон, но неслепые товарищи там точно справятся. Древние высохшие доски скрипели от каждого шага, что напоминало чудесный джаз, а мысль, что назойливому шпиону это точно придётся не по душе, успокаивала. Казалось, будто его мысли услышали, и половицы у лестницы скрипнули, заставляя обернуться.       Никого. Снайпер очень надеялся, что он просто потревожил столь старое сооружение и оно решило поболтать с новым гостем. Стоило возвращаться. Последний раз осмотревшись, Манди заметил на подоконнике, что присмотрел для своей винтовки… три цветка? Они будто всегда только тут и лежали, на последних лучах солнца. Это были две гвоздики и небольшой красный тюльпан. Цветы обрамляли какие-то травы, придавая букету пышности, а яркая синяя лента крепко соединяла растения. Нелепого букета точно здесь не было, невозможно было не увидеть его сразу! Сердце стрелка рухнуло, мозг пытался объяснить это и заставлял прислушиваться к любому шороху, а рука потянулась за кукри. Тихо. Даже слишком, ни вздоха, ни выдоха.       Мгновение затянулось, ничего не происходило. Ни лязга ножей, ни схватки. Кончики травинок слабо подрагивали от вечернего ветра. Тяжело вздохнув, снайпер подхватил свои вещи, намереваясь сваливать. Он ощущал лопатками чужой взгляд на себе. Сложно не быть параноиком в такой ситуации, он точно себя не винил. В порыве знакомой дрожи, стрелок быстрым шагом метнулся к странному букету, сводя брови.       Он чувствовал себя тем самым тупым койотом, который не подозревал о пуле в лоб и повёлся на приманку. На любое животное найдётся свой охотник. К счастью, довольно быстро оказавшись на базе, о произошедшем напоминал только приятный холодок растений в ладони.       — Mon ami, где ты нашёл сад в этой глуши? — рука на плече заставила вздрогнуть. Он обернулся и увидел товарища по команде, от которого не укрылось паршивое настроение обычно невозмутимого мужчины. Хмурое лицо снайпера выражало непонимание.       — У тебя в руке tulipe et œillets, — терпеливо пояснил шпион. Точно, его чёртов букет. — Оба, к слову, на языке цветов выражают поздравление с победой. В другом же случае признание в нежной любви.       Снайпер с озарением обратил взгляд на цветы. Так он и думал. Никому, кроме шпионов, не удалось бы подсунуть ему этот глупый букет; цветы, будто поняли, что их раскусили, грустно поникли вниз. Мужчина исподлобья глянул на товарища. Зачем шпиону BLU дарить ему это? Поздравление с победой за вчерашний первый удачный отпор от его пижонства? Второе значение мёртвых цветов сразу же отпадало. Своеобразный же у него стиль записочек, неловкий.       — Прости, приятель, это не твоё дело. Спасибо за просвещение. — Манди небрежно скинул чужую ладонь, направляясь в свою комнату, он чувствовал взгляд прищуренных глаз. Слишком много шпионов оказалось в его жизни – пора выбираться на природу, да в чистое поле. По пути со своими мечтами он захватил с кухни стакан с водой, намереваясь продлить жизнь странному подарку.       Позже на подоконнике стояли нелепо покренившиеся цветы, которым всё-таки не посчастливилось упасть по дороге до комнаты. Надо будет в следующий раз ночевать в своём фургоне.