Часть 1: Разрушенные Тайны

Не знаю через сколько времени это произошло и как я я вообще до этого дошла, но мою голову посетила мысль, что мне срочно нужно поговорить с Марком. Как бы то ни было, мне не хотелось недосказанной между нами. Недосказанности убивают, и мои прошлые отношения отлично это доказывают. Я бросила взгляд на часы, стоящие на телевизионной тумбе. Три часа ночи. Отлично, самое время для серьезного разговора, так что пока я сама себя не переубедила, я подскочила на ноги и так быстро, как только могла, подошла к комнате Марка. Дверь была закрыта. Я на минутку остановилась перевести дыхание и привести мысли в порядок. Черт, это явно плохая затея. Я развернулась, чтобы уйти, но затем, послав все к черту я вернулась в прежнее положение. Пульс участился, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Я положила руку на дверную ручку, но не успела открыть ее — она начала открываться изнутри, поэтому я отступила в сторону, и мою голову посетила шальная мысль убежать, но при всем желании я бы не смогла этого сделать из-за травмы, так что я просто встала как вкопанная. Все тело парализовало. Марк привалился боком к дверному проему и пристально смотрел на меня. — Что случилось? - спросил он. Я покачала головой: — Ничего. Его глаза сузились. Они оставались льдисто-голубыми, но вместе с тем пылали огнём. — Ты лжёшь, Кэт. Я сумела улыбнуться. — Это была случайность и я уже ухожу, - разворачиваясь на пятках, точнее одной, протараторила я. — Ради всего святого, женщина. Ты будешь моей смертью, - прошипел Марк, догоняя меня всего за пару шагов. Он подхватил мое тело так, словно я ничего не весила, и упёрся в мои глаза строгим взглядом. — Какого черта ты творишь? - пробурчала я, толкая его в грудь в попытках высвободиться из мертвой хватки. — Не видно? Беру все в свои руки! - невозмутимо ответил он и широкими шагами понёс меня в сторону своей комнаты. Как только мы прошли через дверь он остановился и, не поворачиваясь, толкнул ее ногой так, что она с грохотом захлопнулась. Я резко прекратила ворочаться, сконцентрировав все мысли на молитве о том, чтобы мы только что не перебудили весь дом. Он опустил меня на кровать, а сам встал напротив, поставив руки в бока так, что стал похож на чайник. Возможно, если бы я не была так зла, эта картина рассмешила бы меня. Я резко подскочила на ноги, вскинула вверх указательный палец и открыла рот, чтобы наконец сказать этому кретину все, что я думаю о его методах построения разговора, как он устремил на меня самый суровый в моей жизни взгляд и рявкнул: — Сядь! Я послушно выполнила просьбу, точнее приказ. — Значит так, я знаю, что ты веришь во все эти гребанные знаки судьбы так что слушай. Я десять минут стоял у этой долбанной двери в попытках найти в себе силы подняться к тебе. Я дважды разворачивался, отходил, хватался за голову, но как только я повернул эту чёртову ручку, ты стояла за моей дверью. Так что хочешь ты этого или нет, тебе придётся со мной поговорить или хотя бы выслушать меня. Он перевёл дыхание и опустил руки вниз. — Я слишком много раз уходил, не говоря того, что на самом деле хотел сказать. Ты все ещё самый дорогой для меня человек, Китти. И всегда им будешь. Так что да, я грёбаный беспорядок. И я боюсь, что затяну тебя в своё дерьмо, но я также знаю, что ты единственная, кто может помочь мне справиться с ним. Мы сможем справиться со всеми трудностями, если ты не будешь вести себя как задница. И тут внутри меня что-то щелкнуло, переключилось. Вся злость испарилась и осталось только желание, дикое желание взять своё. Я встала и медленно подошла к Марку, кладя обе руки ему на грудь. — Знаешь, я тоже далеко не самый воздушный человек. Так что, я думаю не случится ничего плохого, если мы просто объединим наши беспорядки в один огромный беспорядок. Только что я осознала, что приняла это решение давно, в тот момент, когда уходила от Марка, не оборачиваясь. Я люблю его. Правда люблю, как бы глупо это не звучало. Мы — два израненных прошлым человека, сумели найти утешение друг в друге. Правильно ли это? Нет. Здоровые ли это отношения? Не думаю. Но, в конце концов, кто запрещает нам рисковать, пробовать и меняться? Я перевела дыхание. Сердце вновь бешено заколотилось и я поняла, что все, что я сейчас делаю, это чертовски правильно. Я подняла взгляд и уперлась им в глаза Марка. — Я хочу тебя, - прошептала я. Марк сделал глубокий вдох. Его глаза сузились и наполнились безудержным огнём. Он сжал свою челюсть и напомнил мне хищника, который готовится напасть на свою добычу. — Это очень опасная игра, Кэтрин, - сказал он наконец. Мне показалось, что между нашими словами прошла целая вечность. — Говорить другому человеку, что ты хочешь его. — Это не игра, - едва слышно ответила я. — Игры закончились. Нас удерживали на расстоянии какие то сантиметры. И последние крохи рассудка, которых оставалось все меньше и меньше, пока не остались только мы - всего лишь люди со своими слабостями и пороками, тараканами и скелетами, ошибками и шрамами… А потом он наклонился и коснулся губами моих губ. Игры и правда закончились. — Скажи мне снова, что говорила утром, - просит он прижимаясь к моему телу так, что через секунду я упираюсь спиной в стену. — Что? - задыхаясь, спросила я. — Что ненавидишь меня, - сказал он хриплым голосом, — Скажи, что ненавидишь меня. — Я тебя ненавижу, - легко повторила я, но дыхание по прежнему болью отражалось в легких. Я повторила это снова и снова, как очередную молитву. Или очередное ведьмовское заклинание. Как заговор против того, что на самом деле чувствую. — Я тебя ненавижу. Он поцеловал меня крепче, и следующее словосочетание я сказала прямо в его губы. — Я тебя ненавижу. Ненавижу так сильно, что больше ни о чем и думать не могу. Марк испустил настоящий рык, подхватывая меня под бёдра и прокладывая себе путь к кровати. Он опустил меня на край кровати, а затем, прерывая наш поцелуй, зашел мне за спину и пристроился на кровати с явной надеждой, что я развернусь и присоединюсь к нему. Есть что-то уязвимое в том, что он лежит там, ждет, наблюдает, позволяя мне решать, к чему приведет этот момент, что заставляет меня захотеть захватить контроль хоть ненадолго. Поэтому вместо того, чтобы забраться на свою сторону кровати, я прошла к его стороне, прижалась к нему осознавая, что его глаза следят за мной всю дорогу, как у хищника, которым он и является. Жаль для него, что я ни капельки не заинтересована в том, чтобы стать добычей прямо сейчас. Я не тороплюсь добраться до него, наслаждаясь обещанием того, что должно произойти. И еще больше наслаждаюсь тем, что в этот раз именно он замирает в предвкушении, затаив дыхание в ожидании того, что я сделаю дальше. Наконец я остановилась рядом с ним, мой взгляд прикован к его взгляду. Когда я не делаю никакого движения, чтобы присоединиться к нему, он вытягивает руку из-за головы, чтобы потянуться ко мне, но я легко уклоняюсь. Он вскидывает бровь, его кожа краснеет, а веки тяжелеют. Но он не делает никакого движения, чтобы снова прикоснуться ко мне. В награду за это я наклонилась, улыбаясь про себя, когда он приподнял губы для поцелуя. Но я хочу прикоснуться к нему не там, и я опускаюсь чуть ниже, чтобы прижаться теплыми поцелуями с открытым ртом к пульсу, бьющемуся на его шее, прежде чем проложить себе путь вниз по центру его тела. — Кэтти. Его голос — гравийный, его руки извиваются в простынях, прежде чем я возвращаюсь к его шее. — Марк, - подражаю я, чувствуя, как сила бьет по нервным окончаниям. Я переплетаю его пальцы со своими и наклоняюсь вперед, чтобы вдавить его руки в матрас рядом с его головой, давя своим весом вниз, чтобы удержать его неподвижным, пока я голодно беру его губы своими. Огонь, электричество и потребность ревут во мне, когда я целую, касаюсь и исследую все сладкие и сексуальные части моего преподавателя. Марка. Моего Марка. И он позволяет мне, полностью отдавая себя в мою власть, даже когда его дыхание становится жестким, а глаза — темными и измученными. Даже когда пот покрывает его грудь, а его тело выгибается и дрожит на моем. Даже когда он начинает распадаться на части, умоляя меня своим ртом, с низким рычанием в глубине горла, с неутолимым голодом в скольжении его языка по моему, взять все, что мне нужно. Именно поэтому я дарю ему еще два быстрых поцелуя, прежде чем отстраниться настолько, чтобы заглянуть в его глаза, погруженные в бурю. И то, что я там вижу, сжимает мою грудь, как тиски. Марк выглядит обнаженным. Открытым и уязвимым так, что у меня перехватывает дыхание. Потому что это Марк, злой, дикий, замечательный Марк, но за все время, что мы были вместе, за все это время, мы смеялись, ссорились, любили — он ни разу не выглядел хрупким. Но сегодня это так. Сегодня он выглядит так, будто одно неверное движение с моей стороны, и он разобьется, как фарфор. Это пугает меня, даже когда я хочу обнять его и сказать, что все будет хорошо. Что я никогда не причиню ему вреда. Что я всегда, всегда подхвачу его, если он упадет. Но я могу сказать, что он слишком далеко, чтобы услышать меня. Поэтому, в конце концов, я делаю единственное, что могу. Я уступаю свой вновь обретенный контроль и предлагаю ему все, что я есть — все, что у меня внутри, — говоря ему своим телом, а не словами, что я точно знаю, что ему сейчас нужно, чтобы снова почувствовать себя в безопасности. Я отпускаю его руки и освобождаю его. Он мгновенно овладевает мной, его пальцы запутываются в моей рубашке на один дикий момент, прежде чем он разрывает ее пополам и бросает через плечо, снимая свою одежду. А потом он везде. Его рот, его руки, его тело надо мной, подо мной, рядом со мной, внутри меня. Каждая его часть прикасается, держит, берет каждую часть меня, пока я не захлебываюсь в ощущениях. Утопаю в нем. И ничто еще не чувствовало себя так хорошо. Может быть, именно поэтому я прижимаюсь к этому мужчине, которого люблю больше собственной жизни, поэтому я скольжу руками по его шее и обхватываю его затылок, поэтому я медленно, медленно целую его ключицы, челюсть, идеальные губы. Он стонет в тот момент, когда наши рты встречаются, и я мгновенно пользуюсь этим преимуществом, покусывая его нижнюю губу, прежде чем проникнуть в его рот, облизывая, пробуя, поглощая жар между нами. Он как сладкий летний дождь на моем языке, и я позволяю себе потеряться в этом моменте. Потеряться в нем. По крайней мере, до тех пор, пока он не начинает переворачиваться на бок и притягивать меня к себе. Тогда я выныриваю обратно, быстро встряхивая головой, пока мы делаем неровные вдохи. — На сегодня хватит, гномик, - он говорит это с лукавой ухмылкой пока заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Это был сложный день. Тебе нужно поспать. — Тебе тоже, - задыхаясь ответила я. Спорить с ним и умолять о продолжении у меня действительно нет сил. — Не могу, - признался Марк. Мы смотрим глубоко в глаза друг друга. — Можно мне остаться? Марк кивнул. Я придвинулась ближе к нему и аккуратно пристроила голову на его плече. Оно было тёплым и сильным. Я втянула его запах. Этот прекрасный аромат лимона и бергамота, который свёл меня с ума тогда в библиотеке. Прошло немного времени, прежде чем мои веки потяжелели. Когда я почти заснула, я почувствовала как руки Марка скользнули по моим волосам. Вверх и вниз. И по моему телу разлилось прекрасное чувство спокойствия.