Любовь, мысли и ложный пофигизм

Мандраж перед выступлением не сильнее, чем перед признанием в любви. По крайней мере, так кажется Стэнли Маршу, который вот-вот должен выйти из-за кулис вместе со своим лучшим другом. Он не помнит, с какого точно возраста у него появилась волшебная тяга к музыке, творчеству в целом. С девяти лет, когда впервые сыграл вместе с Кайлом в приставку, где нужно было пародировать гитариста? Может быть. А может, когда они впервые выступили перед всей школой на конкурсе талантов? Да и сколько таких конкурсов было? Важно ли это? Стэн сжимает кулаки, поднимая голову вверх. Глубокие вдохи и выдохи не помогают, и черт бы побрал ненужные эмоции с бешеным стуком сердца, ломающим ребра. Просто сегодня особенный день. Не то чтобы новая песня, но… другая. Сольная. Она анонсирована на конец концерта, а значит, Кайл обязательно ее услышит. И Стэн мечтает о том, что поймут и примут. — Чувак, как ты? — мягко спрашивает парень, хлопая по плечу. — Нормально. А ты? Обернувшись, Стэн смотрит на светлое лицо. Большие зелёные глаза всегда отличались проницательностью, живым умом, но в то же время зачастую блестели чем-то особенным и непонятным. Кайл, сколько парень его помнит, человек амбициозный, искренний и честный; лгать от слова совсем не умеет, а еще неспособный контролировать эмоции. И как же ему это нравится — их некоторая противоположность характеров, за которой интересно наблюдать. Рыжие кудри, которые стилисты собирались выпрямить, по просьбе Стэна остались не тронутыми. Низкий короткий хвостик, легкий макияж, румянец и длинная улыбка. Стэн обожает его рассматривать настолько сильно, что даже пропускает момент, когда Кайл заканчивает говорить. — Ты меня не слушал, да? — смеется. Его смех, больше похожий на задыхающееся хихиканье, также нравится Стэну. Да хоть сто недостатков Картман найдет в его лучшем друге — плевать, получит по роже. Потому что неправ и ничего не понимает в красоте. — Возьми меня за руку, — нервно произносит парень и ловит недоуменный взгляд. — Прошу. Стэн застенчиво приподнимает трясущуюся руку и ее моментально перехватывает чужая. Он отрывисто и медленно выдыхает, подрагивая телом, и думает, как неплохо умереть прямо сейчас, навсегда запомнив это нежное тепло, переданное Кайлом. Слова вертятся на языке, но нет смелости их произнести. Еще не время. Он шумно сглатывает, подходит плотнее к парню и осторожно кладет голову на плечо, а Кайл, кажется, и не против совсем — даже не остраняется на миллиметр. Стэн поворачивается лицом к шее, горячо выдыхая. Случайно замечает пробежавшие мурашки на руках Кайла и это подсознательно вызывает бурю эмоций, нестерпимую щекотку внизу живота и жар. Он утыкается носом в шею лишь на две секунды, прежде чем приподняться, но точно запоминает сладкий запах геля для душа. «Каким же жадным я стал», — тоскливо усмехается парень. Раньше было достаточно дружеских случайных прикосновений, чтобы насытиться, но с каждым годом желания Стэна росли и росли. И вот, им уже по двадцать одному году, а жажда чувствовать Кайла расширилась до таких масштабов, что иной раз и оставаться наедине страшно. Он больше не переодевается с ним в комнате, а если такое случается, мельком подглядывает, наслаждаясь редким моментом. Худое тело, как у него, выпирающие вены на руках, широкие плечи… Приходилось спешно отворачиваться и после бежать в уборную. — Кайл, ты должен остаться до конца концерта. — А? Ну я же всегда остаюсь? Люблю твою музыку, Стэн. — Ты должен был перефразировать… — он тут же замолкает, боясь сказать лишнего. — Что? — Ничего. Пойдем. Они подхватывают синюю и красную гитары, под оглушающие крики фанатов выходят на сцену и одновременно поднимают руки, приветствуя зрителей. Из-за ослепительных огней Стэн щурится, но слабая улыбка на его лице появляется сама по себе. Он любит каждое мгновение, проведенное вместе с Кайлом на сцене; тонет в восхвалениях и кричит, не жалея голоса, чтобы каждый человек, пришедший сюда, услышал. И на вопрос, какую песню спеть первой, люди отвечают чуть ли не единогласно: «Смотри в меня!». Они рвут связки к черту лишь ради того, чтобы услышать вживую любимого исполнителя, и это льстит. — Как романтично. Мы ведь писали ее вместе, — с улыбкой напоминает Кайл. Смущенный кивок вместо любых других слов говорит за Стэна гораздо больше. Минута передышки, погасший свет, яркие спецэффекты. Красота. Сюда пришли лишь самые преданные фанаты, потому что впервые за все время они с Кайлом решили провести акустический концерт; продали всего пятьсот экземпляров, боясь не наполнить зал полностью, но как оказалось, очень зря — много людей расстроились, не успев заказать билеты. «Надеюсь, это совместное выступление не будет последним», — Стэн беспокоится, не подавая виду. Самое время. Вступление высокого голоса Кайла, мелодичное и неторопливое, будто противоположное Стэну — пока один находит успокоение в музыке, другой отдается ей полностью, теряя голову. Парень ловко перебирает струнами, ведя за собой Кайла, нотой за нотой — это абсолютное доверие, идеальная слаженность, непоколебимое умение чувствовать друг друга. Один, два, три… Сейчас Стэн и Кайл сольются в припеве и их голоса вырвутся вперед.

«Смотри в меня упор!

Что видишь — то мое!

Хотел мою свободу — я не отдам ее!»

      

Они смотрят друг на друга, пока другие подпевают. Стэну кажется, что именно в эти мгновения, когда они разделяют чувства на двоих, его видно насквозь. Видно то, с каким необыкновенным трепетом он относится к Кайлу; видно, как откровенно кричит о любви, надеясь быть услышанным; видно за маской безразличия, какой вихрь охватывает сердце.

«Смотри меня в упор!»

Хотел моей свободы?

Так получи вдвойне!»

      

Песня за песней, а темп не сбавляется, только нарастает; люди не выдыхаются: кто-то танцует, кто-то поет, кто-то берет алкоголь и страстно целует вторую половинку. Стэн запоминает каждого человека, на которого случайно падает взгляд, но всегда возвращается к Кайлу Брофловски. У него вздуваются вены на шее, когда он рвет голос в припеве. Чуть мокрые волосы прилипают к лицу, а вспотевшие руки держат микрофон так крепко, как хочет Стэн его обнять. Скорее всего, будь это правдой, микрофон давно бы уже сломался пополам. Как только последняя совместная песня кончается, громкие аплодисменты заполняют помещение. Странный запах смешанных духов и только один сладкий знакомый возвращает Стэна в чувства. Выдохшийся Кайл протягивает парню бутылку воды, вытирая лицо ладонью. — Чего не берешь? — А… Ой, да, спасибо, — потерянно отвечает Стэн, тут же жадно проглатывая воду залпом. — Что ж, теперь твой выход, дружище! — Кайл радостно хлопает по спине и, неожиданно наклонившись к самому уху, шепчет: — Ты справишься. Не знаю, почему ты волнуешься, но я в тебя верю. «Он в меня верит, — в затуманенном разуме доходит смысл сказанных слов. — Я смогу». Стэн собирается с духом еще минуту, приводит дыханию в норму, прочищает голосовые связки. Он готов. Обратного пути нет. А Кайл сидит рядом, сбоку, и Стэн в последний раз проклинает, что не может посмотреть прямо на него. Последний… Начинает петь неторопливо, спокойно, что совсем не в его стиле; обычно все их песни требуют полной физической отдачи, но эта… требует отдачи психологической. Она была написана еще пять лет назад, когда он попал в больницу — перепил, слег с отравлением. Никто из его семьи не пришел навестить; никто не позвонил и не написал, спрашивая о самочувствии; никто не был рядом, кроме него. Кайл даже в самые худшие моменты жизни находился неподалеку, крепко держа за руку. Плохо сдал экзамены — ничего страшного, потому что кто-то трепал по голове с редкой нежностью. Не поступил в колледж — да и черт с ним, главное его обнимали, не давая вылиться и единой слезе. Лежал в больнице в ужасном состоянии — нет никакой разницы с его обычным депрессивным чувством, кроме одного — его руку крепко сжимали на момент, когда он проснулся. Сколько времени прошло, а Стэн все запомнил. Именно в тот день он осознал настоящие чувства. Кайл Брофловски — человек, с которым он должен провести всю жизнь. И пускай он бросит крепкие напитки и толстые сигареты ради него… Ах да, Стэн Марш уже исполнил эти обещания.

«Ты вызываешь мне скорую,

Меня трясет и мне холодно,

Ты так хорош, когда напуган…»

      

Стэну не стыдно отвернуться от зрителей и подойти к Кайлу, обращая песню к нему. Он видит, как странно меняются выражения лица, и сердце бьется все быстрее-быстрее-быстрее. Кайл должен помнить. Должен.

«А я тебе скажу,

Если я умру — я оставлю это здесь,

Если ты меня не любишь,

Я сожгу твою постель,

Мне не нужен огонь, чтобы сделать горячо,

Мне не нужен пистолет, чтобы выстрелить в лицо»

       Зал на последнем куплете, выученным за две минуты песни, подпевает вместе. И все, как один, наблюдают за Кайлом, которому адресовано данное послание. Ладони Стэна потеют, ему становится дурно, но он не отступается и, попытавшись быть искренним, улыбается в блестящие зеленые глаза, не стесняясь чувств. Да, он любит лучшего друга, как отстойно это ни звучит. Он не боится ни осуждения общества, ни потери карьеры, но ужасается при мысли, что может больше не увидеть Кайла Брофловски. Но пусть так, чем потом, когда не выдержит и отдалится в попытке подавить вырывающиеся чувства. Песня кончается. Шум. Свист. Крики. А его интересует только одно — реакция Кайла. И она не заставляет себя ждать. Он подрывается с места так быстро, что Стэн еле успевает сделать шаг назад. Точнее не успевает: руки парня крепко прижимают к себе. Испуганно смотрит в зеленые глаза, не понимая, почему они закрываются. И осознание теплых губ на его приходит неожиданно. — Господи, он его поцеловал! — визжит девушка из зала. Звуки заглушаются. Стэн не слышит ничего, кроме его бьющегося сердца и тяжелого дыхания Кайла. Он тоже закрывает глаза, обнимает за талию и отвечает на поцелуй, растворяясь в страсти, резко возникшей между ними. Не в состоянии оторваться от долгожданной близости, Стэн с большой неохотой отпускает пытавшегося вырваться Кайла. — А я знал, — он смеется в лицо. — Что? — Я знал еще тогда, когда ты стал передергивать в туалете. — Блять! — он закатил глаза. — Эй, это моя фишка! — Раз знал, то почему… — Не ответил? Да ты задолбал быть таким ссыклом! — Да пошел ты! — беззлобно ответил Стэн. Кайл ничего не отвечает, только обнимает парня и поворачивается к толпе, выслушивая разные комментарии. — Мы встречаемся! — кричит изо всех сил. Бурная реакция фанатов смешит парня, а Стэн стоит с открытым удивленным лицом, за что получает по подбородку. Всего за секунду его силой тянут за кулисы, приставляют к стене и довольно прижимаются, выдыхая на ухо: — Если про кровать я могу понять, то что значит «мне не нужен пистолет, чтобы выстрелить в лицо», Стэн? Или лучше мне сказать, пубертатная-язва-Стэн? Лицо парня вспыхивает, но последнее, чего бы хотел — оттолкнуть Кайла. Теперь, когда его чувства взаимны, его ничего не сдерживает, и лучше бы Кайл этого побоялся. — Обязательно покажу, Кайл, — довольно говорит Стэн и снова утягивает в поцелуй.