В твоих воспоминаниях

Глава шестая

Я знаю

— «Дорогие ученики! — писклявым голосом цитировал Сергей директора университета. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы поздравить вас с окончанием четырех лет обучения!» — Ой, все, прекрати, — встрял Паша. — Арс, наливай! Попов улыбнулся и без лишних вопросов взял рюмку Воли, плеснул туда игристого. Ту же махинацию он провернул и со своей рюмкой, не забыв, конечно, про Матвиенка. Они звонко ударились своими чарками и опрокинули в себя алкоголь. — У-ух! Все-таки хорошо возвращаться домой, — начал Матвиенко, посмотрев в окно вагона. — Я с родаками капец как давно не виделся. — Ты же уезжал каждое лето к ним, — Воля взял бутылку в руку и налил по второму кругу. — Ну да. Я то уезжал хоть на родину, не то что он, — указал на Попова. — Все четыре года просидел в Москве. Ужас какой. Да, Арс? — Пей уже, — улыбнулся брюнет и сам взял рюмку в руку. — За вас, пацаны, за нашу дружбу и за хорошее окончание учебы! — За такой тост грех не выпить чего-нибудь и покрепче… — Матвиенко начал доставать из своей сумки небольшую бутылочку водки.

***

По прибытию на вокзал, парни разошлись по домам, договорившись через два дня, в понедельник, устраиваться на работы. Сережа, как юрист, пойдет своей дорогой, а Арсений и Паша устроятся в тот самый полицейский участок, в котором четыре года назад Попову попытались снять розовые очки и выставили за дверь. Зачем? Да потому что именно там «вели» дело Максима и скорее всего именно у них в архиве будут оригиналы дела. Думаю, объяснять зачем ему это надо, не прийдется. На выходных Попов успел сходить на могилу к Максиму. За четыре года она нигде не заросла огромными бурьянами и сейчас блистала чистотой. Видимо, родители с любовью убираются здесь каждый раз, когда на свет появиляется первая травинка. — Пожелай мне завтра удачи, — улыбнулся Арсений. — Она мне точно не помешает. В понедельник Попов был на взводе, волновался и постоянно ронял вещи в квартире. Он еще не успел полностью разложить чемоданы и уже в который раз спотыкался о них в коридоре. Позже созвонился с Пашей и узнал, что тот уже на подходе в участок. Чертыхаясь, брюнет выскочил из подъезда и рванул на автобусную остановку. На этот раз он успел и автобус рушил с места в противоположную сторону от школы. Пару остановок и парень уже был внутри полицейского участка. В дежурном он сразу же узнал того же, что и четыре года назад, и подошел к нему. — Я устраиваться, — начал первый Арсений. Мужчина, порывшись в бумагах, достал бланк для заполнения и отдал Попову, не удосужившись даже посмотреть на него. — Заполняй и жди. Попов хмыкнул, но все же заполнил бланк и отдал дежурному. Тот мимолетом взглянул на имя, отвернулся, а потом резко поднял взгляд на улыбающегося Арсения. — Попов? Ты, что ли? — ты гляди, все-таки помнит его. — А ты изменился. Стал… ну-у, уже не таким ссыклом, как выглядел раньше. Попов поднял брови и глупо улыбнулся от такого сравнения. — Какими судьбами? — продолжал дежурный. — Работать хочу. — У нас? — У вас. — А почему именно у нас? — Это допрос? — Ни в коем случае, — замахал руками старший, — просто из любопытства. — Ну, раз из любопытства… Этот участок ближе всех к моему дому. — И все? В этот момент с лестницы спустился Паша в сопровождении того полицейского, который раньше допрашивал Арсения. — Ну что ж, Павел Добровольский-Воля, — он улыбнулся, явно довольный своим каламбуром, что не можно было сказать про самого Пашу, — завтра вы можете выходить на службу. Паша улыбнулся, посмотрел на друга и, забрав все нужные документы, вышел из здания. — Стас, тут к тебе еще одна персона, — сказал дежурный, указывая на Попова. Одного лишь взгляда Стаса на брюнета хватило для того, чтобы тот хлопнул в ладоши и произнес: — Арсений Попов собственной персоной! Вот так новости. Чего пожаловали? Хлеба с солью нет, так что звиняйте, что так неподобающе встречаем вас, — деружный хихикнул, а Арсений уже успел подумать о том, что не хочет работать с ними, но вовремя прикусил язык и спрятал свою гордость в темный чулан. — Работать у вас хочу, — вместо этого произнес брюнет. — Как много у нас сегодня желающих, да, Мишка? — обратился к дежурному Стас. — Та они из одного университета, сто процентов друзья. Да, Сенька? От одного только слова Арсений сжал руки в кулаки, оставляя на коже отпечатки полумесяцев. От их «сладких» речей захотелось перекрыть себе воздух или воткнуть что-то в уши. «И чего они так ненавидят меня? — подумал он». — Сеня-я, — пощелкал Стал перед глазами парня, — чего завис? Говоришь, работать хочешь? Ну, в таком случае, пройди в мой кабинет и подожди меня там. Ты же не успел забыть, где он находится? — Нет. Арсений поднялся в чужой кабинет, сел на стул и оглянулся. Старый шкаф со стеклом, за которым находился сервант, стоял в углу комнаты. На нем, сбоку, висел календарь, а курсором было отмечено пятое сентября. Но, несмотря на то, что на улице по факту должно было бы быть еще тепло, Попов сидел в худи и спортивках. Как только на всех календарях стукнуло первое сентября, солнце вдруг передумало всех согревать и ушло в отпуск до весны, а вместо него пришли суровая осень и холода. Позади Арсения стоял маленький и довольно старый телевизор, на котором находилась пустая тарелка. Брюнет хмыкнул. На столе был полный беспорядок — бумаги не сложены, крошки от еды и чашка рядом. Над дверью висели черные часы. Когда парень засмотрелся на золотистый узор на них, дверь открыли и в комнату зашел Стас. — Итак, пора знакомиться, Арсений Сергеевич, — улыбнулся тот, присаживаясь за стол и брезгливо убирая крошки на пол. — Станислав Владимирович. — Так-с, — хлопнул по столу Станислав Владимирович, — я щас буду занят, поэтому мне надо бегом с тобой закончить. Ты принят, можешь похлопать в ладоши. Мы с Михаилом Константиновичем посовещались и решили в честь этого феерического события дать тебе первое задание! Ну, не слышу хлопков. Арсений вяло хлопнул пару раз в ладоши, но внутренне очень обрадовался первому заданию. — Поезжай-ка ты в Москву. Там произошло убийство и тебе предстоит его расследовать. Точнее, помогать. Короче, тебе там все расскажут. — В Москву?.. — вся радость испарилась в мгновенье ока. — Я же только оттуда. А не найдется дел тут, в Воронеже? — надежда умирает последней, не так ли? — Нет, — отрезал Станислав Владимирович, взял листик, написал там что-то и отдал Арсению. — Тут адрес и данные Андрея Викторовича, он введет тебя в курс дела. А теперь ступай, Попов, желаю удачи. Только когда Арсений вернулся в квартиру, он взглянул на адрес участка в Москве и нашел ее на карте в телефоне. Он находится далековато от университета, поэтому прийдется ехать дольше, добираясь автобусами с пересадкой. А еще прийдется жить либо в недорогом отеле, лило снимать дешевую квартиру. «Надеюсь, управлюсь за неделю-вторую. Черт, в это ведь теперь поход в архив переносится…» Арсений явно погрустнел, но тем не менее ослушаться приказа майора полиции он не смел и начал собирать чемодан, предварительно не забыв купить билет на поезд на утро следующего дня и забронировать номер в самом дешевом отеле поблизости полицейского участка. Он все же надеялся закончить дело в Москве как можно скорее. Когда с вещами было покончено, связался с Пашей и рассказал такую занимательную историю. Воля тоже расстроился, что первое время они не будут рядом, но пожелал удачи и они попрощались.

***

— Добрый день, я ищу Андрея Викторовича, — сказал Арсений, обращаясь к дежурному в Москве. — Попов Арсений Сергеевич? — взамен спросил тот, а после кивка брюнета, указал на дверь в конце коридора. — Он там, ожидает вас. Попов подошел к двери и коротко постучал; зашел. За столом сидел подтянутый мужчина лет тридцати, хмуро склонившись над бумагами и крутил в руке кольцо. Второй же что-то записывал в блокноте, постоянно сверяясь с бумагами. Он поднял голову на Арсения, продолжая молчать и будто оценивая юнца перед собой. — Присаживайся, не стой столбом, — начал мужчина, снимая очки, перед этим надев черное кольцо обратно на палец. — Имя мое знаешь? — брюнет кивнул. — И я твое. Ладно, не буду томить… Тебя прислали типо помочь, но, честно говоря, ты мне будешь только мешать. Ты же еще новенький, да? Только вышел на службу, еще ничего толком не знаешь, а у меня тут дело серьезное — убийство шишки одной. Давай так — ты не мешаешься под ногами и делаешь все, что я скажу, а взамен я тебе пришлю копии дела, как я их расследовал, улики в виде фото, подозреваемых и так далее, тебе на изучение. Думаю, для начала тебе это не помешает. Можешь даже сначала сам попытаться угадать убийцу. Ну как, идет? — Идет… — а что еще ему следовало говорить? Как бы сильно не хотелось сразу же взяться за какое-то дело, прийдется начинать с малого. — Отлично! Сегодня можешь отдыхать, иди домой, подготовься, а завтра чтобы в восемь был тут как штык. М-м, прежде чем уйдешь, принеси мне кофе. Спроси у дежурного, он скажет, где его найти. Арсений сделал все, как сказал Андрей Викторович, и ушел в свою обитель на ближайшие время — в отель. Следующие две недели он выполнял все приказы старшего. В основном это было принести кофе пару раз за день, сбегать за едой в кафе или за бумагами в архив. В один из дней Андрей Викторович попросил отнести ненужные бумаги в архив. Когда задание было выполнено, Попов уже собирался было уходить, но вдруг он вспомнил про Максима. Как же сильно ему захотелось зайти в воронежский архив и поискать информацию про Воронова. Если бы только было возможно сделать это прямо сейчас… А что если и впрямь возможно? Арсений достал телефон и набрал Пашу. Спустя пару гудков в трубке прозвучало: — Але. — Привет, Паш, очень срочно, можешь помочь? — Да, конечно, — его голос стал более грубым — сосредоточился и явно напрягся. — Ты в архив уже заходил? — Да, относил пару раз бумаги по просьбе, а что? — Можешь кое-что найти для меня? — Господи, Попов! Я уж было подумал, ты кого-то убил. — Смешно. Ну так че, сможешь? — Ну, смогу. Только меня так просто в архив не пустят, нужно дождаться пока меня туда не отправят. А что искать то? — Найди дело по Максиму Воронову за апрель восемнадцатого года. В деле должны были записать, что он суицидник. Запомнил? — Да. А зачем тебе? — Долго объяснять, — отмахнулся Попов, — потом все расскажу. Ты, главное, найди, договорились? — Угу. — С меня должок, — улыбнулся брюнет. — Все, давай, я спешу. Довольный собой и в предвкушении звонка от Воли, Арсений вышел из московского архива и отправился в кабинет Андрея Викторовича. На следующий день, когда рабочее время уже закончился и Попов ужинал, телефон разразился звоном — Паша. Набитая в рот гречка моментально оказалась в желудке, а телефон у уха брюнета. — Нашел? — без приветствия спросил он. — А привет где? — засмеялся Добровольский. — Не томи! Ну что там? — Тебе несказанно повезло — меня отправили сегодня в архив. Благо, что архивариуса не было, а то попался бы. Он постоянно выходит покурить, а дверь никогда не удосуживается закрывать. Короче говоря, порылся я там знатно, нашел целых пять суицидников за весну, трое из которых за апрель, но никакого Воронова Максима там не было. — Как не было? Ты точно за тот год искал? — Да, за восемнадцатый же? — Арсений молчал. — Что, не за тот, что ли? — Та за тот, за тот… — Не знаю, даст ли тебе это что-то или нет, но я назову всех троих: Костя Шляпин, Настя Орлова и… Антон Шастун. Это все кого я нашел. — Ладно, спасибо… — Пустяки. Ты когда в Воронеж? — Скоро. Через пару дней должны отпустить. — Давай, жду, — ответил Паша и сбросил трубку. «Костя Шляпин, Настя Орлова и Антон Шастун… А Максим Воронов? Где же он? Неужели всерьез взялись за его дело? Нужно поскорее с этим разобраться!» Как Арсений и говорил, его отпустили через два дня и вот он уже стоял в прихожей воронежского полицейского участка. Расследование еще, конечно, Андрей Викторович не закончил, но отпустил Попова, предварительно узнав его номер для того, чтобы потом выполнить свое обещание. Юноша собирался зайти к Станиславу Владимировичу с вопросами, но его остановил дежурный Михаил Константинович: — О, Попов, отнеси вот эти бумаги в архив и положи их рядом с июлем этого года. Я потом разберусь. Без лишних вопросов и колебаний брюнет ухватился за бумаги, как за спасательный круг, как утопающий за соломинку, ведь в голове сам по себе созрел план. Только он зашел в комнату архива, тут же побежал к восемнадцатому году. Все было разбросано, но парню удалось найти апрель. Несколько колебаний и он достал коробку с тремя папками тех же людей, о которых и говорил Паша. И ни слова про Максима Воронова. Брюнет в растерянности вышел из архива, намереваясь зайти сейчас к Станиславу Владимировичу и добиться всей правды. Возле дежурного стоял какой-то мужчина и разговаривал с ним о чем-то. Попов подошел к ним. — Станислав Владимирович у себя? — Ага. Ты бумаги отнес? — спросил Михаил Константинович. — Отнес. А где архивариус, кстати? — А, кстати, вот он, — дежурный указал на мужчину, который все это время молча наблюдал за ними. Тот дружелюбно подал руку для рукопожатия: — Демьян Николаевич, но можно просто Ворон, — Арсений пожал руку и тоже представился. Когда Демьян ушел в комнату с архивом, брюнет спросил у дежурного: — А почему Ворон? — Фамилия у него Воронов, а всем слишком лень произносить его имя, поэтому и придумали ему кликуху такую. Арсений напрягся; уже было начал идти к Стасу, но в последний момент решил кое в чем убедиться. Зашел к Ворону. — Арсений? Что-то еще? — спросил тот, когда Попов подошел к его столу впритык. — Слушай, у меня к тебе вопрос. Возможно, я покажусь странным, но мне очень важно знать не было ли у тебя брата? — глаза Демьяна будто стали стеклянными после слов брюнета. — Зачем тебе? — Вопрос жизни и смерти, — не угомонялся юноша. — И правда, странный ты немного… Был. Максим. Славный парень был, умер рано, в семнадцать лет, от рака… Кучерявый такой был, ужас, — улыбнулся Ворон своим воспоминаниям, но тут же посерьезнел. — Надеюсь, это все, а то у меня еще дел тут невпроворот. — Спасибо! Теперь вопросов к Стасу стало только больше. Голова затуманилась и Арсений на ватных ногах пошел в кабинет майора. Ему срочно нужны были все ответы и вся правда. И как можно скорее. Юноша два раза постучал в дверь кабинета и вошел без разрешения. Мужчина сидел за столом, вкушая бутерброд за просмотром телевизора — удивительно, что он вообще работает. — О, Попов, вернулся уже? Как работенка? Арсений ничего не ответил, лишь с грозным выражением лица уселся напротив майора, загораживая тому вид на телевизор. — Че угрюмый такой? Не понравилось в Москве? Ну, не ты первый и не ты последний. — Я архивариуса вашего встретил сегодня. Воронова. Ничего не напоминает? — Да нет, Воронов как Воронов. — А я напомню. Четыре года назад, восемнадцатый год, апрель, суицид. — Чего эт ты вдруг вспомнил об этом? — напрягся Станислав Владимирович, сдвинув брови. — А то, что вы соврали мне! — перекрикивая телевизор, юноша поднялся и, умерев свой пыл, сел обратно. — Вы соврали мне. Почему вы скрывали от меня правду? — Да никто ее, эту правду, от тебя и не скрывал, так-то… Ты сам нашел какого-то Максима и пришел к нам с криками. Мы просто подтвердили твои слова и ты успокоился, больше к нам ни ногой. Сам подумай, если бы мы сказали, что не знаем никакого Максима, ты бы приходил к нам, как к себе на работу, с допросами об Антоне. — Антоне? Это он, да? Тот, кто в восемнадцатом… — Да, да, — перебил майор. — Где он? — видя, что мужчина не особо хочет отвечать, решил надавить на жалость. — Станислав Владимирович, я целых четыре года думал, что он мертв, я имею право знать правду. Пожалуйста… Скажите, где он? Живой? Мертвый? Тогда на каком кладбище? Что… — Да не кипишуй ты… Жив твой Антон. Только в коме он лежит, если его еще не сняли с этих, как их, жизнеобеспечивающих аппаратов. — В какой больнице? — Без понятия, — пожал плечами Стас, — сходи в архив и поищи, там должно быть все записано. — Я понял, спасибо, огромное спасибо, Станислав Владимирович! — Арсений не знал конца-края своей радости, поднялся со стула и побежал к выходу. — Эй, — остановил его старший, — полное имя Антон Шастун. Попов кивнул. «Я знаю».