По ту сторону

      Чтобы Ибо не возмущался из-за царапины и не слишком угрожал судом, ему выдали в руки улыбающуюся Лапшичку. Чтобы мама быстрее пришла в себя после знакомства с высокопоставленным гостем, ей налили имбирного чая. Отца приводить в чувство не пришлось (слава подтяжкам), он как-то довольно спокойно пожал Ибо руку, осмотрел щеку и пообещал серьезно поговорить с хулиганом Гуляшиком. — А мы-то с матерью ещё подумали, чего это такая толпа собралась в проулке, — задумчиво пробормотал он тоже усевшись за стол, — Видать со следа сбились… — В живую, не по телевизору… Поверить не могу… Такие гости, такие гости…- обмирая зашептала мама, но почти тут же встряхнулась, вспомнив о гостеприимстве, — Ибо, может хотите паровую булочку? Мы как раз только купили. Или жареных пельмешков? — Да погоди, успеется, дорогая, — попытался было остановить её отец, но Ибо отреагировал быстрее, перестал обниматься с собакой и радостно закивал. — Хочу, всё хочу! — Ой, — тут же подхватилась мама, — Сейчас достану. Е Инь только диву давался, сидел себе тихонько в уголке, поглядывал на оживившихся родителей, на разрумянившегося от удовольствия Ибо и хлопал глазами. Он что, попал в какую-то иную вселенную? Где именитые айдолы просто так лопают пельмени и тискают дворняжек? И, конечно, бесповоротно влюбляют в себя старшее поколение… Стол между тем с молниеносной скоростью обрастал плошками и тарелками со всевозможной снедью. — Вы наверное ещё и продрогли, под дождём-то, — посочувствовала мама. — Коньячка? — тут же оживился отец. Теперь на столе появилась ещё и пузатенькая бутылка. Обычно мама встречала её недовольным брюзжанием, но на этот раз лишь легонько тронула отца за плечо и даже вытащила из тайного ящичка свой фирменный бальзам. С гордым видом водрузила на стол. — Коньяк может и неплох, но, поверьте, после моего бальзамчика не только любая простуда испарится, но и царапинка затянется в один присест. Ибо с интересом понюхал маленькую рюмочку, которую поставили перед ним. Покосился на Е Иня. Танцор расценил этот взгляд по-своему, решив, что другу нужна немедленная помощь. — Ох, капитану наверное уже пора, — заторопился он, — У него там и охрана стоит, на улице мокнет, и мотоцикл в нашем гараже… — Я выпью, — перебил Ибо, явно обиженный тем, что Е Инь неправильно расшифровал его посыл, — Спасибо. Он одним махом опрокинул в себя содержимое рюмочки. И все как-то замерли, с благоговением затаили дыхание — в семье Е не принято было так лакать спиртное. Тем более бальзамчик, который отец с Е Инем в тайне от матери именовали не иначе как «убойный». Капитан оказался крепким. Его лицо осталось невозмутимым, только медленно, словно в покадровой съёмке порозовели щеки, а потом и уши, и шея… Ибо басовито кашлянул, в уголках глаз заблестели слезы. — Водички? — тихонько предложил Е Инь. Ибо жалобно заморгал, кашлянул ещё раз и отрицательно помотал головой. — Нормально всё, — хрипло произнёс он, — Только запершило слегка и в груди горячо, а так ничего, — договорив, он глубоко задумался о чём-то своём. — Вот и хорошо, — воодушевилась мама, — А царапинку можно мазью помазать. Есть у меня одна чудодейственная… Е Инь мысленно ужаснулся. Он знал эту мазь. Мама ничуть не приукрасила — это средство действительно было чудодейственным… вот только, приобреталось оно всего за двадцать юаней в старой лавке тётушки Янмень и обладало специфическим цветом и запахом (возможно и вкусом, но Е Инь никогда бы не рискнул проверять)… Короче говоря, запах этот сшибал с ног всё живое и запоминался надолго. Если не навсегда. — Мама, да не надо, — залепетал Е Инь, — Капитан у нас живучий, на нем быстро всё зарос… — Мажьте, — снова милостиво разрешил Ибо. Обрадованная мама полезла за аптечкой. — Может вам ещё и височки смочить? Есть у меня одно снадобье… на мяте настояно… К вящему изумлению Е Иня, капитан и на это согласился, невозмутимо подставил и щеку, и височки, а когда отец хохотнув предложил накинуться бальзамчиком, поддержал и эту затею. — Е Инь главное совсем ничего нам не рассказывает, — между тем жаловалась мама, — Как там у вас тренировки, как съемки проходят… — А нам ведь интересно, — вздохнул отец, подливая в рюмку Ибо новую порцию, — Как он там с ребятами ладит, как питается… — Совсем его не видим. Буркнет что-нибудь, да был таков. Вы хоть нам расскажите, что и как. — Ну…- задумчиво протянул Ибо, наградив Е Иня ироничным взглядом, — Е шифу очень общительный. Очень быстро друзей заводит. А ещё замки мастерит и кепки раздаривает. Даже пузо своё не жалеет, ради общего дела… — Пузо? — почти хором переспросили родители. — Да, — деловито покивал Ибо, — Ещё футболки на себе рвёт и отплясывает на столе. — Е Инь! — возмутилась мама, — Разве так мы тебя воспитывали? Пожалев уже в который раз за этот день, что привёл капитана к себе в гости, Е Инь попытался испепелить Ибо взглядом, но тот ответил лишь совершенно невинной улыбкой. Правда слегка уплывшей в бок. «Мстит», — с тоской подумал Е Инь, — «Ненадолго хватило его благодарности»… Но пока Ибо, кажется, мстил лишь себе. Вся его левая щека была измазана мерзостно-желтоватым кремом, волоски на висках, смоченные снадобьем, топорщились как иглы дикобраза, а вокруг себя капитан распространял неповторимый смешанный аромат всех испробованных чудодейственных зелий. «Тебе домой не пора?» — спросил глазами Е Инь. Ибо потянулся и прижал подбородок к белоснежной макушке Лапши, всем своим видом демонстрируя, что он совершенно никуда не торопится. Е Инь понял, что желание повыть на крыше становится почти нестерпимым…       Пельмешки ещё дымились на столе, дождь без устали барабанил за окном, а разговоры на кухне не смолкали. — В детстве такой выдумщик был, спектакли целые разыгрывал, — хвастался отец, — Всех ребят с округи собирал. Шекспира ставили. Мольера… — Но это уже в старшей школе, — вздыхала мама, — Тогда же и танцами увлёкся. До этого-то друзей совсем не было, обижали все. Больно он у нас маленький был, да хорошенький… — Мама! — возмутился Е Инь. — Ребята-то недолюбливают, тех кто на них не похож, — не обращая внимания на негодование сына продолжала мама, — Жестокий народ. — А он у нас и правда очень уж хорошенький был, — с нежностью сощурился отец, — Как куколка. Мать ему даже бантики вязала, такая прелесть… — Неужели? — изрядно подрумянившийся от бальзамчика Ибо с интересом уставился на Е Иня. Тот только закрыл лицо руками и медленно поехал под стол. — Да. Хотите покажу? — оживилась мама. — А, давайте, — опрокинул в себя ещё рюмку Ибо. — Мам…- Е Инь в последнем отчаянном порыве ухватил родительницу за запястье, — Пожалуйста… — Да что ты, Е Иня, — мама недоуменно погладила его по руке и осторожно высвободилась, — Капитан Ибо ведь только посмотреть хочет какой ты был. Он не будет смеяться. — О, да, не буду, — растянул губы в пугающей улыбочке Ибо. Е Инь бессильно обмяк, с тоской поглядел в окно, там как назло всё затянуло непроглядной серостью. Чёртов дождь явно обосновался надолго, как и капитан… — Мама у нас страсть как любит старые фотографии гостям показывать, — приглушенно поделился с Ибо отец, — Как какие-нибудь семейные сборища, так она сразу свои альбомы тащит. Так ведь я говорю, Е Иня? Вместо ответа Е Инь с обреченным видом потянул к себе бутылку с бальзамом. Выходить в окно — так с музыкой. Ибо с интересом проследил взглядом, но промолчал. Из комнаты уже торопилась мама. — Вот, — она принялась сгружать на стол пухлые семейные фолианты. Отец и Ибо не сговариваясь соскочили, принялись ей помогать. — Тут наш свадебный, — вещала она, — А тут вот уже с Е Иничкой. — А где он с бантиками? — Ибо подключился к перелистыванию альбомов. Глядя на них, Е Инь приложился к рюмке. Выпил всё даже не поморщившись и налил ещё. К подколкам и шуточкам капитана необходимо было подготовиться морально. — Хочешь посмотреть? — окликнул его Ибо. Е Инь лишь помотал головой, дурацкий бальзам отдавал хвойным освежителем для машин и какой-то омерзительной приторностью детского жаропонижающего, от которого тут же потянуло икать. Зато мозги эта жижа прочищала на ура. Е Инь окинул всех ясным взором, вычисляя от кого ждать подставы. — Вот, вот, — обрадовалась мама, раскрывая во всю ширь один из разворотов и протягивая альбом Ибо, — Поглядите только! Ибо осторожно взял альбом и глаза его расширились. Е Инь только хмыкнул. Начинается… Он знал эту фотографию, для этого ему даже не нужно было заглядывать на страницу. Эта «милота» навсегда врезалась в подкорку. Трехлетний Е Инь на руках у любимой бабули. Кажется, тогда отмечали лунный новый год… Бантики, платьице. И слишком глупая круглая мордашка, расплывшаяся от счастья. Вот уж капитан посмеётся. Поглумится вволю… Но Ибо молчал. Разглядывал фотографии и неторопливо переворачивал страницы. Серьезно выслушивал пояснения мамы. К ним придвинулся отец, навис над плечом, тоже пустился в ностальгические разговоры. Лапшичка всё ещё восседала у капитана на коленях и громко сопела от чрезмерной любви. Ей ужасно хотелось хоть как-то дотянуться до подбородка Ибо, но пока её розовый язычок лишь промахивался, смешно шлёпая по воздуху. Родители весело вещали что-то о семейном отдыхе на Тайване, тыкали то в одно фото, то в другое и, похоже, совсем ушли в воспоминания.       На своём конце стола Е Инь вдруг ощутил себя по-настоящему одиноким. Он всё смотрел на них, на то как они улыбаются и разговаривают, как смеются и совсем не боятся прикасаться к Ибо. Наваливаются на него с двух сторон, трогают за плечи, так, словно знают этого человека давным-давно, словно он их семья… Вот так вот просто пускают его в свою жизнь… не думая, что он совсем из другого мира, что ещё минута, час или всего мгновение и он просто встанет и уйдет. Вспорхнёт как яркая нездешняя птица, чтобы исчезнуть навсегда. Легко ли им будет проститься? Справиться с расставанием? А может они так же легко примут это, как сейчас приняли гостя в тёплые объятия своей семьи… Поздоровались, обнялись, расстались… Хотел бы и Е Инь так же легко открывать и закрывать своё сердце. Может он просто слишком молод? И всё ещё чего-то не понимает?       Порывы ветра усилились, они бросали в окна целые пригоршни дождя. Капли громко щелкали по стеклу. Чпок-чпок-чпок… Раскаты грома превратились в сплошную какофонию. Е Инь невольно поежился. «Почему ты всё ещё здесь?» — хотелось крикнуть ему. Но он молчал, потихоньку подливал вонючего бальзамчика, чтобы не продрогнуть окончательно. Ему даже начало казаться, что только его сторона стола погрузилась в сумрачный полумрак*, в то время как их сторона всё сильнее озаряется светом. Не солнечным, нет, ведь всё ещё дождь, но всё же лучи какого-то душевного тепла медленно расползались от этой маленькой группки в разные стороны. И чем ярче они разгорались там, тем сильнее сгущалась тень на этой стороне. Почти совсем растворившись в ней, он не сразу услышал, что его зовут. — Е Иня, — чуть громче повторила мама и он вздрогнул от неожиданности, — Ты чего там сидишь? Иди к нам. — Нет, я…- хрипло откликнулся Е Инь и вдруг понял, что Ибо тоже смотрит на него. Внимательно. Пронизывающе… Е Инь замер, как кролик перед удавом, по загривку побежали мурашки. Или это пот? Он лишь нервно сглотнул, но так и не смог отвести взгляда от глубоких карих воронок. — Ну, что за прелесть! — снова воскликнул отец, разглядывая фотографии, — Правда ведь, наш Е Инь настоящий красавчик? И вдруг неожиданно потеплев глазами, Ибо прошептал: — Правда… Что? Е Инь ещё не успел как-то осмыслить услышанное, как затрезвонил смартфон. — Да! — тут же рявкнул Ван, ухватив трубку, — Всё ещё здесь! Где мне ещё быть? Всеобщую идиллию как ветром сдуло — родители сразу заметно заволновались. Мама отсела от гостя, отец подскочил, чтобы убрать пустые тарелки. Е Инь же даже не обратил внимания на вопли Ибо, сердце в его груди всё переворачивалось и отчаянно скакало. И хоть сегодня капитан уже называл его красавчиком, сейчас он будто бы произнёс это иначе… Вроде бы не назвал само слово, но угадывалось оно при этом куда отчетливее. — Не могу я, — хмуро вещал Ибо в трубку, — К чёрту ваши зонты! А если вы фанаток на хвосте притащите? Нет уж! Забирайте байк и валите по домам. Что значит не знаете пароля от замка? — оглушающе рявкнул Ибо, так что за столом все подскочили, даже Лапшичка прижала ушки. — Какой у вас пароль от замка на гараже? — понизив голос обратился Ибо к отцу. — Так это… Один, два, три…- как-то смущенно откликнулся Е старший. Ибо удивлённо на него воззрился, похлопал глазами, но ничего не сказал, снова принялся орать в телефон: — Слышал? Вот и забирайте. А я пока тут посижу. Что? Не знаю сколько, пока дождь не кончится. «А если он до завтра не кончится?» — напрягся Е Инь. И к его вящему ужасу мама тихонько тронула Ибо за рукав. — Так оставайтесь сегодня тут, — предложила она, — Я вам у Е Иня в комнате постелю. — Что? — возмущенно зашипел танцор, — Что значит у меня? Ибо покосился на них. — Будь вежливым с гостем, — возмущенно шикнула на него мама, — Неужели ты снова отправишь мальчика под дождь? Е Инь хотел было возразить, что этого мальчика будет встречать целый выводок хорошо экипированных людей, которые сразу же и плащ на него накинут, и воздвигнут целый лес необъятных зонтов. Но тут же проглотил все свои возражения, потому что в окно оглушающе забарабанило. Ну, конечно, град… Этот день решил полностью его доконать. — Гляди-ка, — изумился отец, — отродясь такого не было! Чтобы у нас в Шанхае, да град. — Да ещё какой, — кинулась к окну мама, — Огромный! — Я здесь остаюсь! — выпалил в трубку Ибо, — Осторожнее с мотоциклом. Покоцаете — убью! — он торопливо сбросил разговор и тоже рванулся к окну. Скинутая на пол Лапшичка запрыгала от радости и забегала кругами, взволнованная всеобщим оживлением. Только Е Инь остался на месте. Придавленный осознанием того, что теперь ему ещё долго не видать покоя.

***

      Когда пришло время ложиться спать, Е Инь отправился в свою комнату, чтобы приготовить место для высокопоставленного гостя. Сердце колотилось как бешеное. Он включил свет и впервые оглядел спальню новым взглядом. Снова попытался представить её глазами Ибо, как уже проделывал на кухне. Всё те же старые обои, старая мебель… и хоть пространства здесь было гораздо больше, Е Инь почувствовал себя скованно. Торопливо поднял с пола листы с набросками, потому что не помнил были ли среди них рисунки с капитаном. Потом метнулся к шкафчику с наградами, принялся убирать внутрь красиво расставленные кубки. Вдруг Ибо подумает, что он хвастунишка? Ещё раз придирчиво огляделся, выискивая слабые места. Всё? Или стоит убрать со стены любимый джембе* и укулеле*? Снять афиши? Припрятать подарочки от фанатов и друзей? Взгляд упал на алую бабочку. Точно! Он сразу её заметит! Но уже схватив шелковистую вещицу, вдруг замер. Если её спрятать Ибо наоборот может обидеться… Решит, что Е Иню совсем не нравится подарок… Помедлив, Е Инь всё-таки вернул галстук на место, погладил кончиками пальцев нежные крылышки. Неожиданно за окном грохнуло. Е Инь вздрогнул и случайно задел свои кубки, те со звоном покатились на пол. — Чёртова гроза! Он присел, чтобы всё подобрать и тут мигнул свет. — Ну, нет… Только не это…- в отчаянии подумал он. Но это была она — слабая проводка. Свет мигнул ещё раз, а потом и вовсе погас. Что ж, обычная история… — Е Иня, — крикнула мама, — Ты в порядке? Е Инь вздохнул и медленно отполз к кровати, устало оперся спиной. — В полном! — крикнул он. Стоило ли так напрягаться, если Ибо всё равно не увидит его комнату? Он тихонько фыркнул себе под нос. Заметался, забегал… вот дурак. — Зажги свечку! — снова напутствовала мама, — У тебя там есть, в шкафу! — Угу! — отозвался Е Инь, но сам даже не двинулся с места. Опустошающая усталость расползлась по телу. Он вдруг понял, как вымотался за этот день. Длинный-длинный день… Утро отодвинулось в какую-то заоблачную даль, а поездка на мотоциклах казалась и вовсе какой-то выдуманной сказкой. Не мог же, в самом деле, сам Ван Ибо мчаться за ним по улицам Шанхая… выдумка-придумка… Расскажешь кому — и не поверят. Тихонько скрипнула дверь. По полу метнулся огонёк свечи. — Ты здесь? Выдумка стояла прямо на пороге. Дурацкие жирафы и взлохмаченные волосы. Сияющие в отблесках огня зрачки. — Проходи, — вздохнул Е Инь, — Присаживайся. Чувствуй себя как дома. Он не ожидал, что его полушутку капитан примет всерьёз, но тот действительно осторожно опустился на пол, придвинулся под самый бок. Задышал тихонько. Следом по полу прицокала Лапшичка, села напротив, высунув язык. — Родители твои, там убирают, — пояснил Ибо, — Послали меня сюда. Е Инь кивнул. Он вдруг понял, что впервые не волнуется в присутствии капитана, возможно это полумрак создавал такую иллюзию спокойствия, но его сердце билось вполне ровно. — Прости, что злоупотребляю твоим гостеприимством, — неожиданно тихо произнёс Ибо, — Ты наверное думаешь: «И чего он тут торчит? Шёл бы домой!», но… Е Инь примерно так и думал, поэтому выпалил чрезмерно громко: — Ничего я так не думаю! — Не ори, — фыркнул Ибо. Е Инь сконфуженно замер, всё-таки он поторопился, когда решил, что спокоен в присутствии капитана. — Я — пьян, — вдруг признался Ибо, он осторожно водил ладонью над подрагивающим пламенем свечи и его челка и кончики ресниц золотились. «Я тоже…» — вздохнул про себя Е Инь. Голова слегка кружилась, а во рту всё ещё ощущался терпкий вкус бальзама. Стоило бы на это списать свои странные эмоциональные перепады… — Не люблю свою квартиру, — неожиданно выдал ещё одно признание Ибо и покосился на Е Иня. — Почему? — Там никого нет. По ночам очень страшно. Е Инь, удивлённо вскинулся. Не ослышался? Капитан действительно признался, что боится? — Перед сном мерещится всякое, — явно через силу продолжил Ибо, — Закрываешь глаза, а они уже тянут свои лапы. — Кто? — тихо осведомился Е Инь. — Звери… Или… не знаю, — пожал плечами Ибо, — Хотят растоптать или разорвать в клочья… Даже включённый свет их не прогоняет. — Поэтому ты хочешь остаться здесь? — понял Е Инь. Ибо кивнул. Теперь поведение капитана стало понятным. Ибо просто тяжело оставаться у себя дома в одиночестве. Но как же тогда загадочный Зелёный К? Он или она… разве не ждёт Ибо дома? Чтобы обнять и защитить от кошмаров… — Ты можешь оставаться здесь сколько захочешь, — вздохнул Е Инь, — Если это поможет. — Спасибо. Но это только на сегодня, — кивнул Ибо. Они снова замолчали. Е Инь поглаживал Лапшичку, которая толстенькими боками протиснулась между ними. Ибо играл со свечой. Где-то на кухне позвякивала посуда и слышались разговоры родителей. — Ты можешь попробовать их приручить, — сказал Е Инь. — Кого? — не понял Ибо, его уже слегка разморило от выпитого и потянуло в сон. — Зверей, — пояснил Е Инь, — Они ведь на самом деле твои. В смысле, живут у тебя в голове. Ибо удивлённо заморгал. — Ты думаешь, что не контролируешь их, — принялся разъяснять Е Инь, — Они тебя изводят и пугают, но несмотря на это — они часть тебя. А если они твои, ты можешь их приручить. — Я как-то об этом не думал, — пробормотал Ибо. — Смотри, — Е Инь протянул свою руку к огню. Потревоженное пламя затрепыхалось, потянулось следом за тонкими пальцами. Танцор сложил руки в замысловатую фигуру и кивнул на отражение на полу, — Там. Ибо послушно уставился. Зубастое и клыкастое нечто корчилось там в страшных гримасах. — Твои кошмары, — Е Инь коротко глянул на капитана, понимает ли? Но Ибо таращился совершенно серьезно. Тогда Е Инь чуть изменил положение пальцев, приподнял мизинцы и согнул указательные и страшный монстр вдруг превратился в большеглазого остроухого котёнка. — Вот так. Теперь он совсем не страшный. Ибо попытался повторить пальцами фокус Е Иня, даже губу закусил от напряжения. Но всё же бросил это дело и устало вздохнул. — И как мне проделать такое с кошмарами? — У каждого свой способ, — нехотя признался Е Инь, — Сложно дать какой-то универсальный совет. Ты должен попытаться приручить их сам. — Легко сказать, — пробурчал Ибо, но всерьез о чем-то задумался. — Мальчики. Вы уже легли? — крикнула из кухни мама. — Нет! — отозвался Е Инь. И фыркнул, глянув на Ибо. — Что? — Так… Неплохо мои родители над тобой поработали. — Тебе смешно? — Нет, что ты… Ибо хмуро потрогал левую щеку намазанную кремом. — И волосы, — обрисовал контуры торчащей шевелюры Е Инь, — Во все стороны. — Зато голова не болит, — Ибо принялся приглаживать свои вихры. — А она болела? Ибо неопределённо повел плечами. — Погоди, — Е Инь поднялся, отошёл вглубь комнаты и вернулся с расчёской, — Иди-ка сюда… Странно, но Ибо послушно подставил свою макушку. Е Инь принялся расчёсывать слипшиеся волоски. Поддавались они плохо. Ибо морщился, но помалкивал. — Какой же ты айдол, если у тебя такой кондибобер на голове? — Вымою завтра и стилисты уложат, — хмыкнул Ибо. — Это ещё завтра, а сегодня будешь щеголять таким? — Е Инь с пыхтением налегал на расчёску. — Полегче! — возмутился Ибо и тут же фыркнул, явно о чем-то вспомнив, — Или ты хочешь и мне соорудить такую прическу с бантиками? Я в альбоме видел. Е Инь в сердцах дёрнул сильнее, так что капитан басовито ойкнул. — Ты сказал, что я там красивый! — Красивый! — жалобно согласился Ибо, — Только не надо так дёргать! — Терпеть не могу эти фотографии, — проворчал Е Инь, оставив волосы капитана в покое. Отбросил расчёску, снова уселся на пол. — Когда был мелким даже пытался выбросить этот альбом. — Выбросить? — Да, — Е Инь принялся хмуро теребить свою бороду, — На самом деле в окно выкинул. Ибо замер с открытым ртом. — Что? — зыркнул на него Е Инь. — Ничего, — пролепетал капитан, — Зачем же так, ты ведь правда там очень хорошенький… Е Инь отмахнулся. — Его всё равно вернули. Какой-то парень принёс минут через пятнадцать, сказал: Какая миленькая у вас дочка, было бы грустно всё это потерять. А батя возьми и ляпни: У нас сын… Ибо издал тихий хрюкающий звук. — Смеешься? — снова покосился на него Е Инь. — Нет, — слишком хрипло отозвался капитан, — Совсем и не думал… — А в детском саду и вовсе мне этот мамин маскарад настоящую дружбу загубил, — припомнил Е Инь, — Я ещё тогда глупым был, любил и эти бантики, и оборочки. Радовался, когда мама меня наряжала. Она и привела меня на тот утренник. Красивого, куда деваться, в любимом платьице, с заколочками на голове. Как сейчас помню — божьи коровки. Видимо Ибо тоже представил, потому что снова хрюкнул. — На празднике все группы были, даже параллельные, — задумчиво продолжал Е Инь, — Там были те кого я раньше не видел. Ну и мальчик один, очень он мне понравился, всё время меня за ручку водил, играл со мной. Даже конфеткой угостил. Я поцеловал его в щеку… Думал всё, дружба навек! А он возьми и спроси, как меня зовут… Я совершенно честно ответил: Е Инь! Он сразу как-то засобирался, мол мама ждёт, всё такое… И с тех пор я его не видел… Ибо не выдержал, захохотал в голос. Е Инь хотел было обидеться, но глядя, как искренне заходиться капитан всё-таки тоже улыбнулся. — Ой, да ладно, как смешно … Тебя-то поди в рюшечки не обряжали. — Не обряжали, — согласился Ибо, вытирая от слёз глаза, — Зато тоже любили фотографировать. То в цирке, то в зоопарке… У меня есть фото, которые я даже не помню. Другие дети в песочнице играли, замки строили, а я всё позировал своим родителям. Ибо, ножку в сторону, Ибо, ручку на пояс… Ибо, то — Ибо, сё… — Вот тогда ты и стал моделью? — предположил Е Инь. — С таким-то щеками, — усмехнулся Ибо, — Тоже мне, модель. Ты бы их видел. Они колыхались на ходу. Появлялись из-за угла первыми. Они вообще везде появлялись первыми. Сначала щеки, потом — я. Е Инь попытался представить и невольно заулыбался. — Ты обязан мне показать, — тихо сказал он, — Ведь ты уже видел мои детские фото. Ибо лишь кивнул. За окном наконец-то затихал дождь, теперь, убедившись, что сумел удержать самого Вана Ибо в этой квартире, он сдавал свои позиции. Смолкли и разговоры на кухне, видимо родители ушли к себе. Е Инь попытался угадать сколько сейчас времени, но бросил эту затею. Какая разница? Вокруг всё ещё стояла темень и лишь пламя свечки освещало их крохотный уютный мирок. Ибо о чем-то снова задумался, а Лапшичка грызла найденную в темноте расческу. — Я постелю тебе на своей кровати, — сказал Е Инь. — А сам где ляжешь? — насторожился Ибо, — Тоже здесь? Е Инь, который на самом деле хотел уйти в мастерскую, замялся. — Я не хочу спать один! — выпалил капитан и Е Инь смущенно на него уставился. — Мне ведь нравятся парни, — напомнил он, — Точно уверен, что хочешь спать со мной в одной комнате? — Да. — Даже если я вдруг ночью проберусь к тебе под одеяло? — попытался припугнуть Е Инь. — А ты так делаешь? — тихо уточнил Ибо. Е Инь почувствовал как знакомо потеплели уши. Удушающий жар ударил в лицо. — Не делаю, — признался Е Инь. Ибо хмыкнул, взял свечу и медленно поднялся на ноги. Глянул на Е Иня сверху. Произнёс насмешливо: — Зато так делаю я. Потому что мне тоже нравятся парни. И покачивая пламенем свечи, неспешно направился вон из комнаты. Е Инь, не мигая, замер в кромешной темноте.

***

      Но не удалось капитану выдержать пафосную сцену. Уже через несколько мгновений Ибо понадобилась помощь… Пришлось Е Иню идти в ванную, вызволять несчастного из пижамы, потому что дурацкие жирафы не желали просто так покидать полюбившегося им капитана. И если верхняя часть пижамы ещё как-то поддалась под натиском, то резинка на штанах, казалось, намертво впечаталась в поджарый живот. — Мне нужно в туалет, — пожаловался Ибо и уставился с надеждой на Е Иня, — Сделай что-нибудь. — Что? — Е Инь старался не смотреть на белую обнажённую грудь. — Твоя же пижама. — Ну…- пробормотал Е Инь, — Попытайся подёргать… — Дёргал, не помогает, — вздохнул Ибо. — Ещё. Ибо послушно дёрнул и раздался тихий треск. — Резинка порвалась, — поделился он. — Хорошо! — обрадовался Е Инь. — Не хорошо, — хмыкнул Ибо, — Штаны-то всё равно сидят как влитые… И это была правда. Е Инь мысленно подивился тому как капитан вообще сумел изначально влезть в эти штаны и решил что пора переходить к более жестким методам. — Сейчас, — схватив свечу, он поскакал в комнату. — Эй, — окликнул его Ибо, — Ты там надолго? Но Е Инь уже мчался назад. — Вот! — радостно выдохнул он и щелкнул в полумраке ножницами. Ибо интуитивно прикрылся и уставился с подозрением. — Просто разрежу сбоку, — попытался успокоить его Е Инь, — И всё будет нормально. — Ты уверен? — Один раз щелкнуть и…- Е Инь понял, что для этого придётся прикоснуться к обнаженному телу капитана и вмиг взопрел. — Давай я, — выхватил ножницы Ибо, покрутился на месте, примеряясь. — Ты не достанешь, — вздохнул Е Инь, — Лучше подержи свечку, — пихнул он подсвечник в руки Ибо, — Так, а теперь немного втяни живот… Поговорим на отвлеченные темы? — Например? — Ну, не знаю, — задумчиво пробормотал Е Инь, он оттянул кончиками ножниц порванную резинку и легко её перерезал, — То что ты сказал, это правда? На самом деле можешь забраться к кому-то в постель? — А тебе обязательно спрашивать об этом с ножницами в руках? — пробурчал Ибо, — Осторожнее! — испуганно вильнул он в сторону, когда лезвия щелкнули слишком близко. — Прости, я просто ничего здесь не вижу. — И это опять же не то, что я хотел бы услышать, когда твои ножницы находятся где-то у моих интимных мест… Е Инь застенчиво улыбнулся. На самом деле он старательно обходил интимные места капитана и старался резать ткань по боковому шву. — Я делаю так только с теми, кто мне нравится. — Что? — Ответ на твой вопрос, — вздохнул Ибо, — Ты же сам спросил, могу ли я забраться… — Я понял! — торопливо выпалил он. Горячая волна вновь обдала щеки. От смущения Е Инь склонился ещё ниже, почти совсем опустившись перед Ибо на колени, словно преданный вассал перед королем. Снова примерился ножницами. И вздрогнул, когда рука капитана осторожно прошлась по волосам. Двусмысленность этого простого движения заставила покрыться мурашками. — Ты там хоть что-нибудь видишь? — тихонько спросил Ибо. — Держи ровнее! Увижу! — резко выпалил Е Инь и ухватил капитана за руку. Он просто хотел направить свечу, но вместо этого вдруг замер. Дыхание перехватило. Только сейчас он в полной мере осознал насколько близко находится Ибо. И его рука… неожиданно тёплая. И такая большая… в его руке. Вмиг пересохло в горле. Е Инь понял, что не сможет сейчас ничего сказать, даже если захочет. А Ибо снова коснулся его волос, погладил, совсем легонько, но Е Иню показалось, что он прямо сейчас проваливается в бездну. Кислород остался в какой-то иной вселенной, он испарился и вокруг стремительно распространялся настоящий вакуум. — Я как-то раньше не замечал, что у тебя есть проколы, — нестерпимо теплые пальцы осторожно скользнули по кромке уха, мягко сжали мочку, — Почему ты не носишь серьги? — Ношу, — с дрожью в голосе сказал Е Инь. От его дыхания задёргалось пламя свечи. — Не видел. — На шоу нельзя, — прошептал Е Инь. На этот раз пламя дёрнулось сильнее и вдруг погасло. Сизый дымок потянулся тоненькой струйкой вверх. Ибо торопливо отстранился и закашлялся. В кромешной темноте Е Инь отчаянно хватал ртом воздух, пытаясь хоть как-то придти в себя. Разгоряченный и весь красный, он втайне радовался тому, что Ибо ничего не видит. Не видит его, маленького и жалкого, согнувшегося у ног. Неожиданно вспыхнул свет. Он ударил по глазам, так резко, что Е Инь невольно вскрикнул. Выронил ножницы. — Аккуратнее, — капитан был совсем рядом, он ухватил за плечи и помог подняться. Е Иня слегка пошатывало, но он всё равно осторожно отстранился и попытался открыть глаза. Получилось далеко не сразу. Слишком уж яркий свет резал глаза. А когда это всё-таки удалось, он понял, что лучше бы этого не делал… Прямо перед ним стоял и тоже щурился на свет Ван Ибо. Белокожий и статный, ослепительно обнажённый Ван Ибо. Почти наполовину разрезанные брюки еле держались на точёных бёдрах. Тёмные волоски виднелись на нежной коже паха. Е Инь как завороженный уставился на них, потом медленно покраснел, становясь из розового совсем пунцовым. Выпалил что-то о том, что ему срочно нужно отлучиться и рванул из ванной чуть ли не вприпрыжку.       Когда в комнату ворвался весь мокрый и красный как помидор отпрыск, а потом ещё и решительно взгромоздился на кровать между ними, родители только удивлённо переглянулись. — Что такое, Е Иня? — осторожно уточнила мама, надевая очки, — Мы думали вы уже спите… — Сегодня я буду спать с вами, — с вызовом выпалил Е Инь. — Но тебе уже тридцать, — отец не то чтобы спорил, но явно пытался воззвать к благоразумию сына, — Ты точно уверен, что хочешь? Е Инь вздохнул и сморщил нос. Глянул на родителей тоскливыми пьяными глазами. — Не хочу, — честно признался он, — Но выбора у меня нет. Либо с вами, либо выть на луну…