По ту сторону

      Он хотел лишь мимолётно прикоснуться. Утешить. Во всяком случае был уверен что это своеобразный акт доброты… Но когда упругие половинки губ столкнулись с его губами, когда Е Инь удивлённо выдохнул, обдав лицо тёплым воздухом, что-то произошло, что-то пошло не так. Может быть причина была в этом дурманящем аромате, который, казалось, проник в каждую пору и заставил все волоски на коже подняться дыбом? Или в мягкости волос? Пальцы запутались в тугих пружинках… Намертво… Ощущая себя жертвой обстоятельств, Ибо крепко прижал к себе танцора, припал жарким поцелуем. Что это за загадка такая — Е шифу? Что это за соблазн способный одним махом выбить почву из-под ног и обрушить на дно бездны? Ещё немного… ещё чуть ближе… и он обязательно сумеет разгадать. Но Е Инь неожиданно вывернулся из рук. Резко толкнул Ибо в грудь раскрытой ладонью и замер тяжело дыша. Разорванная футболка затрепыхалась крыльями пойманной бабочки. — Зачем? — выпалил Е Инь и загорелые щеки засветились изнутри розовыми фонариками. — Не знаю, — совершенно честно ответил Ибо. В груди на тонкой ниточке трепыхалось сердце, а губы горели от желания прикоснуться вновь. — Ничего-то ты не знаешь, — прошептал Е Инь, — Ничего… Ибо не стал спорить, лишь подался вперёд, очень уж непреодолимым было притяжение. Е Инь отступил. Комично приложился пятой точкой о дверь ближайшей кабинки и та со скрипом раскрылась. Ибо бросил на неё выразительный взгляд. Е Инь поспешно обернулся, вспыхнул до самых корней волос и хрипло выпалил: — Даже не думай! Это случайно! Это совсем не то, что… Он выглядел таким смущенным, таким милым с торчащими от напряжения дрединами, что Ибо почувствовал как что-то дрогнуло у солнечного сплетения. Он притянул Е Иня за разорванный подол. Прошептал, склонившись к самым губам: — Мне только проверить… — Что? — пискнул Е Инь и завороженно уставился прямо в глаза. Но почти сразу опустил веки, стоило Вану снова его поцеловать. Волшебство никуда не делось. По телу вновь расползлась пьянящая дрожь. Эти губы начисто сносили крышу. Кто бы мог подумать… Думать, правда, было уже совсем нечем, в голове творился полный сумбур. Мир кружился и покачивался на волнах. А когда Е Инь вдруг привстал на цыпочки и крепко обнял за шею, всё и вовсе рассыпалось на фрагменты. Где-то там остались все волнения и переживания. Сомнения и страхи. И трезвая мысль о том, что всё это неправильно. Чертовски неправильно! — Ну, что, проверил? — спросил Е Инь, он загнанно дышал Ибо прямо в лицо. — Нет. Этого было мало. Слишком мало, чтобы разобраться. Чтобы понять, что же такое случилось с маленьким шифу. Почему вдруг его крупный вечно смеющийся рот стал таким притягательным. Почему загорелая кожа так и манит своей шелковистой нежностью. — Мне бы всё посмотреть… — Наглость — второе счастье, — откликнулся Е Инь. В его подрагивающем голосе угадывалась привычная ироничность. «Интересно, у него тоже кружится голова?» Тонкие пальцы всё ещё сжимали плечи, так крепко, словно Е Инь действительно боялся упасть. Шаткое положение, неустойчивое, рискованное… Гибкое, сильное тело, натянувшееся словно струна. Ибо казалось что похожая струна сейчас подрагивает где-то у него внутри. Звенящая и тонкая, готовая порваться в любой момент. Ведь так легко сейчас подхватить шифу, втолкнуть в распахнувшуюся кабинку и… И потом возненавидеть себя… Он вдруг представил насмешливый взгляд Джаня и ощутил как струйка холодного пота потекла по позвоночнику. «Все одинаковые», — скажет гэ, — «Ты ничем не отличаешься», — и будет прав. Ведь вот же, вот… упругие мускулы под пальцами, чужое тело так близко. Ещё чуть-чуть и измена. То за что он ненавидит других. За что презирает. Но сможет простить себе? Что позволено Юпитеру — не позволено быку. Чем он, Ван Ибо, лучше-то? Или хуже… Одуряющее притяжение, которому сложно противостоять… Всего лишь жертва обстоятельств. И что? Он сделает из шифу козла отпущения? Опошлит и очернит всё что с ним связано? И сделает вид, что это только потому что Сяо заставил его ревновать? Дело ведь в этом, так? Конечно же, дело в этом! Как же иначе. Это всё ревность. Дурацкая ревность, из-за которой он набросился на шифу. Очень сексуального и притягательного козла… В эйфорию и обратно мордой в грязь. Да что с тобой такое, Ван Ибо? — Мне нужно идти, — прошептал Е Инь. Он явно почувствовал перемену, отстранился, стыдливо запахнул лоскутки на груди. Глянул настороженно и пытливо. Попросил: — Отпусти, пожалуйста. Ибо только сейчас заметил, что всё ещё сжимает подол футболки. Но не отпустил, лишь стиснул сильнее. Если он ревнует Сяо, то почему совсем не думал о нём минуту назад? — Тренировка, — напомнил Е Инь. Он начал волноваться, только что пылающие щеки заметно побледнели. Он схватил Ибо за пальцы и попытался разжать. — Погоди, — остановил его Ван. В голове отчаянно метались противоречивые мысли. Даже перед глазами всё поплыло. Е Инь перестал вырываться, наоборот затих, стал прислушиваться к тому, что происходит внутри капитана. Заглянул в лицо, а потом вдруг погладил Ибо по руке. Невыразимо нежно, ласково, будто хотел успокоить. — Я в отношениях, — признался Ибо, — Я не имею на это права… Он ожидал что Е Инь тут же отпрянет, разозлится, но танцор лишь тихонько вздохнул. — Зелёный К. Знакомое слово показалось таким чужим, что Ибо не сразу понял о чём говорит Е Инь. — Я знаю о нём. Это вышло случайно. Из-за твоего телефона… — О чём ты? — Ибо разжал пальцы. И тут же сморщился, заломило суставы, слишком сильно сжимал. Е Инь потупился, его треугольное лицо заслонили пушистые пружинки. — Это вышло случайно, — повторил он, — Ты оставил диалог открытым, — вскинувшись, он торопливо добавил, — Но я, правда, не специально… Просто решил, что это мой телефон. У нас они оказывается похожи! Сейчас… — он полез в карман, чтобы действительно показать Ибо свой телефон. — Не надо, — остановил его Ван.— Знал, что у меня кто-то есть и позволил поцеловать себя? Что ты за человек? — Такой вот человек, — вздохнул Е Инь. Он глянул на Ибо очень серьёзными глазами.- Позволяю целовать себя тому, у кого кто-то есть… Ибо почувствовал как лицо обожгло стыдом и хрипло выпалил: — Мы поссорились! — но тут же понял, что не сможет найти оправданий. Что бы он сейчас не сказал, всё это будет неубедительно, — Ты не причина, а следствие, — невпопад ляпнул он. — Ясно, — тихо откликнулся Е Инь, от его лица отхлынули все краски. — Можешь ненавидеть меня, — произнёс Ибо. Е Инь кивнул. Так, словно принял предложение к сведению и решил со всей серьёзностью обдумать позже. — Я пойду, — очень тихо сказал он, но почему-то остался на месте. Маленький, очень бледный, с пронзительно поблескивающими глазёнками. Ибо нестерпимо захотелось снова обнять его. И разозлившись на себя за это желание, он раздраженно выдохнул: — Так что стоишь?! Е Инь очнулся, дрогнул уголками губ, словно собирался улыбнуться своей дурашливой улыбкой во всю пасть, но не смог, как-то весь разом поник. Повторил глупо: — Пойду…- но всё-таки поднял на Ибо глаза и мстительно добавил, — Может я всего лишь и следствие, но целовался ты вполне убедительно. А потом действительно пошёл. Сначала медленно, неторопливо, но когда исчез за углом, Ибо вдруг услышал как громко защелкали его подошвы. Е шифу припустил без оглядки.

***

— Директор Чэнь пожаловался, что кто-то сломал кабинку, — войдя в комнату, поделилась последними новостями Момо. На её голове красовались зелёные перья вплетённые в тугие косы, а сценический наряд струился малахитовым шелком, но пухлые щечки румянились как у девчушки-сплетницы, — Проделал дыру прямо в дверце. И главное не понятно, кому это понадобилось… — Кто-то знатно психанул, — хмыкнул Ю, который примерял перед зеркалом по очереди целый выводок разнокалиберных шляп. — Не думаю, что это кто-то из наших, — проворчал Янкай, — Может кто-то из команды Генри? Они проигрывают. — Рошка такого не сделать! — тут же очнулся от своей полуденной дрёмы Бубу, — Он воспитанный мальчуган! — Так никто ведь и не обвиняет твоего Рошку, — устало вздохнул Янкай. Бубу лишь хмыкнул, он всегда ревностно бросался на защиту своего ученика и его команды. — Может Ибуки? — подсказал он, — У девочка явные проблемы с контроль гнева. Все задумчиво помолчали, пытаясь прикинуть как хрупкая девушка могла продырявить кабинку. — Пяткой? — предположил Янкай, — Я видел как она случайно заехала Сяо Дзе, когда он подхихикивал над Ай Си… — Или не случайно…- протянул Ю. — Да не, — отмахнулась Момо, — Дыра-то нехилая, явно мужицкая лапа постаралась, — Она обвела взглядом присутствующих, — Хулиган поди всю руку себе ободрал. — Если умеючи бить, то и не обдерешь, — пожал плечами Янкай. Все тут же красноречиво на него уставились. — Ты вроде ночами не спать, малютку баюкать, — посочувствовал Бубу. — И с Е Инем тебя все сравнивают, ставки делают, мол, кто же в финал выйдет, — усмехнулась Момо. — Точно, точно, — закивал Ю, — Стресс ещё и не такое с людьми делает… — Это не я! — возмущенно рявкнул Янкай. — Ну, мало ли…- задумчиво протянул Бубу. Он хотел ещё что-то добавить, но в это время в комнату распахнулась дверь. И все как-то сразу забыли про спор. Капитан Ибо, весь мрачнее мрачного, молча прошествовал к своему креслу. Уселся и затих. Танцоры переглянулись, правая рука капитана оказалась по локоть перемотана полотенцем.

***

      Главное чему научился Ибо за свою долгую карьеру — это всегда держать хорошую мину при плохой игре. Даже если ты где-то допустил ошибку, нужно сделать вид, что так и было задумано. Это не всегда срабатывало, но всё же иногда помогало. Оступился на выступлении? Смело заявляй всем, что не помнишь такого. Люди похихикают и тоже забудут. Не рассчитал трюк на скейте и практически пересчитал всеми рёбрами ступеньки, а предатель менеджер ещё и снял всё это на камеру? Уволь менеджера, какого чёрта, он снимал, когда должен был со всех ног бежать спасать твою драгоценную задницу? И не важно что ты решил сигануть слишком неожиданно даже для самого себя. Его дело предвидеть!       А вот если ты накануне серьёзного мероприятия решил разбить собственный кулак о хлипкую казённую конструкцию, тут уж остаётся пенять на себя… И опять же держать мину. Ту самую, фирменную, кирпичом. — Ваше лекарство, господин Ван. Рука болит? — заботливо спросил Мао и протянул знакомый пузырёк. Ибо лишь кивнул и вдруг всерьёз задумался над тем, смог бы верный менеджер предотвратить тот поцелуй? Может оттащил бы от шифу, устроил бы выговор… Ибо вздохнул, перекатывая в пальцах пузырёк. Кого он обманывает? При Мао он бы уж точно не стал целовать Е Иня. Он бы при нём вообще не стал никого целовать — Мао начисто сбивал любой романтический настрой. Романтический? Ибо так и замер с таблетками в руке. Что за бред! О какой романтике может идти речь, если дело касается маленького танцора! Достаточно только взглянуть на его потешную мордашку, чтобы… Но ведь он поцеловал его. Поцеловал и совсем потерял голову! Во всяком случае в тот момент. Обычное сиюсекундное влечение? Порыв по велению плоти, но уж точно не велению сердца? Как-то раньше такого не наблюдалось… Джань гэ виноват? — Отмазывайся пока возможно, — пробурчал он себе под нос. Ревность послужила толчком или нет, он хотел шифу, просто хотел. В тот момент или нет, всего мгновение или даже дольше, но это было! От себя не отвертишься. Нельзя сделать вид, что этого просто не было. Это от репортеров и фанатов можно скрыть любую правду, можно даже сделать вид, что они ничего не видели, что им показалось, но как что-то скрыть от самого себя? Можно прятаться, метаться… Или лучше смело признать, что на самом деле совершил просчет? Проглядел вёрткую фигурку так легко проскользнувшую на запретную территорию. «Это всё он виноват!» — Е Инь знал о Сяо, но позволил прикасаться к себе, целовать себя. Бесстыдный шифу. Ибо душераздирающе вздохнул и закинул в рот таблетку. — Как вы? Всё-таки болит? — осторожно уточнил Мао. — Вовсе нет, — хрипло отозвался Ибо. Сколько не уповай на свою кристальную репутацию, сколько не держи в чистоте разум, всё равно где-нибудь да проштрафишься. А потом… потом живи с этим. С маленькой кляксой разъедающей внутренности.       Машина бесшумно скользила по шанхайским закоулкам. Старательно избегая оживлённых улиц и ярко освещённых проспектов. Окна однотипных многоэтажек подслеповато щурились сверху. Луна неразличимым призраком притаилась за сумрачной дымкой. — Приехали, — доложил Мао и приготовился к выходу. Протянул Ибо маску и любимую потрёпанную толстовку с необъятным капюшоном. Очень удобную. Надел, затянулся, замуровался по самые брови и вперёд. Никто не отличит от обычного припозднившегося студента, который слегка перебрал в баре с приятелями. И ничего, что в подъезде уже поджидает целый выводок людей в чёрном. Это так, совпадение… Местные бдительные старушки спят давно, а фанатки к этому часу счастливо патрулируют улицу перед совершенно пустым отелем. — До завтра, — попрощался Мао, — Утром заеду за вами в девять. — Девять тридцать, — выторговал себе лишние полчаса Ибо, — И не трезвоньте в дверь, в конце-концов конспирацию никто не отменял. — Напишу в личный чат, — раболепно склонил голову менеджер. Ибо кивнул. Но про то, что этот надоеда давно там заблокирован, не сказал ничего. Пусть и дальше живёт в блаженном неведении…       Дома ждала полная тишина и непроглядная темень. Ибо посетовал на себя, что не оставил свет хотя бы в ванной, всё же поспокойнее было бы возвращаться. Но что поделаешь, не до того было…       Спать лёг почти сразу, чтобы лишний раз не размышлять над случившимся. Даже Джаню писать не стал, всё равно отосланные ранее сообщения уже привычно мигали непрочитанными. Да и что сказать старшему? Мол, вот не сердись, я тоже проштрафился теперь можно и помириться? Ты с мужиками по ночам треплешься, а я танцоров по углам зажимаю, какая-никакая идиллия… Отвратно до смешного.       Одному в спальне было всё-таки страшновато, поэтому он перекочевал поближе к телевизору. Сегодня даже сияющий разноцветный замок не успокаивал, а лишь сильнее бередил нервы, напоминая о локере. Но даже засыпая под голос спортивного комментатора, он так и не перестал думать о нём. Пушистые пружинки щекотали ладонь, запах розмарина коварно лез в ноздри, а губы так и горели от терпкого поцелуя… И чем сильнее он погружался в дрёму, тем откровеннее становились эти образы, превращаясь в размытую тёплую негу, обволакивающую его со всех сторон. Зато опасные звери больше его не тревожили, этой ночью их заменил собой не менее опасный и куда более смертоносный маленький шифу.

***

      Мандраж перед выступлением штука неприятная. Сначала тебя знобит с самого утра, потом бросает в жар, пока гример пытается наложить на тебя макияж, а перед самым выходом ноги и вовсе отказываются нести бренное тело в нужном направлении. Ибо всей душой радовался, что выступать сегодня не ему. Что мандражируют и паникуют его танцоры, которые заняты последними приготовлениями перед выходом. А ему, капитану, только и нужно, что навести марафет и отправиться в своё кресло. Наблюдать. Любоваться… Ах, если бы в самом деле всё было так просто… Километры заученной речи и многочасовая тренировка перед зеркалом. Постановка дикции вместе со скрупулёзным надоедливым Мао. А всё потому, что нельзя оговориться на камеру! Ведь придётся переснимать. А настоящие профессионалы не заставляют других ждать. Так что будь добр, Ван Ибо, разомни глотку и ворочай языком как следует!       Над рукой долго ахали костюмеры, примеряли перчатки, пристраивали накладные рукава, крутились и так, и этак. Ибо хранил невозмутимое молчание — не оправдываться же в самом деле. Тем более проблему решил вовремя подоспевший гримёр, наклеил телесный пластырь, замазал видные места. Пришлось, правда, спустить рукава пониже, но это было уже подстраховкой на всякий случай.       Е Иня он не видел перед выступлением. Да и не особо горел желанием его увидеть, очень уж живо вставали перед глазами вчерашние картинки. И тот дурацкий разговор… Ибо старался отвлечься: разглядывал яркие декорации, слушал болтовню капитанов. Генри хвастался Рошкой, Исин жаловался на Джорджа, который уронил своего партнёра прямо накануне выступления. Ибо помалкивал, ему не хотелось ни хвастаться, ни жаловаться. Он просто ждал. В том, что Е Инь выступит как надо, он нисколько не сомневался. В этом на танцора всегда можно было положиться. И их ссора тому не помеха… Царапины на руке горели, но он старался не обращать на это внимания. Несдержанность в прошлом, теперь он будет спокоен и невозмутим. Как самый настоящий капитан. Посмотрит выступление, поблагодарит Е шифу за проделанную работу. Может быть даже пожмёт ему руку, так словно ничего и не было. Профессионалы ведь так и делают? Они выше любых дрязг и любых разборок. Любых поцелуев… — У Рошки хороший костюм, — неожиданно похвалил Хань Гэн. Генри тут же радостно вскинулся, закивал, указал туда, где выстроились перед выходом его танцоры. — А Сань Эр в белом и вовсе неотразим, согласись, гэ! — Согласен, согласен, — покладисто закивал капитан Хань. — Ибуки страсть как хороша, — подал голос Исин, в тайне надеясь, что старший из вежливости похвалит и кого-то из его команды. Но Хань Гэн уже переключился на Ибо: — Отличная задумка с костюмом для Е Иня, хвалю. — Что? — Ибо не сразу сообразил о чём речь, а когда Хань Гэн указал в нужном направлении, наконец заметил что и его команда дожидается своего выхода на сцену. Вот только так и не смог разглядеть танцора среди остальных. Даже заволновался. Мелькнула страшная мысль, что Е Инь и вовсе сбежал. Но Хань Гэн продолжал упорно тыкать пальцем в толпу. — Да вон он, за Рошкой не разглядеть. Погоди, сейчас выйдет, — и продолжил уже о костюме, — Обычно-то он у вас во всём необъятном рассекает, футболки до колен, штаны на десять размеров больше чем нужно… Вечно мокрый, взъерошенный. Вылитый ёж. А сегодня… — А что сегодня? — у Ибо почему-то заскребло в горле. Он вдруг понял, что на самом деле боится увидеть танцора и даже не знает почему. Словно Е Инь теперь распространяет вокруг себя опасное поле, границы которого пересекать нельзя. Ударит током. Или вовсе убьёт. — А сегодня ничего такой, — протянул Хань Гэн, — Даже красивый. Ибо нервно фыркнул. Е Инь и красота вещи противоположные. Или параллельные? Тут уж как посмотреть… Только вот глаза и правда ничего, в самую душу заглядывают, и губы… Губы. Тёплые, мягкие… можно раствориться. Растаять… — Вон он, — пихнул под локоть Хань Гэн, но его тут же перебил громовой голос конферансье: — Команда Бум! Е Инь, Янкай и Су Пэн! И зал взорвался. Ибо вздрогнул, он совсем забыл, что внизу полно людей. Он попытался успокоить испуганно задергавшееся сердце, глубоко вдохнул, выдохнул… а потом вдруг увидел их. Высоченного Су Пэна гордо вышагивающего к сцене, Янкая в чёрном атласном костюме и Е Иня во всём белом. Потом он понял, что костюм вовсе не был белым, он отливал дымчато-розовым, но в первый момент Ибо показалось что на сцену поднялся настоящий принц в сияющих белых одеждах. Гибкий и стройный, с прямым бесстрашным взглядом. С непокорными пружинками уложенными на голове в мягкие волны. И если минуту назад Ибо и мог бы пошутить про те самые параллельные прямые, которые никогда не пересекаются, то сейчас просто забыл обо всём. Мысли вихрем выдуло из головы. Е Инь был не просто красив, как сказал капитан Хань, он был неотразим! Неотразим настолько, что Ибо захотелось подняться из капитанского кресла, выйти из зала и срочно отправиться в аэропорт, чтобы взять билет на любое ближайшее направление. Но он лишь продолжал смотреть на сцену, забывая дышать и не смея шелохнуться.