Экзаменатор

Весь остаток недели Гермиона провела в глубоких раздумьях. После того разговора на балконе она начала отчасти понимать Драко. Он волновался за неё, и поэтому требовал с неё больше других. Он хотел, чтобы она могла защитить себя, достойно обороняться. Но это объясняло только часть всех его действий. Например, почему он вообще так переживал за неё? Нет, Гермиона не была дурой, и после инцидента с несостоявшимся поцелуем стало ясно, что он… Ну, по крайней мере, не совсем равнодушен к ней. Но неужели то же самое он испытывал уже год назад? Или он просто настолько погрузился в искупление своих грехов и желание совершать правильные поступки, что посчитал своим долгом защитить её? Этот вариант был больше похож на правду, хоть и отдавал неприятным чувством в груди. Гермиона любила спасать всех и помогать всем, кому только успевала, но сама… Ей было бы неприятно чувствовать себя особенной только потому, что Драко Малфою захотелось очистить свою карму. Ей хотелось быть особенной просто так. Так, стоп. Гермиона потрясла головой. Это опасный вектор мыслей, который ведёт куда-то напрямую к неподобающим мечтаниям и воздушным замкам. Малфой сделал свой выбор там, на балконе. При воспоминании о его прожигающем насквозь взгляде у Гермионы сладко заныло в животе. Даже если он чего-то и хотел… Он ничего не сделал. Он ушёл. Значит, он передумал, и здесь не о чем рассуждать. Гермиона твердила себе это как мантру, бодро спускаясь по лестнице и следуя за аппетитными ароматами на кухню. — Гарри! — Гермиона была удивлена увидеть друга дома в такой час. Обычно в это время он уже работал. Гарри улыбнулся и кивнул Гермионе. — Доброе утро. Я сегодня экспериментировал с новым рецептом омлета. Джинни научила. Рискнёшь попробовать? — засмеялся он. — Я с удовольствием! Пахнет восхитительно. Через некоторое время друзья, глупо хихикая, жевали пересоленный омлет. — Только не упоминай эту примету про влюблённость, — сказал Гарри, угрожая Гермионе вилкой. Она в притворном испуге округлила глаза и помотала головой. — Я не посмею. Ведь все вокруг прекрасно знают, что ты с Джинни только из-за денег. Гарри улыбнулся легкомысленной шутке, затем помедлил и вкрадчиво заговорил: — Знаешь, эта тема наводит меня на определённые мысли… — он уставился в тарелку, неловко ковыряя еду. Гермиона напряглась и вопросительно хмыкнула. Гарри тяжело вздохнул. — Не хочу, чтобы ты неправильно поняла меня и подумала, что я пытаюсь вмешиваться в твои… личные отношения, раздавая советы, — он взглянул на подругу исподлобья. — Говори, — насторожилась она. Интуиция подсказывала, что речь пойдёт о Малфое, и Гермиону так и подмывало сразу упомянуть, что между ними нет никаких «личных отношений». Но любопытство пересилило неуместное самолюбие. В который раз. Гарри редко говорил с Гермионой о личной жизни, только если она сама не затрагивала эту тему. В последний раз это было давно, когда Грейнджер переживала разрыв отношений с Роном. После финального сражения она довольно быстро поняла, что ей и Уизли лучше оставаться замечательными друзьями, которыми они всегда и были. Но Рону было гораздо сложнее это осознать, он ощущал сильную влюблённость и эмоционально убеждал Гермиону, что им суждено быть вместе. Она же понимала, что Рон не в себе и ужасно подавлен утратой Фреда. Он был не готов «потерять» ещё и её. Гермионе пришлось принять непростое решение, окончательно расставшись с Роном. Он тяжело переживал её уход, кричал на неё, даже плакал. В сердцах он назвал её бесчувственной предательницей. Гарри старался держать нейтралитет в их троице, но сам предложил Гермионе поселиться на площади Гриммо, чтобы не быть одной в такой период. Он поддерживал её, утешал, когда она всхлипывала по ночам, оплакивая похороненную семилетнюю дружбу. Но время мудро расставило всё по местам, примирив Рона и Гермиону. Он с воодушевлением взялся за дела магазина, а через некоторое время возобновил отношения с Лавандой. В общем, наладил свою жизнь. А вот Гермиона с головой окунулась в работу. После войны так много нужно было сделать, восстановить и изменить. Свидания отошли даже не на второй план, а куда-то на двадцать второй. В отличие от Джинни, которая постоянно уговаривала Гермиону присмотреться к тому или иному завидному холостяку, Гарри никогда не поднимал эту тему. Но, видимо, и его терпению пришёл конец. Гарри отложил вилку и пристально посмотрел на Гермиону. — Я знаю, что ты очень сердита на Малфоя, и, возможно, уже составила парочку планов убийства, — он усмехнулся. — Но я знаю кое-что… Это такие обстоятельства, о которых я не хочу говорить с тобой, но… — Он мне всё рассказал, — перебила друга Гермиона. Гарри удивлённо распахнул глаза. — Что именно он тебе рассказал? — Ну, про письма. Про угрозы. Про слежку, — последнее было произнесено с лёгким упрёком. — А-а-а, это рассказал! — Гарри, казалось, выдохнул, но затем сжал губы и осуждающе покачал головой. — Я не хотел, чтобы ты знала. Это слишком… Это слишком после всего. Ты понимаешь. Гермиона кивнула. Она понимала, почему Гарри пытался уберечь её от этой информации, поэтому не стала спорить и высказывать своё недовольство его решением. Она бы в любом случае не хотела знать такие вещи о себе. Кое-что, однако, зацепило внимание Гермионы. — А что значило это «а-а-а, это рассказал»? У него разве есть ещё какие-то секреты от меня? Гермиона постаралась придать своему тону максимальную небрежность и лёгкость. Но её сердце застучало с удвоенной силой в ожидании ответа. Гарри нервно покосился на подругу, затем взял со стола чашку и с преувеличенным вниманием принялся наблюдать за поверхностью своего напитка. — Да нет никаких секретов, — пробормотал он в притворной беспечности и начал пить чай маленькими глотками. Гермиона предположила, что он сделал это только затем, чтобы ничего не говорить в ближайшие пять секунд. Но она не собиралась сдаваться. — Тогда почему в твоём голосе прозвучало такое облегчение? Неужели он мог рассказать мне какие-то твои секреты? Гарри поспешно сделал ещё один глоток чая. Наверное, чтобы выиграть время. Гермиона откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Это уже стало слишком подозрительным. Грейнджер терпеливо ждала, пока в чашке Гарри не закончился эрл-грей и ему не пришлось поставить её на стол. Теперь пришло время допроса с пристрастием. — Гарри, ты же меня знаешь. Лучше скажи, — в голосе Гермионы появились первые опасные нотки. Поттер поправил очки и осуждающе посмотрел на подругу. — Я не думаю, что с моей стороны будет честно говорить тебе что-то об этом. — Так всё-таки что-то есть! — торжествующе воскликнула Гермиона. Гарри обречённо кивнул. — Хорошо, расскажи, пожалуйста, только то, что позволяет тебе совесть. — Гермиона, я не уверен. Лучше я… — Он чуть не поцеловал меня. — Что?! — Гарри подался вперёд и широко раскрыл глаза. — Ты серьёзно? Гермиона кивнула, опустив взгляд на стол. Ей нужно было с кем-то посоветоваться. Желательно с кем-то, кто знал Малфоя. Она доверяла мнению Гарри, и ей нужна была его поддержка. Поэтому она набралась смелости и заговорила. — Это произошло на вечеринке в честь твоего дня рождения. Малфой рассказал мне о письмах и о том, что он сильно переживал за мою жизнь. И его не совсем адекватная придирчивость на экзаменах тоже была обоснована тем, что он хотел, чтобы я могла постоять за себя. Но всё же… Всё же, мне кажется, это не вся правда. Гермиона не привыкла говорить вслух о чём-то столь интимном, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с силами и продолжить. Гарри понимающе молчал и не торопил её. — А после он собирался поцеловать меня. Я почувствовала, что это так. Но потом… Он просто ушёл, Гарри, — Гермиона снова ощутила едкую обиду на Драко. Почему он передумал? Гарри деликатно прочистил горло и ободряюще сжал руку Гермионы. — Гермиона, ты всё время говоришь о том, что он сказал, что сделал. Но ты ни слова не сказала о себе. Что сделала ты? И чего ты хотела? Грейнджер оцепенела. Вопрос друга поставил её в тупик. — Я хотела… Думаю, я хотела, чтобы он поцеловал меня. Гермиона покраснела. Это было ужасно глупо — краснеть из-за таких пустяков в её-то возрасте. Но пылающим щекам было совершенно плевать на обстоятельства. — И почему ты этого хотела? — снова спросил Гарри. А почему она этого хотела? Ответ был простым. Но Гермиона так боялась признаться в этом даже самой себе, не говоря уже о ком-то другом. — Гермиона, — сказал Гарри с доброй улыбкой. — Я давно наблюдаю за тобой и Драко, когда вы оказываетесь рядом. И я не слепой. Пожалуй, весь отдел, затаив дыхание, ждёт, когда же вы поймёте, что неравнодушны друг к другу, — Гарри почесал затылок. — За исключением Симуса. Гермиона усмехнулась. А Гарри, воодушевлённый её реакцией, продолжил. — Малфой никогда не говорил мне об этом напрямую, но его рьяное желание защитить тебя, те взгляды, которые он бросает на тебя, когда ты не замечаешь, свидетельствуют громче слов. Гермиона удивлённо подняла голову на друга. В сердце вновь начал распускаться крохотный росток надежды. — Но почему тогда он ушёл? Неожиданно Гарри рассмеялся. — А ты сама когда-нибудь давала ему понять, что он тебя интересует? Ты хотя бы намекала? Я знаю, что нет. Ты и себе пока с трудом готова признаться. Гермиона нервно сглотнула и выпрямила спину. Она была зла на себя, раздражена на свою слабость и трусость. — Мне нравится Драко. И я хотела, чтобы он меня поцеловал, — сказала она твёрдо. Гарри широко ухмыльнулся в ответ. — Что ж. Завтра твоя последняя пересдача. Пришло время побеждать. Гермиона торжествующе улыбнулась и благодарно сжала ладонь друга.

***

В юности Гермиона рефлексировала на тему своего распределения на Гриффиндор. В моменты душевной слабости и разочарования в себе ей казалось, что её место точно не среди львов. Она плакала в подушку и думала о том, какая она жалкая, скучная и трусливая, с душой «сухой, как страницы учебника». Но со временем Гермиона поняла, что шляпа никогда не ошибается. Порой она видит то, что скрыто в человеке, и даже то, что он сам не способен в себе разглядеть. Так и Гермиона: она постепенно осознавала силу своей личности. Через совместные опасные приключения с Гарри и Роном она узнавала себя, меру своей храбрости и решимости. И тот росток, который она до сих пор лелеяла в своей душе и поощряла к развитию, — это честность по отношению к себе. Гермиона старалась не врать себе. И зачастую это было трудно. Но с каждым небольшим шагом навстречу этой самой прямоте Грейнджер всё больше ощущала свободу и радость, которыми жизнь вознаграждала её за смелость. Гермиона была достаточно храброй, чтобы признаться самой себе (и заодно Гарри), что ей не безразличен Драко Малфой. Дальше было куда сложнее. Гермиона шла по длинному коридору, и каждый шаг отдавался в голове тяжёлой мыслью. Драко никогда не захочет преодолеть эту черту. Шаг. Нет, он хочет этого, и именно со мной. Шаг. Он посмеётся надо мной. Шаг. Ему и самому сложно открыться. Мы одинаково уязвимы. Шаг. Шаг. Гермиона смотрела на носки своих туфель и думала, думала, перебарывая свои страхи и сомнения. Пока не впечаталась лбом в чёрную рубашку. — А я всё думал, когда ты меня заметишь. Ох уж этот язвительный тон. Гермиона с недовольной физиономией потирала лоб и оглядывала Малфоя. Младшего аврора Малфоя, который систематически игнорировал форму и носил баснословно дорогие, идеально облегающие подтянутую фигуру рубашки. — И зачем ты перегородил коридор? — спросила Гермиона, пытаясь успокоить ускорившийся в два раза пульс. Драко приподнял брови и внимательно осмотрел широкий холл. — Не думаю, что при всём желании я смог бы его перегородить. И чем же занята голова Золотой девочки, раз она уже на дорогу не успевает смотреть? — насмешливо спросил он. — Своей пересдачей! — огрызнулась Гермиона, скрестив руки на груди. Малфой нахмурился. — Грейнджер, я постарался объясниться перед тобой. Я не какой-то кретин, который просто хочет доставить тебе неприятности. Гермиона кивнула и поджала губы. — Да, ты не какой-то, ты совершенно определённый. Она не хотела грубить Малфою. Но что-то в нём ужасно её раздражало. Он вёл себя так… Так, как будто ничего не произошло! Как будто и не было того разговора, того момента, о котором она думала столько дней. А вот Малфой уже, казалось, забыл всё, как страшный сон. Может, для него это и был кошмар? А Гермиона уже понапридумывала себе всякие небылицы. С каждой секундой ей всё сильнее хотелось уйти подальше от его невыносимой персоны. Малфой уже вдохнул, наверняка собираясь отколоть какую-нибудь ответную дерзость, когда Гермиона буркнула: — Давай покончим с этим, и поскорее. Она быстрым шагом направилась к тренировочному залу. Её обострённый слух улавливал, как Малфой следовал за ней по пятам. Искра зародившегося недовольства разгоралась в пламя, и Гермиона неистово подкидывала туда дровишки гневными мыслями. Неужели он решил, что может с ней так поступить? Может так играть с ней? Захотел — проявил искренность и мягкость, а захотел — оттолкнул и закрылся маской сарказма. Нет, этот номер не пройдёт. И сейчас, Мерлин тому свидетель, она не уступит Малфою! Хватит, он уже достаточно проявил себя. Сегодня Гермиона Грейнджер победит. Она резко распахнула дверь зала и стремительно ворвалась внутрь, сжимая в руке палочку. Пройдя несколько шагов, Гермиона развернулась и сразу же выставила щит. Как раз вовремя. Заклинание, которое только что выпустил Малфой, отскочило от её Протего. Драко тут же бросил в неё следующее, затем ещё и ещё. Как и предупреждал Симус, Малфой использовал простые чары: Экспеллиармус, Петрификус, Инкарцеро, Жалящее заклинание. Но он делал это с невероятной скоростью, поэтому Гермиона еле успевала отбиваться. Её проворность подпитывалась только злостью на Малфоя, и пока что её хватало. Вспышки взаимных магических ударов сверкали перед глазами. Грейнджер старалась следовать всем советам, которые успела получить: совершать лаконичные движения палочкой, не размахивать рукой, приоритет отдавать защите, нежели нападению. А силы ей придавала ярость. Гермиона смотрела в жёсткие серые глаза Драко, который, казалось, и вовсе не моргал, не отрывая от неё пронзительного взгляда. Его сжатые губы недовольно подрагивали. Малфою не нужно было произносить ни малейшего звука, потому что он мастерски владел невербальной магией. Натренировался, гад ползучий. Нужно продержаться ещё немного. Отбив очередной Экспеллиармус, Гермиона вдруг смогла вставить в этот непрекращающийся поток и атакующее заклинание. Малфой, естественно, отбил его, но заметно опешил, так как явно не ожидал от неё такой ловкости. Гермиона победно усмехнулась и продолжила выставлять щит за щитом, уклоняясь от бесконечных атак несносного экзаменатора. — Грейнджер! Он решил поговорить? Или это новая тактика? — Что? — крикнула она, одной рукой удерживая Протего, а другой смахивая пот со лба. — А это не так плохо! Потренировалась, что ли? — Малфой ухмылялся и медленно наступал, загоняя Грейнджер в дальний угол. — Неужели Финниган помог? — Иди нахрен! — рявкнула Гермиона. Она была слишком сосредоточена, чтобы отвечать сложносочиненными предложениями. — Не будь такой грубой, а не то получишь Тролля. Драко смеялся. Он значительно повеселел с момента их встречи. — А ты не мог бы помолчать? — отчаянно взвизгнула Гермиона, еле успев отбить неприятное Инкарцеро. Её положение было так себе: Малфой почти оттеснил её к стене: до неё оставалось буквально три шага. И дальше отступать будет уже некуда. Гермиона сжала зубы, собрав последние силы. — А с чего бы это? — задумчиво протянул Малфой. Со стороны казалось, что он просто развлекается. — На меня тут воспоминания нахлынули. Я вообще-то очень разозлился, когда увидел тебя здесь вместе с Финниганом. — И почему же? Два шага до стены. — Ну-у… Знаешь, Симус давно пытается к тебе подкатить. Я боялся, что на этот раз ему это удалось. Я застал вас в таком интимном положении… — А тебе-то что, Малфой?! — крикнула Гермиона. У неё почти не осталось сил, она чувствовала, что теперь продержится совсем недолго. Да и бурная злость уже почти испарилась в ходе изматывающей дуэли. Осталась только жгучая обида. Один шаг до стены. — Почему ты думаешь, что мне должно быть всё равно? — резко спросил Малфой, не отрываясь от глаз Гермионы. — А разве нет? Её палочка вылетела из руки и приземлилась в ладонь Драко. Гермиона прижалась спиной к стене, тяжело дыша и часто моргая. Чёрт. Ну, это был неплохой результат… — Нет. Нет? — Мне не всё равно, — упрямо повторил Малфой, сжимая в руке обе их палочки. — Докажи мне это. Гермиона дерзко вздёрнула подбородок. Под шлейфом адреналина быть храброй было не так уж и трудно. А Малфой наверняка опять струсит. И если он снова уйдёт, то она клянётся всеми Основателями, что больше никогда… Драко бросил палочки и метнулся к ней, схватив её запястья. Он глубоко дышал, всматриваясь в её глаза и ища там что-то. То, что стало бы для него спусковым механизмом. Гермиона на секунду прикрыла веки, затем сглотнула и сказала единственное, что сейчас было у неё на периферии сознания. —Драко… От звука её дрогнувшего голоса его взгляд смягчился, а напряжённый лоб разгладился. Теперь в глазах Драко не было ни тени сомнения или насмешки, а только тёплая, затапливающая нежность. Он улыбнулся краешком губ, отпустил одно запястье Гермионы и легко провел пальцами по её щеке. Драко смотрел так пристально, как будто любовался ей, такой упрямой и растрёпанной после сложного поединка. Гермиона не привыкла чувствовать на себе такой взгляд. Это было просто невыносимо хорошо. Настолько невыносимо, что она не смогла дольше тянуть и подалась вперёд. Его горячие губы открылись ей навстречу, и Драко как будто ожил, очнувшись от сладкого оцепенения. Он целовал её, гладил её плечи, руки, лицо. Он ни на миг не отрывался от неё, и Гермиона была благодарна за это. Ей казалось, что если он вдруг отпустит её, то всё это окажется миражом. Он снова усмехнётся, бросив на прощание какую-нибудь шутку, и уйдёт прочь. При одной мысли об этом Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось, а руки дрогнули в разочаровании. И всё прекратилось. — Эй, Грейнджер… Гермиона? Драко тяжело дышал и обеспокоенно смотрел на неё, обхватив ладонями её лицо. — Гермиона, всё хорошо? Я думал, что… Ты же сама… В голосе Драко отчётливо скользила напряжённость. Он боялся, что она… что она против. Гермиону как будто окатило ледяной водой, и она широко распахнула глаза. Грейнджер часто дышала, ещё не придя в себя после поцелуев. — А я думала… что ты… умный… Драко поджал губы в попытке остановить улыбку, но потом махнул рукой и широко ухмыльнулся. В его глазах загорелся хитрый огонёк. — Знаешь… Я ведь отправил отчёт об успешном прохождении ежегодной аттестации сразу же после твоей первой попытки. Гермиона опешила. В каком смысле? Драко выглядел довольным, как кот, объевшийся хозяйской сметаны, случайно забытой на столе. — Зачем?! То есть… то есть, почему ты это сделал? — Хм… — Малфой, похоже, действительно задумался. — Хотел провести побольше времени с тобой наедине? Гермиона вспыхнула. Вот наглец! Она замахнулась, чтобы хлопнуть его по плечу, но он, смеясь, перехватил её руку. — Ах ты нахальный сл… м-г-м… Драко никогда не любил выслушивать оскорбления в свой адрес, поэтому прижался к её губам, проглатывая все нелестные высказывания. Он целовался требовательно и жадно, так же, как спорил и бросался заклинаниями на дуэли. Гермиона отвечала ему, как и всегда: не уступая в их диалоге, возражая, но иногда всё же соглашаясь. Драко нетерпеливо оттянул высокий ворот её строгого офисного джемпера и легко провёл языком по её шее. Гермиона сдавленно охнула и зажмурилась, на что Малфой довольно хмыкнул куда-то в её кожу, покрывшуюся мурашками. Драко ещё сильнее вжал Гермиону в стену и прильнул к ней всем телом, протолкнув колено между её ног. Она сжимала плечи Драко и старалась стонать не так громко, как ей того хотелось. Его горячие губы ласкали её шею, а нежные руки, казалось, были повсюду. Они обнимали её талию, гладили её бедра, зарывались в её растрёпанные кудри. Гермиона чувствовала себя окружённой Драко со всех сторон, и это было великолепно. Она поймала пальцами несколько прядей его мягких волос и потянула к себе: ей снова хотелось поцеловать его. Он с готовностью припал к её губам, настойчиво раздвигая их языком и проникая внутрь. Гермиона, пылко отвечая Драко, дрожащими руками пыталась расстегнуть хотя бы несколько верхних пуговиц его рубашки, и это получалось с переменным успехом. Драко хрипло засмеялся ей в губы. — Решила уже раздеть меня? Не хочешь… Ну, знаешь, например… Сначала сходить на свидание? Гермиона замерла. — Что? Драко улыбнулся и бережно взял её за подбородок. — Я приглашаю тебя на свидание, Грейнджер. Ты согласна? Гермиона вглядывалась в его глаза, полные искренней радости, и чувствовала, как внутри неё теплится такой же восторг. Она просияла и кивнула. — Да. Последовала недолгая процедура приведения себя в приличный вид и попыток помочь друг другу поправить волосы (эти нелепые усилия увенчались разве что хохотом). Затем экзаменатор распахнул дверь перед своей веселящейся испытуемой и жестом пригласил её выйти в коридор. Глупо улыбаясь и посмеиваясь, они вышли в холл и встретились с хмурыми лицами авроров и их подопечных работников, которые смиренно ожидали своей очереди на пересдачу. Самым последним в линии стоял мрачный Симус, который в общей тишине провозгласил, оглядывая своих коллег: — Интересное использование тренировочного зала.