Самый худший учитель

Всю обратную дорогу домой, Антон думал, что сказал не так, где ошибся? Вот нахера я к нему поперся, что теперь? Зачем он позвал меня к себе? Я как минимум не достоин этого. Осень, суровое время года, уши Антона похожи на большие помидоры, а носик с родинкой как у деда мороза, но это не мешало семнадцатилетниму идти в магазин за бутылкой водки. Ведь теперь у Антона новый знакомый, парень с голубыми глазами «Арс», очень красивое и оригинальное имя. Почему я постоянно думаю о нем? Он же мне никто. Но снова и снова мужчина всплывал в голове младшего. Господи. Я не могу. Пришел Тоша домой около десяти вечера. За окнами было уже темно, люди в других домах выключали свет. Время выпить. Антон из горла хлебал водку, не давая себе отчёт, что творит. Примерно через час бутылка была пуста, как и разум Антона. Голова кружилась, хотелось блевать. Шастун успел добежать до туалета, но очистив желудок лучше не стало. — Чеерт. — простонал Антон. Он обнял туалет рукой, второй начал рыться в карманах, в поиске телефона. — Арсс. — Набрал первый знакомый номер «Уебитерыбу» — Шастун. Я говорил не набирать мне по ночам. — Сонный голос буквально умолял дать тому поспать. — Мне хуево. — Шептал младший. — Антон, хватит. Что на этот раз. — Прости, мне правда плохо, я ели держусь, забери прошу. — Рука Антона опустилась на живот, легко поглаживая его. — На той стороне трубке послышались вздохи. Сон пропал. — Диктуй адрес. *** Арсений приехал так быстро, как смог. Потрёпанные волосы, и спортивный костюм очень шли преподу. Он выглядел очень по-домашнему. Как будто он всегда должен быть очень уютным и комфортным. Когда зашёл Арсений в комнату, Тоша лежал на кровати и держался за живот. Препод резко спохватился и подбежал к младшему. Комната младшего выглядила мрачно, кровать с верхним и нижним этажем, стол с двумя пачками сигарет и одна зажигалка, под столом валялись учебники, кресло было старым, потрёпанным. На стене висел плакат «ЛСП» и в углу помойка с разным барахлом. Мусор явно никто давно не выносил. — Что с тобой? — Арсений трес руками. Шастун указал на пустую бутылку водки. — Зачем? — Арсений схватил того за грудки. — Ну вот зачем? — Более агрессивно. — Я вызываю скорую. Потерянный Тоша валялся и ничего не отвечал старшему, лишь изредка стонал. К приезду скорой Антон потерял сознание. Арсений сидел у него в ногах. В больницу Шастуна доставили ближе к часу ночи. Нервный препод постоянно находился в больнице, чтобы узнать, что с Антоном. Третий стакан кофе не помогал. — Доктор! — Крикнул Арсений в сторону мужчины. — Что с ним? — Арсений чуть ли не кричал на того. — Успокойтесь. Все не так плохо. У него алкогольная интоксикация. Потеря сознания один из признаков. — Излагал док. — Можно на русском? Мужчина лет сорока отвёл Арсения Сергеевича чуть подальше, чтобы не было лишних вопросов. — Простыми словами отравление, но ему повезло, у него лёгкая форма ослажнений. Все могло привести к алкогольной коме. Инсульт и инфаркт, тоже очень возможны в вашем случае. Но не переживайте, сейчас пациент под контролем, его жизни почти ничего не угрожает. И, кхм. — Врачи перешёл на шепот. — Нам пришлось взять анализ крови. И увиденное нас немного шокировало, в его крови обнаружили наркотические средства. Пока, что мы эту информацию не будем разглашать, но учтите, мы в курсе. — Арсений смотрел в пол все это время. — Я Вас понял, мы все уладим. — Уж постарайтесь. — Доктор поспешил удалиться. — А к нему нельзя? — Попов схватил мужчину за плечо. — А Вы ему кто? — Препод в колледже. — Нет. Можно только родственникам. — Арсений поспешил убрать руки с плеча. — У него их нет, я прошу, он из детского дома. — Слушайте, я думаю Вы сейчас не в том состоянии, чтобы что-то у меня просить. Прошу извинить, мне пора идти. — Учитель продолжал стоять и смотрел вслед уходящему доку. — Может Вы уже домой пойдете? Все равно ничего не добьётесь. — Милая девушка подошла к сидевшему Арсению, который сложил руки на груди и смотрел в никуда. — Я его подожду. — Вырвалось из сухих губ. — Нечего ждать, его не выпишут сегодня, а рассказывать про него Вам ничего не будут. — Девушка присела рядом и положила свою ладонь на его руку. — Извините, Вы наверное правы. Как Вас звать? — Мужчина встал с диванчика. — Ирина. — Спасибо, Ирина. — Арсений поспешил на выход. Уже несколько дней Антон покоится в больнице. Он ненавидит этот запах таблеток, а голубые стены сводят его с ума. — Ваши таблеточки. — Добродушная Ирина следила за состоянием пациента. — Кхр. — Хрипел Шастун. — Они ужасны. — Прости, золотко, другого ничего предложить не могу. — Девушка принялась осматривать парня. — Когда меня выпишут? — Тревога не давала покоя. — Недельку ещё придется обследоваться. Ну, а потом домашнее лечение. — Шастун закатил глаза. — Все, я пошла, отдыхай. Шастун винил себя, что поступил так бездумно, он попросил чужого человека ему помочь. Это состояние убивало младшего. Зачем я ему звонил? Да он обо мне даже не думает, из-за жалости помог. Злость поступала к горлу. Хотя он мне ничего и не должен. А если бы хотел, то позвонил бы сам. Дни в больнице тянулись очень медленно. Антон ничем не увлекался. В основном он сидел и втыкал в одну точку. Звук от вибрации телефона прервал Антона из раздумий. На секунду в глазах загорелся огонь~ — Шаст, доров. ~И резко погас. — Ты куда пропал вообще? На смс-ки не отвечаешь. Коней откинул? — Неуместный смешок сорвался с губ медика. — Почти, я больнице, отравился алкашкой. Сказали, что мог быть летальный исход. Я сам пока, что не врубаюсь как, но они говорят что мог. — Голос старшего смущённо притих. — Шаст, ты блять, нахуй, что творишь? Зачем бухаешь дешовую алкашку? Ты же знаешь, что у тебя слабое сердце. Да хуй с сердцем, ты ведь понимаешь, что они теперь знают, что ты наркоман? — Парень улыбнулся. — Знаю, мне все равно, все мы знаем, что я наркоман, что скрывать теперь. — Молодой человек на той стороне трубке негодовал. — Меня ебет твой похуизм! А если сейчас нас тут всех накроют из-за твоего «мне все равно»? Хоть раз о других подумай, а не утопая в своем болоте. — Дима повесил трубку. Улыбка Антона была скорее истеричной, чем радостной. В ту же секунду он заплакал. Слезы лились по щекам падая на койку. Антон перекрыл глаза ладонями. Не хочу. Он рыдал. Я не хочу чувствовать это. Слезы падали на хрупкое, искалеченное тело. Помогите мне кто-нибудь… *** Закат наступал очень вовремя, постепенно скрывалось солнце, и появлялась луна. В этот жалкий день Антон просил о помощи. Он никогда не просил о чем-то, но сейчас он буквально умолял вытащить его из этой проблемы. Помочь стать обычным человеком. Но верно подмечено, Антон слаб, очень слаб. Жалкий мальчишка который никому не сдался .Он был обузой для людей, подставлял их. А потом занимался самокопантем, что он сделал не так. Отец заставлял его буквально унижаться. Если ты вдруг не выполнил задание, то приходилось нести наказание. Отец больно бил. Один раз он напал на него пьяным с осколком бутылки. До сих пор на левой ноге Антона покоиться шрам. А главное больше всего Антон ненавидел конечно не отца, а себя, за то, что становится похожим на этого мерзкого типа. Он употребляет наркоту. По всей его студенческой комнате разбросаны бутылки. И Господи, он стал ненавидеть людей. Людей которые никогда не были на его стороне. Хоть раньше он пытался искать в них что-то хорошее, надеялся на лучший исход, то сейчас он встречает закат с уставшим от жизни взглядом и недоверием к людям.