Одним секретом меньше

      Дилюк незаметной тенью спланировал на одну из башен городской стены. Зачистка лагеря хиличурлов возле храма Сокола прошла успешно и даже быстрее обычного, если не считать небольшого ранения от стрелы на плече, которое стоило перевязать. Но возвращаться было рано, требовалось сначала осмотреть окрестности на предмет еще каких-нибудь опасностей вблизи города и при необходимости устранить их. Дилюк спрыгнул на красную черепицу чьего-то дома и перебрался по крышам в более удобное место.       Пусть он и не жаловал Ордо Фавониус, с крыши штаба Ордена открывался достаточно хороший обзор, к тому же здесь имелась ровная и скрытая от чужих глаз площадка, где можно спокойно перевязать руку. Дилюк наскоро перемотал ранение бинтом, чтобы не беспокоиться о дееспособности рабочей руки в возможной битве этой ночью, оглядел, насколько это было возможно, периметр вокруг Мондштадта, радовавший спокойной безмятежностью, и опустился на каменную крышу, собираясь немного отдохнуть и найти более высокую точку обзора.       Взгляд зацепился за кирпичную стену башенки напротив. Один из кирпичиков выглядел более затертым, чем остальные, и как-то уж слишком выдавался вперед. Ни о чем особо не думая, Дилюк потянул его на себя, и тот легко выскользнул. Следом из обнаруженного тайника выпала чья-то шкатулка. Дилюк открыл ее, заинтересованный необычной находкой. Внутри лежали какие-то бумаги, и это все еще не казалось чем-то более интересным, чем обычные конфиденциальные документы Ордена, пока он не узнал собственный почерк.       Два верхних конверта оказались письмами, которые он очень давно отправлял Кэйе во время своего путешествия. Что они могли делать тут? С некоторой долей ностальгии Дилюк перечитал строки на листках, выглядевших так, будто их бережно хранили все это время. Отложив конверты в сторону, он продолжил изучать содержимое шкатулки. Следом попался пакет с несколькими потерявшими цвет от времени ракушками. Эти ракушки было сложно не узнать — у него дома имелись такие же, пусть он и отрицал на людях, что помнит об этой детской забаве. Сомнений не оставалось — тайник принадлежал Кэйе, только вот почему он хранит такие вещи здесь, а не в своем доме? Присмотревшись, на дне можно было заметить еще кое-что. Дилюк вытащил глазную повязку, за которой потянулись обгоревшие листки, исписанные незнакомым почерком. Прежде, чем он успел прочитать слова, поверх бумаги легла рука в синей перчатке.

***

      Стрелки показывали уже за полночь, когда Кэйа закончил разбираться с последним отчетом для Джинн. Проводить этот вечер в таверне не хотелось — сегодня была смена не того бармена, которого он бы предпочел видеть, а коротать время дома представлялось совсем тошным. Помощь магистру была единственной полезной вещью, которую он мог сделать. Сейчас он чувствовал себя достаточно уставшим, чтобы просто прийти и заснуть, но перед этим хотелось проверить одно место. Возможно, он пересматривал содержимое той шкатулки чаще, чем это было нужно и безопасно, но с другой стороны, кто будет ночью шастать по крышам города? В Ордене также уже никого не осталось, кроме заснувшей в кресле Джинн, которую Кэйа, вздохнув, накрыл пледом.       Едва он ступил на крышу, понял, что сегодня действительно плохой день. Конечно, кто будет ночью шастать по крышам, как не Полуночный Герой? Ну почему Дилюк? Почему именно сейчас, когда их отношения только немного наладились, тот разочаруется в нем еще больше? Увидев, что именно Дилюк держит в руках, Кэйа быстро приблизился, надеясь, что тот еще не успел прочитать, и, пользуясь моментом неожиданности, закрыл текст и выдернул бумагу из рук.       — Господин Полуночный Герой, я-то думал, вы самоотверженно спасаете город, а оказывается шаритесь в чужих вещах.       Развернувшийся Дилюк как всегда не выглядел дружелюбно настроенным.       — Что там написано? Я хочу прочитать.       — Что ты уже прочитал? — осторожно спросил Кэйа.       — Только то, что писал собственной рукой, — брат кивнул на отложенные конверты. Вряд ли бы он стал лгать, так что не все еще потеряно. — Почему ты прячешь это здесь? Что там такое?       Дилюк попытался выхватить бумагу обратно, но капитан ловко увернулся.       — Почему ты вечно скрываешь что-то от меня?       Кэйа стоял на дальнем краю крыши, прижимая обгоревший клочок бумаги, будто он был драгоценным сокровищем. Дилюк выглядел уставшим и совсем не враждебным, продолжая сидеть в странной позе на каменном полу.       — Я правда не хочу тебе лгать, — ответил Кэйа.       — Так не лги. Пожалуйста, не лги.       Рыцарь отрицательно покачал головой и шагнул назад, опасно приближаясь к краю крыши.       — Я боюсь… — слова прозвучали так тихо, что он сам с трудом их расслышал.       — Чего боишься? Меня?..       Кэйа не думал, что начнет бояться названого брата, даже если тот приставит раскаленный меч прямо к его горлу.       — Боюсь, что ты станешь ненавидеть меня еще больше.       — Я не… Что такого может быть в этих старых записках? Просто покажи мне, — Дилюк наконец встал и решительно направился к нему, заставляя отступать еще дальше.       Кажется, он итак слишком сильно открыл себя. Самое время надевать маску.       — С чего ты взял, что я хочу, чтобы ты это видел? Разве вещи прячут не для того, чтобы другие на них не смотрели?       — Я забочусь о безопасности города. Судя по тому, как рьяно ты это охраняешь, кто знает, что там может быть написано?       — Ах, по-твоему я представляю угрозу Мондштадту?       — Откуда мне знать, что там не отчет для этих твоих…       Они положили руки на эфесы мечей одновременно. Зубы готовы были скрипеть от злости и обиды.       — Хочешь снова со мной подраться, братец? Оставишь шрам на втором глазу для симметрии?       Несколько секунд напряженные взгляды сверлили друг друга, но никто так и не вытащил меч полностью.       Кэйа первым вернул оружие в ножны и примирительно поднял руки с улыбкой.       — Ладно, мы уже не подростки, чтобы поднимать переполох дракой посередине ночи. Да и Полуночный Герой все еще вне закона, не будем усугублять твое и без того шаткое положение.       Он оттолкнул рукой плечо Дилюка, освобождая проход, отчего лицо брата скривилось в болезненно-презрительном выражении. Ну конечно, чего еще ждать? Но всё-таки такое выражение лица в ответ на простое прикосновение видеть было больно.       Пока Дилюк не предпринимал новых попыток забрать что-то из его рук, Кэйа подобрал конверты, сложил все в шкатулку и шагнул к выходу.       — Храню шпионские отчеты рядом с твоими письмами, да, — он закрыл дверь прежде, чем смог бы увидеть реакцию брата на свои слова.       Вновь оказавшись в стенах пустого штаба, Кэйа устало опустился, уперевшись спиной в холодную стену и по-прежнему прижимая шкатулку к груди. Скрывал он что-то или нет — это не имело никакого значения. Это не снимало с него клеймо предателя.

***

      Дилюк тихо, стараясь не разбудить прислугу, поднялся по лестнице и вошел в собственную спальню на винокурне. После того как Кэйа толкнул его плечо, неосторожно задев место ранения, по руке растеклась острая боль, и о дальнейшей зачистке территории этой ночью можно было забыть. В этом он, конечно, был не виноват — просто неудачное стечение обстоятельств, но с другой стороны, если бы он не прятал там все это, ничего бы и не произошло.       Да, Дилюк был готов признать, что погорячился, и эти слова… Он не хотел говорить что-то о шпионстве, но с языка сорвалось прежде, чем он успел достаточно подумать. Кэйа невероятно бесил каждый раз, когда начинал лгать. Каждое слово лжи походило на плевок недоверия. Но, видимо, своими словами Дилюк все же попал в самое больное место. На самом деле он всегда хотел знать о Кэйе больше, быть тем, кому бы он доверял. Только не имел право лезть в личное пространство вот так. В мыслях то и дело всплывали выцветшие от времени, но такие знакомые ракушки.       Оставалось не так уж много времени до рассвета, когда Дилюк вернулся домой, и поспать этой ночью ожидаемо не удалось. Когда после нескольких проведенных в тяжелых раздумьях часов утром он, растрепанный и имеющий не самый презентабельный вид, спустился в гостиную, его ждала главная горничная с коробкой в руках.       — Мастер Дилюк, вам просили передать лично в руки, — Аделинда вручила предмет, оценив неодобрительным взглядом внешний вид хозяина.       Сверху оказалась свернутая записка, в которой знакомым почерком было написано несколько слов: «Думаю, все в порядке, если ты будешь знать».       Дилюк открыл коробку в своем кабинете, догадываясь, что его ожидает. В знакомой шкатулке больше не было его писем и ракушек, в остальном содержимое осталось прежним — он достаточно хорошо рассмотрел бумагу вчера, чтобы понять, что это не подделка.       После того, как внимательно перечитал каждое слово на нескольких небольших листках, Дилюк все еще сидел, тупо вглядываясь в буквы. Даже битвы с монстрами и работа барменом при нелюбви к алкоголю вместе взятые казались не настолько сложными, как общение с Кэйей. Но тот продолжал оставаться самым важным человеком в его жизни.

***

Кэйа не мог сказать, что ничего (или никого) не ждал. Предполагалось, что он должен был отправиться на зачистку лагеря похитителей сокровищ еще час назад, но вместо этого нервно доделывал какую-то несущественную бумажную волокиту в своем кабинете. Он до сих пор не был уверен в спонтанно принятом с утра решении, и даже порадовался, когда Аделинда сказала, что хозяин еще спит. В конце концов, передавать лично вещь, которую несколько часов назад так рьяно охранял, выглядело бы уж совсем глупо. С чего он вообще взял, что Дилюк решит поговорить об этом так скоро, а не просто выбросит или сожжёт эти бумаги?       Кэйа вздрогнул, когда услышал короткий стук в дверь, но прежде, чем успел ответить, та распахнулась. На пороге стоял Дилюк.       Нацепив привычную улыбку, Кэйа встал из-за стола.       — Ох, доброе утро! Непривычно видеть тебя здесь. Ты немного рано, я как раз собираюсь наведаться к похитителям сокровищ. Есть подозрения, что они передают информацию Фатуи. Я сообщу тебе подробности, как только ситуация прояснится.       Дилюк кивнул и вытащил из-за спины руку со шкатулкой.       — Я пришел, чтобы отдать твои вещи. Спрячь в надежное место, это не должен увидеть кто-то посторонний.       И это все? Никаких подозрений и так просто вернет ему подобную улику?       — Спасибо, — Кэйа забрал шкатулку, мельком заглянув внутрь. — Пожалуй, ты прав, поищу место получше.       — Да. Будь осторожен на задании.       — Ты тоже береги себя на… своей работе, — разговор казался законченным, но Дилюк продолжал стоять в его кабинете, не собираясь никуда уходить, и Кэйа спросил: — Что-то ещё?       Дилюк сделал шаг вперед, невольно напоминая о том, что происходило ночью.       — Прости меня.       Кэйа отрицательно покачал головой, отступая и упираясь бедрами в поверхность стола.       — Я не злюсь на тебя, Дилюк. Никогда не мог на тебя злиться. И в том, кем я являюсь, ты не виноват. Так что не обязательно извиняться.       — Я не думаю, что ты представляешь угрозу Мондштадту. Я бы не стал делиться с тобой своими сведениями все это время, если бы не считал надежным.       — Хорошо. Я правда рад, что ты так думаешь.       Дилюк продолжал стоять в нескольких шагах от его стола, и казалось, никто из них не собирается еще что-то говорить. Если бы Кэйа снова спросил, нужно ли еще что-нибудь, это бы выглядело так, будто он торопит брата к выходу. На самом деле не хотелось, чтобы он уходил.       Наконец на долгий вопросительный взгляд Дилюк сделал еще один шаг вперёд, только ему самому отступать уже больше было некуда.       — Я люблю тебя, Кэй.       — … Кажется, прошла вечность, с тех пор как ты говорил эти слова в последний раз. Не думал, что услышу их снова. Можешь записать на бумажке, чтобы я положил ее вместе с твоими письмами?       Дилюк непонимающе свел брови, но, заметив лукавую улыбку на лице собеседника, тоже улыбнулся уголками губ. Он взглянул на шкатулку, которую Кэйа всё ещё держал в руках.       — Почему ты так опасался, что я это узнаю? Мне известно о твоей принадлежности к Каэнри’ах, а связь с королевским родом не так уж и удивительна, учитывая некоторые твои замашки.       Почему? Потому что мотивы простого засланного шпиона по логике не идут ни в какое сравнение с мотивами потомка регентов, некогда занимавших трон? Потому что одна эта обгоревшая бумажка являлась достаточным доказательством, чтобы отправить его, например, на виселицу? Потому что в прошлый раз брат обнажил против него меч, когда он имел неосторожность сказать о себе правду?       — Я что правда так похож на потомка королей? — спросил Кэйа с хвастливой улыбкой.       — Пф, мечтай!       Он не заметил, когда Дилюк успел подойти так близко, что протянул руку и коснулся пальцами места под правым глазом, где повязка переходила в тонкий ремешок.       — Мне жаль…       — Не нужно, я же сказал, — Кэйа положил свою руку сверху, прижимая ладонь Дилюка к своей щеке.       — Если у тебя есть ещё какие-то тайны… я больше не буду требовать раскрыть их. Не говори, пока сам не посчитаешь нужным.       Дилюк был прав: у него имелись другие тайны. И он не хотел рассказывать о них. Но в моменты, когда на него смотрели родные глаза цвета огня, все это уже не казалось важным.       — Я тоже тебя люблю.