Проклятие

Ночь лилась неторопливым романом: по страницам рассыпались звёзды, на строки падали темные тени... В глазах молодого правителя гор отражалось и то и другое. Эти глаза были чисты, в них сверкала только уверенность и неприкрытая тяга к жизни. Тяга к свету. К огню. К Солнцу. Поместье бабочки не отличалось особой красотой, но было по-своему уютным, теплым. Это место ассоциировалось с заботой, с покоем, с долгожданным отдыхом после тяжёлого сражения, и с чем-то ещё, с чем-то родным, любимым... С рукой боевого товарища, которая непривычно нежно гладит по обнажённому раненому плечу, которая обычно обхватывает тело лишь в дружеских объятиях, которые наполнены таким неприкрытым счастьем, что, кажется, эти парни просто стремятся переломать кости друг друга. Но эти недавние касания... Это нечто совсем другое. Молодой человек коснулся своих плеч и загорелся красным цветом: его щеки и уши покрылись алым румянцем, плечи, на которые он случайно надавил слишком сильно, покрылись таким же стыдливым цветом. Неровные ногти больно давили на кожу, но он не размыкал руки. Старался не думать ни о чем. Или ни о ком? — Иноске... — чья-то теплая рука скользнула по сильным плечам аккуратно подбираясь к сжатым пальцам. Парень почувствовал напряжение своего друга и понял, что если никак не отреагировать, то придется лечиться ещё как минимум неделю, ибо реакция у Хашибиры была хорошая, — это я, Танджиро. — Камбоко?.. — мальчик на мгновение расслабился, но потом напрягся, осознав, что перед ним стоит тот, кто оказался виновен в том, что он не смог спать сегодня. В том, что он сейчас стоит на улице и по непонятной ему причине сжимает свои руки. Пытаясь думать. Пытаясь понять. Камадо-кун тепло улыбнулся, когда Иноске наконец-то повернулся к нему лицом. Его ночной собеседник же, неожиданно разозлился, надулся, открыл рот, дабы что-то сказать, но потом вновь надулся и замолчал. Он не понимал. Он был зол на своего друга, но не понимал, почему. Вдруг, его глаза расширились, он посмотрел на юношу уверенно и отчего-то странно. — Гонпачиро, — серьезным тоном начал он, — ты вовремя. Руки так же серьезно оказались сложены на груди. Брови нахмурены. Эти невероятно непредсказуемые эмоции ввели Танджиро в ступор, он просто стоял, ожидая того, что его друг хочет сказать. — Меня прокляли. Думаю, мы не можем больше биться вместе. Это стало невозможным, Тантаро, — пока слушатель непонимающим взглядом сопровождал прямые зелёные глаза, Иноске продолжал, — из-за проклятия я не могу больше находиться с тобой. Нам надо найти, как расколдовать меня... Или, — он опустил взгляд, — разойтись... — Проклятье? Что? — Камадо сделал искренне пораженный взгляд, — я не понимаю. В чем оно заключается? Иноске поднял одну бровь. — Заклю... Че? — Ну... Что с тобой происходит? — А... Ну это... — Иноске смутился, — мне стало сложно говорить с тобой... Точнее, и раньше было сложно, потому что ты говоришь странные непонятные слова! Но сейчас... Язык будто не поворачивается. И... — рука коснулась груди, — сердце разрывается, словно на охоте, словно во время сражения... Так не должно быть. Определённо кто-то постарался! Может, тот последний демон залез мне в голову и натворил дел? Я не понимаю! И всё после последней нашей битвы, тогда, когда ты... Тронул меня! По плечу! Демон тогда меня и проклял! Я уверен! Приятель внимательно слушал нескончаемый поток абсурдных мыслей, следил за уверенным тоном, который в некоторых моментах подрагивал в смущении или непонимании самого себя. В каком-то странном страхе. Танджиро о чем-то, возможно, догадывался, но как-то даже не знал, как подтвердить свои мысли, как... — ...я хочу защищать тебя ценой своей жизни. Этими словами Иноске закончил свой абсурдный монолог, который его друг из-за раздумий немного пропустил в конце. Его слишком будоражило и интриговало начало. Хашибира нетерпеливо положил свои руки на пояс, ожидая ответа, реакции, хоть чего-то. Всё-таки, можно сказать, он вылил наружу всю свою душу. — Это не проклятие, Иноске. Скорее... Скорее наоборот. Танджиро тепло улыбнулся, глядя в глаза молодому охотнику, в глаза, которые горели каким-то новым, ещё никому из них неясным огнём. — Не проклятие, говоришь? — серьезно спросил прежде растерянный парень. — Не проклятие. В таких ситуациях, знаешь... Люди делают то, что велит им сердце. — Сердце? Зелёные глаза сверкали уверенностью, брови приняли серьезное положение. Резко темные длинные волосы парня переметнулись на его же сильные плечи — он прижал своего друга к стене, упираясь грудью и смотря прямо в глаза. Запястья Танджиро оказались в руках Иноске, он схватил их, припечатав к стене как и все тело его дорогого друга. Он свирепо смотрел ему прямо в глаза и тяжело дышал. Его тяжёлые руки дрожали. — Сердце велит не отпускать тебя этой ночью, — зажмурившись и тяжело выдыхая ответил он. — Ээ??! — вскрикнул Камадо-кун залившись краской. Его сердце застучало быстрее. Иноске прерывисто выдыхал, молчал, его хватка вдруг стала слабее. Или, может быть, даже нежнее. — Ты... Хотел бы остаться здесь и... — изумрудные глаза нашли другие, щеки вновь заалели, — просто близко посидеть? В ответ на это Танджиро слегка повернул голову и отвёл взгляд. Его губы украсила робкая улыбка. Он ответил молчанием. Иноске выжидающе смотрел, не понимая, что происходит и что он вообще делает. Не понимая, чего ему хочется. Пока он следил за выражением лица своего друга, слегка раздражаясь от непонятного ожидания, Камадо незаметно высвободил свои руки и нежно прошёлся одной из них по темному затылку, второй скользнул по шее, поднимаясь к контуру челюсти и убирая мешающие волосы. Стук сердца Иноске гулко разносился по всему его телу. Казалось, ещё немного, и его любимый друг услышит этот звук... Танджиро притянул лохматую голову ещё ближе к себе, так, что дыхание его товарища щекотало тонкие сухие губы. Он облизнулся и приник к другим губам, губам красивой формы и невероятно привлекательного цвета — так повезло этому дикому парнишке с внешностью. Но парень сразу же после поцелуя отпрянул, тяжело выдыхая. Отпрянул и вновь приник, немного грубо, но все же осторожно обхватив голову Танджиро. Он совершенно не умел целоваться: давил на мягкие губы, покусывал каждую их часть, которую только мог ухватить, скользил своими влажными, тёплыми губами вокруг других, жадно облизывал и вновь кусал, слегка оттягивал на себя, слабо хрипел из-за недостатка воздуха и вновь принимался изучать чужие губы. У Танджиро закружилась голова: он не успевал глотать воздух периодами, как Иноске, поэтому его ресницы дрогнули, а тело начало потихоньку сползать по стене прямо на приятно прохладную траву. Хашибира не мог этого не заметить, поэтому его руки переместились на талию и спину любимого человека, аккуратно придерживая, пока тот опускается, прижимая к себе всё сильнее и сильнее. — Я... Хотел бы... Я... — Иноске хватал губами воздух отпрянув от своего друга, пытался что-то усердно сказать, — я хотел бы, чтобы наши тела слились... Чтобы... Парень прижимал своего любимого как можно сильнее, но и как можно аккуратнее к себе. Прижимал и не хотел отпускать. Танджиро дышал, глубоко дышал, открывая дрожащие губы, на которые немного отпрянув обратил внимание сам Иноске. Он смотрел на них как-то странно, и не мешая Камадо-куну дышать, начал нежно их облизывать, словно извиняясь. — У тебя тоже появилось желание меня съесть? — Это называется поцелуй. — Что?