Мир после войны

      Александр встречал Людвига, уже понимая, что его положение безвыходно: он подпортил отношения с кайзером и всё-таки обращается к нему за помощью. Было очевидно, что немец всё спланировал заранее и выстроил ситуацию так, чтобы генерал остался одним на поле боя. И если воин в поле один, то он уже не воин, а путник. Германская Империя молчаливо прошёл в камеру; оный не спешил как-либо цеплять русского. Действия его спокойны, а движения плавны. Следователя тот попросил покинуть комнату и оставить их наедине, последний не мог возражать, потому повиновался и закрыл перед собой дверь.       — Ты всё же обратился ко мне за помощью. — Герман оценивающе осмотрел своего подопечного. — Выкладывай, зачем меня запросил своим защитником?       — Не к чему сейчас выяснять отношения. Чего ты хочешь от меня? — Петербуржец не стал вести светские беседы, а сразу преступил к делу.       — Ты прекрасно знаешь, чего я хочу.       — Тогда к чему всё это? В чём твоя выгода? Я ведь могу пойти на попятную и подписать эту чёртову бумажку, и тогда ты останешься без меня. Николай тебя и на порог не пустит без меня. Чего ты добиваешься? — Начинал он спокойно, однако поток мыслей, озвучивающийся в слух, остановить не смог.       — Ваня, … — Было начал Его Высочество, как его перебил второй.       — Александр.       — Алекс, я буду пользоваться твоим телом независимо от твоей воли и твоих действий. Ты действительно собираешься подписать документ? Хорошо, но тогда я перестану быть твоей защитой, ты отправишься отбывать наказание, в то время как я на запланированную дату отправлюсь в Россию, знакомится с Николаем. — Кайзер решил надавить чуть сильнее на душевную рану протестователя. — Я знаю, что он намного младше тебя, совсем ещё юн и доверчив. Но ты не переживай, в твоё отсутствие я его утешу и не оставлю одного. С его красивых глаз не упадет ни одна слеза после того, как я расскажу ему, где ты и почему отказался его видеть. Я вытру его слезы и приласкаю. — Государь наблюдал, как краснеет лицо бывшего правителя России, как сжимаются у того кулаки от его слов, а в глазах вспыхивает злость и обида. Обида на то, что немец и правда может использовать генерала в своих целях и по итогу не взять того с собой в поездку, а по приезде осуществить сказанное.       — Ты не посмеешь его тронуть. — С некоторой паузой сказал тот, стараясь себя сдержать и не натворить больше проблем.       — Хочешь проверить? Подписывай. — Теперь документ ему подсовывал Герман. — Подписывай, Алекс, или подчинись мне окончательно. Я больше не потерплю твое нахальство и гордыню. Сдайся ты уже, война закончилась и ты в ней проиграл.       Ответа от поступило в течение нескольких минут. Всё это время Царевич сидел с опущенной головой и сжатыми пальцами в замок. То сидел и думал, как ему лучше поступить. Хотя правильный вариант ему уже озвучили, его нужно было просто повторить или подтвердить. Германец его не торопил, напротив, тот терпеливо ждал, а на последней минуте тишины перечитывал постановление, предлагаемое для подписания. Если россиянин согласится его подписывать, это будет путь в один конец для него. Наконец, терпение монарха, от долго ответа и пробирающего холода, закончилось и оный стал подталкивать Александра к ответу.       — Я тебе не приношу вреда, ты сам себе вредишь. Просто подумай, что ты на самом деле хочешь? Хочешь ли ты меня неуклюже задеть или встретиться с братом и дать ему слова назидания. — Вояк хоть и вяло, но реагировал на слова. Это служило хорошим знаком. — Каков твой ответ, Александр?       — Я… Я хочу вернуться домой и встретиться с братом.       — Естественно. — Кайзер, ловко задев пальцами пуговицу на стыке краёв ткани, расстегнул свою теплую мантию и накинул её на подрагивающие плечи своего человека. — Тогда слушай меня внимательно и запоминай.

***

      В процессе разговора Николай начал замечать, что Павел очень осведомлен во многих вопросах, информацией которых не мог бы владеть человек, не связанных с их семьёй. Оный задавал всё больше вопросов, и каждый раз Павел давал исчерпывающие ответы. Чем дольше они говорили, тем больше Коля понимал — майор Гущин тот, за кого себя выдаёт и ему можно доверять. По окончанию их встречи Николай Фёдорович протянул руку офицеру и произнёс следующее:       — Павел Сергеевич, вы ведь не в обиде на меня? — Юнец вежливо улыбнулся, протягивая руку для пожатия. Хоть он и из дворянского рода, но совесть терзала за раннюю недоверчивость человеку, который всеми силами пытается помочь ему и его брату.       — Вы поступили абсолютно правильно, Милостивый сударь. Всегда проверяйте людей которые подле Вас. Я буду всегда здесь, чтобы Вам помочь. — Мужчина крепко пожал руку кронпринца, покосившись на дверь. У него не вызывал никакого доверия господин Беляев. По его воле он бы сократил время провождения между ним и новым правителем, для безопасности меньшего. — Я не могу утверждать точно, однако, вероятнее всего, важность встречи с Вашим братом связана с важными государственными делами. Позвольте мне подготовить Вас к этой встрече.       Николай уже меньше колебался. Парень метнул взгляд на икону, висевшую на стене, и мысленно трижды перекрестился, как у главных ворот церкви. Таким подсознательным действием он себя благословлял на верный путь. Ранее так делал Сашка, но сейчас его нет рядом, а привычка осталась. Он хотел достойно встретить брата, показать ему каким он стал за все эти годы самостоятельным и взрослым, а также он хотел произвести хорошее впечатление на немецкого кайзера. В первую их встречу он выставил себя ребёнком, что не подобает ни его возрасту, ни его воспитанию, ни занятой им должности.       — Да, я понимаю. Нам может угрожать опасность, и я не хотел бы, чтобы что-то пошло не так. В таком случае, прошу Вас обучить меня всему, чему полагается обучить юного императора перед встречей с участником мировой арены.       — Для меня большая честь подготовить Вас к столь значимому событию. — Павел вновь почувствовал то особенное родительское чувство, которое испытывает отце по отношению к своему дитю. Это было также волнительно, как бы волновался отец, сопровождая свою повзрослевшую дочь к свободному алтарю.       Павлу Сергеевичу было известно, что встреча с братом имеет важное значение не только молодого императора, но и для всей Российской Империи. Тем не менее, эта встреча должна быть закрытой от посторонних глаз. Слухи не должны возникнуть, а есть они возникнуть, они не должны распространиться дальше Санкт-Петербурга. Дипломатические вопросы и государственные дела должны быть решены правильно, дабы поддерживать мир и стабильность. Прошлые ошибки не должны повториться, и Гущин был готов подготовить Николу к этой ответственной миссии.       В свободное от учёбы с господином Беляевым время офицер с кронпринцем разбирали основные тонкости протокола и этикета, которые являются необходимым элементом деловых переговоров. Павел также рассказывал о том, как правильно вести себя, как задавать вопросы и какой тон выбрать в разных ситуациях. В это время Коля внимательно слушал его и впитывал каждое слово. Помимо изучения деловой культуры, Павел также по быстрому и кратко ввёл парня в курс дела как обстоят дела на фронте, а также чего стоит ожидать от захватчика немца.

***

      Уголовное преследование в отношении Александра Алексеевича закончилось довольно быстро. Не без помощи его защитника, конечно. Самого петербуржца признали потерпевшим, а дело прекратили по обстоятельству, исключающему производство по делу, то есть по причине отсутствия жалобы потерпевшего. Людвиг настоятельно рекомендовал Саше не давать показаний против его попечителей. Двое немцев — инспектор Арн и куратор Игнац — понесли наказание средней тяжести за неисполнение обязательств, возложенных на них Его Высочеством по отдельному поручению. Герр Гуттенбергу повезло больше, хотя именно из-за него и все остальные понесли наказание, он обошёл выговором и отсылкой в провинцию. Людвиг не хотел терять хорошего исполнителя и руководителя в одном лице, но и оставить его без должного наказания тоже не мог.       Генерал к вечеру следующего дня сидел в гостевой комнате один на один с Кайзером, пока тот неторопливо читал документы. Оный обдумывал как будет сам нести наказание, которое ему также предъявили за неудавшееся покушение. Всё-таки немцы злопамятный народ и при удобном моменте припомнят всё. Минут так десять они сидели в полной тишине, только изредка слышался шелест листов и шаги за дверью. Первым подал голос Германская Империя, откладывая процессуальные решения в сторону и рассматривая Александра в освещение заходящего солнца.       — Повторим попытку вытянуть из тебя хоть что-то путное о твоём братце? — На устах заиграла довольная улыбка. — Алекс, умалчивать долго ты всё равно не сможешь эту информацию, да и как мы выяснили, тебе это может быть самому не выгодно.       — Что тебе надо? Он такой же как я. Мы из одной семьи. — Кратко отвечает Царевич, зная, что ему рано или поздно придётся говорить. Людвиг же продолжал молча смотреть на русского, словно пытался проникнуть в его мысли, но второй не собирался так быстро сдаваться.       — Серьёзно? — Насмешливо произнёс немец, поднимая брови. — Мне кажется, ты забываешь некоторые нюансы. Твой брат не такой, как ты думаешь, Алекс. Сколько времени тебя не было возле него? Думаешь он не изменился? Не знаю каким ты его оставил в России, когда пришёл на мои земли, но я видел его относительно недавно. И знаешь что? Я бы не сказал, что вы с ним похожи. К тому же, он стал фигурой огромного интереса для нас, и ты, как близкий его родственник, не можешь просто так сойти со сцены. — Шатен напрягся, не зная, куда клонит разговор.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Герман встал с кресла и направился в сторону второго мужчины. — Что мне нужно сказать?       — Алек… Я сдержал своё слово, сдержи и ты его в полном объёме. Или русский генерал не держит сказанного им слова, м?       Россиянин напрягся сильнее, оный чувствовал как колотится его сердце. Его терзала и совесть и честь одновременно, оттого становилось дурно. Уронив голову, схватился за пряди собственных волос и сжал кулаки до дрожи. В эту минуту он также почувствовал крепкую руку на своём плече. Царевич осознавал, что Германия прав. Монарх непринуждённо мял тому плечо и ждал от него ответа. Их физический контакт сковывал решимость ведомого.       — Я понимаю твои опасения, Александр. Мы будем осторожны и постараемся минимизировать любые неприятности. Но знай, твоё сотрудничество будет оценено. Ты пойми, Россия уже моя, а мне не зачем вредить себе. Помнишь уговор? Ты помогаешь мне, я помогаю России в лице Николы и твоего народа. — Риторический вопрос неожиданно получил положительный ответ. — Расскажи мне, чем увлекается твой брат, что ему нравится и какие перспективы вы рассматривали.       — Конной прогулкой он интересуется, природа ему нравится. Лес в частности. — Холодные глаза поднялись к верху и встретились с насыщено зелёными глазами. — Точно. Лес ему нравится. — Наряду с рассказом, Алексеевич уже видел сюжет, как ему отбиться от немца и выкрасть Колю из его лап.       — Лес и кони… — Людвиг задумался на пару секунд и шире улыбнулся. — Замечательно. Юный император увлечён жизнью и это чудесно. Что ещё можешь о нём рассказать? Сколько ему лет? Какие подарки он предпочитает? — Слышалась искренность заинтересованности в младшем из российских монархов, что больше нервировало старшего из них.       — Это обязательно знать? Подарками его не купить. — Саша попробовал дать отпор в допросе, но сразу почувствовал как крепко сжалась рука на его плече. Выдохнув, северянин отвёл взгляд в даль и кратко ответил. — Шестнадцать ему. Подарки не любит.       — Это ведь не так сложно, как казалось, верно? — Похлопав по плечу ведомого, ведущий сел возле него и вновь привлёк внимание того следующим приказом. — Подготовь ему подарок от меня. Можешь от нас обоих. — Второе предложение немец добавил для укола русского, на что получил фырканье. — Можешь быть свободен, отправляйся в комнаты прислуги. С завтрашнего дня приступишь к новым обязанностям.