Плед с медвежатами, сигаретный дым и их существование

Что появилось первым: свет или мрак? Стакан наполовину полон или пуст? Если взорвать луну, то мир исчезнет? Понятно же, что да. У Дениса в голове фруктовое пюре перемешанное с мозгами, в глотке сигаретный дым, а в лёгких ползают крабы и переворачивают ракушки. Как только им не надоест таскать их из моря? В обшарпанной ванне с розовыми разводами краски холодно, а Ефим забрал плед с мишками себе и теперь валяется на полу, разбросав конечности и утыкаясь взглядом в резиновую утку над раковиной. Забавно. Вокруг стоят банки витаминных энергетиков, дешёвого пива и медицинские бутылочки спирта. Денис разлагается в ванной, дымит, хочет утопиться, но почему-то еще живой с синяками под глазами и малиновыми волосами. Смотрит на Ефима. - что появилось первым: свет или мрак? Ефим заторможенно моргает; только что проснулся. Приходиться оторвать голову от стиральной машинки, а вместе с тем оторвать действительно (сделает это позже). Но он лишь задумывается и чешет шрам над бровью, подгибая ободранные колени. - свет. – раздалось из гортани тихим голосом и зелень глаз устремилась не на жёлтую утку, а на Дениса. Тот прикусил фильтр сигареты и немного закашлялся. Недоуменно, хотя почти незаинтересованно спросил: - почему? - без света не было бы мрака. Морок не ходит один, за ним всегда кто-то следует. – Ефим обернул корпус тела и плед спал с костлявых плеч. –  Ты думаешь наоборот? Над потолком басом гремит музыка соседей. «Электрофорез» вроде. Или «Эли на маковом поле». В любом случае, музыка не раздражает, а даёт хоть какое-то движение жизни. Им обоим хочется сдохнуть. Вскрыться одноразовым лезвием из бритвы, наглотаться снотворных или сброситься с крыши. Им обоим хочется пить, курить и обниматься до посинения в горле. Денис и Ефим хотят целоваться. - думаю, что мрак. Под кроватью вечно темень, свет появится, когда кто-то эту кровать отодвинет или сожжёт. Дай плед. Ефим плед не отдает, залезает в ванную к Денису с веселыми и корявыми мишками. Сидят друг напротив друга и думают о чём-то, смотря на тёмные окурки в медвежьи глазах. В комнате лампа горит белым, но все почему-то зелёное. Прям как глаза напротив. - долго смотреть будешь? – спросил Ефим и теребит полинявшую футболку. Нервничает. - нельзя? От Дениса пахнет сигаретами, мертвечиной и фантомом. Он похож на призрака и сам в это верит. Почему-то. - ты либо целуй, либо съедай. Но не смотри. – а от Ефима вечно исходит что-то химерическое, аптечное, яблочное и зелёное. Весь, как на ладони, стоит только оттянуть за загривок. Денис выбирает между первым и вторым и разумом выбирает первое, а на деле кусается, сам того не замечая. Больно и горько. Как раз в его стиле. Денис не смотрит, только трогает рёбра под серой футболкой и съедает, бьётся зубами. Насчитал четыре кости, а другие не смог, потому что там синяки и гематомы; будет больно, а Ефиму и без того паршиво. - от тебя лекарствами несёт, – выдохнул Денис в пустоту. – и яблоком. Ефим смотрит и молчит, немного улыбается; близко. - а от тебя сигаретами и тоникой. Волосы покрасил? - он шипит куда-то в шею, потому что рука Дениса соскребла коросту с живота. Обожгло и, кажется, кровоточит. Плед с обкуренными мишками теперь один валяется на полу. Денис его выбросил, тут и так места мало и жарко. - ты не заметил? Холодные конечности с самодельными браслетами блуждают по ногам и залезают под одежду. Ефим немного вздрагивает. - тебе идёт малиновый. На кровь похоже. Денис и Ефим хотят жить, но они существуют. Ефим порой представляет, как они блуждают по улице, подсвеченной фонарями, вывесками, неоновыми браслетами, и обнимаются; целуются. Живут.

***

Жарко от мангалов на улицах, шумно от смеха прохожих и боязно от нереальности. В островках на земле отображается луна и огромная звезда. Денис смотрит на небо и понимает, что это спутник. Звезды не движутся и не танцуют, а спутник – вполне. Ефим, услышав это, немного грустит, но видит бездомного котёнка и бежит к нему. - давай возьмём его? – в голосе слишком много надежды и искренности. В глазах защипало. Рыжий комок шерсти громко мяукает, урчит голодным брюхом и трётся носом о джинсовку Ефима. Верит в человечность. Глупый. - как назовешь? – Денис приложил руку к мохнатой голове; тут же опустил. Не хочется привязываться, но деваться некуда. Придётся. - он похож на Феникса. Правда? У Ефима глаза горят от ярких огней магазина напротив, Денис хочет кричать, но молчит и слегка улыбается. Задерживается взглядом на рыжем комке. На Фениксе. Действительно, ему подходит. Когда умрёт, то возродится снова или станет огоньком на кухне. Хочется в это верить. - пошли домой.

***

Денис и Ефим существуют, но не живут. Они целуются в холодной ванной, под больничным светом и безысходно обнимаются. Феникс сейчас (наверное) умирает на обочине или его вовсе не существует. Ефиму приснилась жизнь, поэтому он иногда бредит. Они так и не разобрались, что появилось первым: свет или мрак? Им не до этого, они пьют спирт, будто это водка, обнимаются, кусаются, а медвежата с пола угрюмо поглядывают на этих отчаянных, брошенных детей. Денис и Ефим всё ещё хотят жить.