Небо.

Когда на роликах катаешься, главное - сохранять темп. Правой, левой, правой, левой. И лучше без наушников,  чтобы ощущать связь с внешним миром. Быть в этой атмосфере.  И главное - не задуматься и пропустить светофор. Не удивляйтесь, такое бывало, особенно по пятницам, когда я окончательно отключаюсь. Кто знает, где там у меня кнопка.  Но в те дни я съезжаю к ближайшему мосту, там недалеко, пару кварталов. Там часто все собираются. Стихи пишут, или чего ещё там. А я смотрю на небо и думаю - вот написала бы я произведение, где небо разрывается. Там партия скрипки, глиссандо такое. Жуткое. Или даже несколько скрипок. И, конечно, контрабас.  Я об этом еще давно думаю, только забрасываю постоянно. Никому не рассказывала даже.  Но всё равно хочу в один день написать это произведение. В тайне от всех, чтобы был сюрприз.  Я продолжаю смотреть на небо, уже думая, что может позвонить Лерка, и тогда мне крышка. Опять начнет своё бесконечное: "Ань, ты понимаешь, что сейчас зима? Заболеешь! Кто вместо тебя будет Рахманинова играть?".  А Рахманинов как раз не виноват. Так что я быстро беру кофе с автомата - просто согреть руки, и бегу к метро, на ходу думая про небо.    *** - Аня! Алло! Что вообще происходит? Я открываю глаза.  - Ты что, спишь? - спрашивает Лерка и усмехается.  Я всё ещё не понимала, когда успела заснуть. А-а, алгебра. Задание двести сорок три. Вариант а...  Так я же не успею сделать!  Лерка вздрогнула от моего резкого движения в сторону ручки, которая уже успела скатиться на пол.  Уже ноль-ноль?! Чёрт!! Всё, плакала моя алгебра.  А ведь я Евгении обещала, что исправлю свою тройку. И сама думала, что и вправду исправлю, это же не трудно. А оказывается, вот. Я ещё полчаса сидела и пыталась что-то сделать, хотя было ясно, что ничего не выйдет. Надо было заранее готовиться. Приняв этот факт, я потянулась к блокноту, решительно открыв новую страницу. Одиноко лошадям В розовых мечтаньях. Пони стать они хотят Но всегда в несчастьях. Причем тут вообще пони? Пришли и всё испортили. В розовых мечтаньях, конечно. Ну, нет, глупее стихов я в жизни не писала.  Так только я могу писать, ну и Лунка из параллели. Мы с ней стихами обменивались когда-то. У неё иногда бывали интересные. Глубокие. А иногда... про пони, например. Или лягушку. Которая хотела попасть на Марс.  А потом эта Лунка уехала в другую школу. Я  чувствовала себя очень одинокой, единственной, кто пишет у себя в блокноте. А показывать своё "творчество" я могла только Лунке. Да и друзей у меня нет. Есть только Шопен и Григ. Интересно, они бы стали вообще со мной говорить?.. Я ещё хотела спасти своих лошадок, уж слишком жалко их было. Зачеркивала по сто раз. Не помогает.  Я смотрела в окно, в поиске  вдохновения. Как будто там я его найду.  Люди бегут, спешат, не видят снег. Не видят это чудо. Они видят только свои ноги, им до этого дела нет. А может быть, в эту ночь кто-то на краю земли думает о том же, и что он один такой странный. Я улыбнулась этому воображаемому человеку на краю земли, даже теплее стало на душе, не так одиноко. Я отошла от окна и осмотрела фортепиано. Казалось, оно делило мои мысли. Потом села за инструмент. Начала играть "Another love", мою любимую песню. Вообще, я много песен могу играть, это легко, находишь по интернету и учишь с телефона. Зато потом поёшь по вечерам, когда дома никого нет, когда так тихо. Инструмент расстроенный. Раньше, когда я была маленькой, думала, что он и вправду может расстраиваться. Плачет, стонет... а потом его лечат. И спасают.  Сейчас не было важно, расстроен инструмент или нет, просто хотелось играть и смотреть в окно, на падающий снег. А больше всего хотелось выйти туда. К снегу. Двенадцать часов и сорок семь минут. Я открыла окно. В лицо ударил свежий ветер. Набравшись сил, я прыгнула на белый, не протоптанный снег и закрыла окно - мало кто может тут проходить. Потом я бежала. Не знала куда, главное, туда, где виден город.  Чёрт, а мама что скажет? А Лерка меня, считайте, уже прибила. Но папе объяснять будет труднее. Думая над очередной оригинальной отмазкой, я старалась бежать и не останавливаться.  Хотя была уверена, что споткнусь. На улице почти никого не было. Воздух как будто застыл. Даже жидкий свет ламп не мигал, как обычно.  А вот и мост. Наконец-то. Но там уже кто-то был. Мальчишеский силуэт сидел на моей любимой скамейке и играл на гитаре.  "Another love". Я подошла поближе, чтобы рассмотреть - вдруг знакомый.   И тут до меня дошло. Кирилл?! Что он делает тут в час ночи?! Я спряталась в кусты, чтоб не заметил. А то подумает, что слежу. И просидела там час или два - а может, пятнадцать минут? Я так и не поняла.  Зато поняла, что он меня давно заметил. Только делает вид, чтобы я ощущала себя в шпионском романе. А я, которая прекрасно это понимала, всё ещё сидела там. Ждала, что он что-нибудь скажет. Но он молчал и играл. Разные песни играл. Даже Моцарта. Да-да, Моцарта на гитаре!  Потом вдруг перестал. И долго смотрел в темноту, как будто вглядываясь в неё.  - Ань, а ты тут каждую ночь бываешь? Чёрт. Как теперь отвечать.  Я только что поняла, в каком  глупом положении нахожусь. Где мои мозги были?!  Я молчала. Вдруг он это не мне. Хотя, зачем себе самой врать.  - Ладно, можешь не отвечать. Аж камень с души упал. - Просто, понимаешь... я слушаю город. У меня тут отвисла челюсть. Я же тоже каждую ночь слушаю город... - Когда играешь, вообще... классно. И огоньки всё мигают и мигают под эту песню. Получается какая-то картина, понимаешь?  Я молчала.  Сказать было нечего. Он сидел и слушал город. И я тоже слушала. И в этой тишине не было неловкости, которую я обычно ощущаю, когда мы с кем-то молчим.  Интересно, так люди влюбляются? Нет, он же некрасивый совсем.  Наверное, это как-то по-другому называется.  Я пока не знаю. - Вот ты же пишешь музыку, да? - вдруг начал он. - а ты... когда-нибудь пробовала про небо? В каком мажоре оно было бы у тебя? Я не решалась говорить, но вдруг, неожиданно для самой себя, сказала: - Атональное. Глиссандо скрипки. Как разрыв неба, ножницами. Это оказалось слишком неожиданно даже для Кирилла.  - Ножницами? Хорошо. Но зачем его разрывать? Цель? И я тут только поняла. Правда, я разрываю небо просто так, без цели.  - А может быть оттуда посыпятся человеческие грехи?  Ого. Во загнул.  - Это как сгусток энергии. Негативный,  - продолжал он.  А потом опять замолчал. И опять молчали. У меня уже затекли ноги, и я решила выйти и сесть на скамейку. - Слушай, Ань... ты умеешь на гитаре?  - Да. - Попробуй сделать это небо. Создать.  - Прямо сейчас?  - А что?  - Ну, не знаю... - Может, стоящая идея появится.  Я посмотрела ему в глаза. В них было столько добра... Я нерешительно взяла в руки гитару, и сыграла пару нот, настроила.  Потом пыталась, пыталась что-то делать. Не выходило. И он тоже хотел помочь. Ноты подсказывает, куда лучше, чтобы мелодия не сбивалась.  В итоге, мы просидели там до двух часов ночи. Когда я это поняла, у меня чуть сердце в пятки не скатилось. - Слушай, мне пора. Меня родители отругают или ещё хуже, - ляпнула я и побежала. Всё, мне точно влетит сегодня. Я тихо вошла через окно, всё ещё надеясь, что моего отсутствия не заметили. Я отряхнула снег и села за стол.  Через две минуты зашла Лерка. Вот это мне повезло зайти в дом именно сейчас. - Спи уже.  Я кивнула и закрыла глаза. Голова ужасно гудела. Я вспомнила, что мы там с Кириллом сочиняли.  Надо реализовывать.  Сразу села за инструмент, взяла тетрадь и начал записывать мелодию для трёх скрипок и виолончели. Мелодия меня сама вела, я ещё никогда не чувствовала такого вдохновения!  И просидела до трёх часов ночи. Даже забыла, что у меня болит голова.  Я тут же открыла комп и начала набирать новое произведение. Программка хорошая, MuseScore, сейчас на ней все набирают. К утру уже всё было готово. Я была так рада, что даже забыла про алгебру. Голова болела ужасно. Прикоснулась - горячая. Слава богу, в школу можно не идти. Я показала учительнице по композиции своё новое произведение. Говорит, неплохо. Зрелое. *** Я ещё долго не могла придумать название. Надо что-нибудь связанное с небом? Или?..