САМАЯ ОЧЕШУЕННАЯ СКАЗКА

“Давно мне пора жениться” подумал юноша. И тогда захотел он взять эту прекрасную особу за руку, дабы лучше рассмотреть её, на предмет обручального кольца. Что-то остановило его, и вместо нежной кожи, парень ощутил под пальцами нечто шероховатое, напоминающее шрам. Отпустив руку девушки, он увидел странную надпись на латинском языке, и, нарушив личное пространство милой леди, парень наклонился, чтобы получше рассмотреть этот изъян на прелестной ручке. Но, обладательница гордого шаманского нрава, не растерялась, и, вырвав свою руку, побежала со всех ног в сторону темного леса. Несчастный юноша не мог понять, чем же расстроил юную красавицу. “Неужели я показался ей глупым невеждой?”, подумал парень, и в тот час же решил отправиться в странствие, к магическому источнику мудрости – Камню Знаний. Не знал он, что туда же отправилась и наша героиня – Оксидия. Шел юноша очень долго, три дня и три ночи, и все лишь для того, чтобы найти человека, способного показать путь к величайшей и могущественной кладези знаний. Тем временем, Оксидия уже верным путем шла к этому Камню. Она знала его примерное местонахождение , ибо передалась ей от Отца не только целеустремленность, но и особый магический дар – Интуиция. И на пути к Знаниям, увидела она прекрасного сокола парящего по ночному небосводу. И очень удивилась дочь Шамана, ведь соколы – дневные охотники. Но еще больше удивил её голос птицы, обращающейся к ней. “Пройдешь ты через много испытаний, прежде чем достигнешь Камня Знаний. Путь к нему ты узнаешь только благодаря своему сердцу. Верь ему, и ты дойдешь до конца” Смотрела девушка на сокола словно зачарованная, а когда моргнула, птицы уже не было, словно не было явью это, а наваждением, лишь звезды сверкали своей холодной красотой. “Наверное, это было видение”, подумала Оксидия. И решила лечь спать. На следующее утро девушка проснулась, позавтракала лесными ягодами, что щедро давала ей Мать Природа: земляника, морошка, малина, черника, ежевика; все это было в лесу, увидевшем истинную личину девушки – шаманскую дочь. Она так погрузилась в раздумья, среди теней величавых сосен, что очень испугалась, услышав шорох позади себя. “Лиса”, подсказала Интуиция. Быстро и тихо, юная особа достала свои лук и стрелы. Привыкшая к жизни охотницы племени, Оксидия пустила стрелу точно в цель. “Что ж, не пропадать же добру. Теперь у меня есть много меха, который можно продать и заработать немного денег”. Отправилась в путь юная дева. По прошествию времени, увидела она город, стоящий в тумане. Но здесь все люди были какие-то неприветливые. Да настолько, что даже небо было пасмурным над эти городом. Все куда-то спешили, не замечая ничего вокруг. И когда Оксидия спросила прохожего, “А что же здесь случилось, от чего вы люди в этом городе мрачнее тучи, что парит над нами?”. Не ответил девушке прохожий, лишь чертыхнулся, и быстрее прежнего прошмыгнув в узкую арку, безразлично задев плечом дочь Шамана. Тогда решила охотница найти какое-нибудь животное, ведь с детства обладала даром понимать их. Долго девушка бродила по городу. Пока, наконец, не зашла в парк. И тут ей на удачу, вдалеке, меж деревьев и трав, пробежала черная тень, махнув пушистым хвостом, словно приглашая следовать за ней. Снова девушка бежала по городу, но совсем не смотрела куда, видела она лишь кошку перед собой, а об остальном совсем забыла. В конце концов, когда кошка все же смогла от нее ускользнуть, Оксидия огляделась вокруг, видя обветшалые здания с запустелыми цветниками, окружающими их, а над головой уж не было солнца, только луна одиноко мерцала, освещая путь в темноте. Когда же шаманская дочь завернула за углом, то увидела старый храм. “Зайду в него, там я найду укрытие от холодного ночного ветра”, подумала она и вошла внутрь. Устроившись на скрипучей скамье, девушка еще раз оглянулась на место, что её приютило, и природное любопытство взяло верх. Бродила Оксидия по заброшенным залам, пока не наткнулась в самом отдаленном из них, на фреску. “Парнас”, вот как называлось то произведение искусства. На нем был Аполлон, поэты и, конечно же, Музы. И тут, странница вспомнила свою детскую мечту – стать Музой, быть чем-то важным, быть нужной и полезной кому-то, быть олицетворением искусства. Девушка так замечталась, что совсем не заметила старика; видимо до сих пор хранившего верность своему храму, стоял он возле той же фрески, что и она. “О, старец, не знаешь ли ты, как стать мне Музою?”, промолвила Оксидия. В ответ лишь тишина. И только девушка захотела повторить свой вопрос, как раздался тихий, скрипучий голос. “Истинно ли желание твоё, от сердца ли идет? Не из корысти ли ты ищешь эту гору? Многих повидал, всякие ко мне хаживали: и молодые, и старые; и замужние девы и блудные. Все они ходили за знанием, где находится эта гора. Но в каждой душе я видел лишь жажду богатств несметных, что находятся на Парнасе. ” После монолога старца, девушка задумалась и ответила, “Но я от чистого сердца желаю, стать Музой”, склонился старик пыль стряхнуть, что попала фреску, и молвил, “Что же, если желание твоё, идет от сердца, от души твоей; если это желание всей твоей жизни, то так и быть, я исполню его...Но прежде, скажи мне, поклянись мне, что не расскажешь никому той тайны, что я поведал тебе! И отдай самое дорогое, что у тебя есть” “И как же мне быть? Что такого я могу предложить ему? Ведь я бедна, как самая голодная собака зимой”, подумала Оксидия. “Хотя... у меня есть кое-что”, тихо прошептала она, “Это моя жизнь! Я отдам её тебе” Старец удивленно посмотрел на неё, “Ты уверена, девочка?”. “Да”, все также тихо прошептала странница. “Я не верю в то, что ты сможешь это сделать, вам всем слишком дорога ваша жизнь”, спокойно ответил старик. “Ах, так. Ну тогда смотри же, на что я способна”, воскликнуло юное создание, и схватив с пола храма осколок стекла, она поднесла его к своей руке и когда “лезвие” коснулось её руки, и кровь брызнула на оголенный живот , старец остановил её руку и молвил, “Ох, неужели ты и вправду так хочешь, стань Музой, девчонка?”. Но вместо ответа, Оксидия задала хранителю храма вопрос, “Видишь ли ты кровь, что капает на пол?” “Вижу”, молвил в ответ старик. “Видишь ли ты слезы, что орошают пол этого храма?” И снова получила желаемый ответ, “Вижу” “А теперь скажи мне, видишь ли ты, что душа моя желает этого больше всего на свете?” “И снова я вынужден сказать тебе да...Я решил, я покажу тебе путь к той горе, что так желанна для тебя. Но сначала скажи и ты мне, видишь ли ты алтарь, и камень, лежащий на нем?”. “Да”, прозвучало в ответ “А ты знаешь, что за камень лежит пред тобою?” “Нет, но позволь мне коснуться его”, робко попросила девушка. И шагнула вперед, протянув свою, все такую же тонкую, руку, к камню. Дотронувшись его, девушка поняла, “Так это и есть тот камень, что в детстве подарил мне этот странный ожог?”, сказала она и протянула свою ладонь старцу. “Ах...Не уж то это правда”, внезапно воскликнул старик, “Я искал тебя, везде и всюду, а ты сама пришла ко мне. Ты – Хранительница, ты избрана. Ты та, которой предначертано хранить Камень Знаний, в котором есть ответы на все вопросы во Вселенной...И желание твоё, для меня закон! Хочешь ли ты стать Музой?” “Конечно, хочу. Помоги мне стать ею”, гордо вскинув подбородок в знак принятия величественности своей судьбы, приказала девушка ледяным тоном. “Конечно, Хранительница”, промолвил покорно старец. “Я покажу вам путь, но знайте, это будет очень больно” И не успев опомниться, несчастная Оксидия вскрикнула от боли на животе, “Что ты делаешь со мной?” прохрипела девушка. Кровь стекала с неё, но вместе с ней появилась и карта, словно вырезанная тонким ножом на её животе. “Как ты посмел причинить боль мне, Хранительнице? ”, с болью в голосе воскликнула молодая девушка. “О, Дитя, я так сожалею, что натворил это. Но только через страдания ты можешь узнать истинную дорогу, ведущую к Камню Знания, на гору Парнас” Внезапно боль пропала, точно также, как и появилась. И не теряя ни минуты, Оксидия решила отправить к Камню Знаний, а заодно и как можно дальше от этого места. “Постой, как же я мог забыть, Хранительница?”, сказал старец, “Где же твой суженый, предначертанный тебе судьбою?” “Суженый?”, с искреннем удивлением спросила девушка. “Да, твой Истинный Суженый, твоя Истинная Любовь?”, молвил старец, вторя удивлению в её голосе. “Я не знаю никакой Любви. Никогда не любила и не была любимой...”, горько всплакнула Оксидия. “Суженый твой...Впрочем, ты уже видела его”, со страшной гримасой, бывшей в глазах старика усмешкой, ответил он. “Я много видела мужчин, и все они были безобразны, некрасивы и...”, и тут она вспомнила, того самого юношу, чья красота равносильна собственному невежеству; который был гордым, властным и непостоянным, ветренным как и сам Ветер, гуляющий по земле. “Неужели это...Он?”, спросила Хранительница. “Да, это он”, проскрипел ей старец в ответ, “Твоя самая Истинная Любовь”. И на последней фразе, Оксидия вскликнув от негодования на Судьбу, потеряла ясность взора, и попала в небытие.