disparaissons

Что делать, если вы потерялись?

Шаг первый: Проверить окружение на наличие людей.

— Я чувствую что-то не то в последнее время. Возможно это простое перегорание, ну знаешь, у меня такое часто случается. Не мог бы ты приехать ко мне сегодня? «— Прости, хён, я сегодня должен помочь отцу в компании. Уровень продаж резко снизился, на кону прибыль и репутация. Сам знаешь эти замашки пафосных мажоров.» – в динамике слышится голос вперемешку с помехами. — А ты у нас пафосный мажор? «— Не иначе, Джей Пак собственной персоной. Назначу тебя своим главным помощником, когда документы полностью переоформятся. Тогда точно стану пафосным мажором. Как говорится, спасибо, отец.» — Понял, не буду отвлекать, только не натвори глупостей, Чонсон. «— Я уже давно повзрослел, хён. Доброй ночи, не закрывайся в себе окончательно, скоро встретимся.» Не закрывайся в себе окончательно. Телефон в резком дребезжании соприкасается со стеной. Юноша максимально игнорирует неприятное чувство в горле, что саднит не хуже терпкого алкоголя. Истерики встречают его каждую ночь. Это не первый и далеко не последний раз. Переживал раньше, переживёт и сейчас.

Шаг второй: Если людей поблизости не оказалось, спешите на поиски.

— Хён, ты же никогда не любил ходить в клубы, что случилось? – австралиец недоверчиво покосился на старшего, что крутился у зеркала, поправляя сверкающие цепи на своих чёрных лакированных брюках. — Меньше слов, Джейк-и, – разворачивается лицом к младшему, — Ты готов? — Да, но я всё ещё не считаю, что это хорошая идея. Планируешь напиться? — Я похож на того, кто будет просто напиваться? Клуб - это отличное место, чтобы развеять ненужные мысли. К тому же с нами будет Сону, а он ни за что не позволит мне этого сделать. – улыбается тепло, берёт свою сумку и тянет друга за руку к выходу. Джейк лишь неодобрительно качает головой и вздыхает. Когда такси приезжает в назначенное место, Шим почти смиряется с тем, что ему придётся провести половину ночи в противном клубе, пускай и очень элитном, где простые студенты-алкаши не водятся. Отказать Ли не получается, особенно, когда он своими оленьими глазками сверкает – взгляд потерянный, от этого друга становится невыносимо жалко. И совесть побеждает. У входа в клуб уже красуется блондин в лёгком сером пальто и с раскрасневшимися от морозного ветра щеками. Скрестил руки и, шмыгая, поглядывал на свои наручные часы. Старшие всегда опаздывают, но этот ребёнок и по сей день надеется на остатки их совести. А ещё совсем не научился тепло одеваться, бедолага, только входит во взрослую жизнь. — Давно ждёшь? – самый старший сходу задаёт вопрос, засовывая руки глубже в карманы пуховика и ёжась от неприятного холода. — Ты как ещё в ледышку не превратился? — Всё в порядке, не беспокойся. Заходите первые. – Сону оживлённо начал подталкивать парней ко входу. А когда все поднялись на нужный этаж, увидели, как громадной стеной восстали два высоченных охранника, которые тут же спросили документы для подтверждения личности и оплату. После длительного и изучающего взгляда недоверчивого прищура глаз, мужчина всё-таки пропустил ребят, особенно странно косясь на самого младшего. — Эй, я выгляжу, как ребёнок, что-ли? – недовольно бурчит блондин, вызывая у старших тихий смешок. — Твоё совершеннолетие было три месяца назад, а твои розовые щёчки так и просятся быть затисканными, ещё бы. — Джейк-хён! – мило сердится Ким. На первый взгляд клуб действительно казался элитным. Находился он чуть ли не на крыше тридцатиэтажного здания. Приятный аромат каких-то эфирных масел вперемешку с различными алкогольными коктейлями отчётливо бился в нос. Толпа наряженных в брендовые вещи юношей и дам, что хаотично шевелили телами под оглушительную попсу в колонках. Диванчики с чёрной вельветовой обивкой, расположенные около окон, чтобы сразу с видом на многолюдный и красочный ночной Каннам. Барная стойка, где бегали парнишки в белых рубашках и чёрных фартуках, параллельно успевая знакомиться с девушками и выдавать заказы. Все разошлись – кто куда. Джейк со скептичным настроем ушёл в сторону бара, чтобы изучить меню и заказать несколько слабых, а то и вовсе безалкогольных коктейлей; Сону тут же протиснулся в центр толпы, по-своему начиная двигаться в такт музыки и вызывая бурную реакцию подвипивших людей на танцполе; а Ли же предпочёл сидеть на тех самых диванчиках и разглядывать вечно меняющиеся огоньки по ту сторону стёкол. Во втором часу ночи Сеул во всю живёт, по крайней мере этот всем известный район, где многие люди привыкли развлекаться. Из-за шумной музыки не слышен гулкий рёв проезжающих мимо машин, или реклам на огромных электронных стендах, но парень всё равно улыбается, вспоминая приятные моменты из прошлого. Сейчас спокойно. Может Ли и блуждает в собственном разуме, пытаясь найти ответы на какие-то собственные вопросы, может и чувствует себя брошенным большую часть времени, может и накручивает всё это в силу своего, увы, не сладкого характера, но конкретно в этот момент мозг совсем отключается, хотя в его крови не больше нуля процентов алкоголя. Забавно. Быть может, посидит так ещё немного и разберётся во всём с корнями. Из мыслей его выводит чья-то ладонь на собственном плече. — И чего это такой красивый парень сидит один? – высокий юноша, лет двадцатипяти, с чёрной чёлкой, опрятно уложенной на лбу, присаживается рядом. Взглядом изучает, обходя каждый миллиметр лица напротив, будто пытаясь узнать старого знакомого. — Кто сказал, что я без пары? – язвит Ли, надеясь, что незнакомец уйдёт, поняв наитончайшие намёки. — А кто сказал, что я претендую на место вашего партнёра? – надо же, заинтриговал. — Как минимум ваше внезапное внедрение в моё личное пространство. — Прошу прощения. Кей, – протягивает руку, – Рад знакомству. — Ага, – неуверенно принимает рукопожатие, – Хисын. Парень интересный, вполне подходит на роль нового знакомого. — Вы... какого года рождения? — Две тысячи первого. — В таком случае я могу обращаться неформально. – в ответ Ли только пожимает плечами, удобнее устраиваясь на мягком диване, слегка прикрывая глаза, чтобы не травмировать их лишний раз мелькающими светодиодами. Громкие басы неприятно вбиваются в виски, но может новое знакомство действительно сможет заплатать пустующую дыру в груди, где по идее должно биться сердце. — Может потанцуем? Выглядишь помятым. – юноша пытается перекричать шумную музыку. — Так себе комплимент для первой встречи. — Я же говорил, что не претендую на звание твоей пары, так что могу себе позволить испортить твоё первое впечатление о себе. Что-то случилось? Ли издаёт смешок, переводя свой чуть затуманенный и уставший взгляд на парня сбоку. Было лучше, когда он молчал. Теперь же он снова начинает что-то говорить. — Боже, не знаю о чём ты там думаешь, но порой незнакомцу выговориться легче. Ты же пришёл в клуб, так прекращай страдать и повеселись наконец. — Аналогично, друг мой. Не уверен, что в клубах проводятся сеансы у недопсихологов. — Как знаешь, но если вдруг надумаешь, я у барной стойки. – салютует пальцами и отдаляется в толпе абсолютно незнакомых Хисыну богачей. Ли было уже почти расслабился, вновь принимаясь за разглядывание огней в панорамных окнах заведения, как вдруг его телефон завибрировал в кармане брюк. Парень специально переключил полноценный звонок на вибрацию, чтобы в клубе, будучи оглушённым музыкой, легко заметить входящий вызов, но как только он увидел кому он понадобился в такое время, тут же пожалел. «— Хён? Ты сейчас свободен?» – Чонсон звучит тихо и хрипло. Хисын молчит. «— Алло?» Он всё ещё молчит, закусывая губу, чтобы не заплакать от внезапно нахлынувшего чувства обиды по отношению ко младшему. В динамике слышится понимающий вздох. «— Можешь хотя бы в коридор выйти, чтобы музыка не мешала? Я хотел поговорить.» Хисын сбрасывает звонок, резко жмурясь и напрягаясь всем телом. Ему и стыдно, и обидно, и тошно вдруг стало от себя самого. Если честно, именно его поведение в их паре смахивает на донсэна, но уже без разницы. Ли понимает, что сейчас алкоголь необходим ему, будто тот сможет открыть второе дыхание и заглушить монстра в его грудной клетке, готового рвать и метать. — Ты платишь. – Хисын присаживается рядом с Кеем и устало трёт виски, морщась от того, что теперь он был ещё ближе к колонкам. Но, что странно, он нигде не видел Шима, который минутами ранее сидел в этом же месте. — Так и знал. – смеясь, старший пододвигает к Ли стакан с пёстрым содержимым внутри и жестом указывает, мол, возьми на здоровье. — Это что? — Санрайз. — Похвально. Хисын делает первый глоток, блаженно прикрывая глаза. Холодок пробегает по телу, и парень принимает более расслабленную позу, упираясь локтями о столешницу. Стало легче. А потому он опустошил стакан за считанные минуты, при этом находясь под чутким наблюдением старшего. Было мало. Ли хотел забыться. Забыть свои необоснованные обиды к одному особенному человеку. Он даже не замечает, что его телефон снова завибрировал, оповещая о новом уведомлении. — Ещё хочу. Покрепче. — И почему у меня плохое предчувствие... – задумчиво тянет Кей и подзывает уставшего, немного взбалмошного бармена, чтобы заботливо заказать ещё парочку коктейлей для разбитого младшего, на которого эмпатичному парню даже смотреть больно было.

***

— А тут соджу есть? – еле проговаривая все слоги, Хисын, шатаясь, хватает старшего за предплечья, будто тот его единственная опора, а всё, кроме него – мифические недоразумения. — О нет, тебе пора заканчивать. — Но хееен, ты не можешь меня вот так бросить. — Надо же, когда ты был скучным и адекватным, ты нравился мне больше. Нет, правда, Хисын, ты уже час пьёшь. Где твои друзья? Уверен, ты не один пришёл. — Джеюн-и и Сону-я? – задумывается Хисын и внезапно начинает кричать на весь клуб, с трудом перекрикивая оглушительную музыку из колонок. — Ребята! Вы где?! — Успокойся ты. – Кей незамедлительно затыкает ему рот собственной рукой, неловко оглядываясь по сторонам. Всем плевать, слава Богу. Телефон в кармане Хисына снова коротко вибрирует, заставляя его неуютно поёжиться, больше не предпринимая никаких действий. — Я пошёл за соджу, пока. – он глупо улыбается и встаёт со своего места, направляясь к выходу и оглядывая охранников с таким искренним интересом, будто видел их первый раз в жизни. Кей даже сказать ничего не успевает, только уже вслед кричит ему что-то про куртку, но Хисын не слушает. Он в одиночестве спускается на лифте и толкает тяжелую дверь. Мир ощущался таким большим, а Хисын маленьким и беззащитным. Он было подумал, что от алкоголя у него начались галлюцинации, ведь видеть Чонсона напротив себя было что-то из разряда вон выходящего. Младший был вполне реальным, его глаза блестели в темноте, а покрасневший нос мило морщился от мороза, пока сам парень отречённо рассматривал свои ботинки, на которых снежинки не таяли. Хисын шмыгает, что заставляет Пака обратить на него внимание. — Хён? Где твоя куртка? – в его глазах бушевало беспокойство, и он тут же подошёл к старшему, дожидаясь от него ответа. — И правда, где же она... – Ли оглядывается по сторонам, после чего виновато поджимает губы. — Я наверное потерял её. Чонсон резко выдыхает, зажмуривается на мгновение и берёт заплетавшегося в ногах хёна за руку, отводя его в сторону своей машины, а затем сажает несопротивляющегося парня на заднее сидение, надёжно пристёгивая ремнём. Безусловно Пак понимал, кто виноват в таком состоянии Хисына. Поэтому, сидя за рулём, он кусает губы до крови и кулаком беззвучно ударяет по своей коленке.

***

Хисын мирно посапывал даже когда они доехали до его собственного дома. Он выглядел таким спокойным и умиротворённым, каким младший не видел его давно. Обычно старший нервозный, находится в куполе своих отнюдь не позитивных мыслей и думает обо всём слишком много. Но сейчас он представлен перед Чонсоном, как что-то бесконечно хрупкое, что надо оберегать от любого воздействия внешнего мира. Его ресницы подрагивали, а уголки губ изредка поднимались, будто ему снится что-то хорошее. Пак хочет чуть дольше сохранить такое состояние его любимого хёна. — У меня правда было слишком много дел... – шепчет едва различимо, поправляя чужие волосы, от которых исходил приятный аромат свежести и чего-то слегка сладкого. Порядком протрезвевший Хисын нехотя разлепляет сонные глаза и не на шутку удивляется, увидев перед собой Чонсона. Который раз. — Где я? — Почти дома. Ли морщится, пытаясь вспомнить то, что происходило около часа назад, но перед глазами только картина, когда там, у входа в клуб, он увидел младшего. — Зачем ты приехал? — Я писал тебе сообщения, но ты не ответил. Почесав затылок, Хисын вытаскивает из заднего кармана брюк свой телефон и открывает мессенджер. «Ты где? Я еду» - 00:34 «Джейк сказал адрес, выйдешь?» - 00:59 — Ох, извини... А где Джейк и Сону? — Думаю всё там же, но Джейк обещал забрать твои вещи и завтра отдать. Ты все ещё пьян, я провожу тебя до квартиры. — Ты хотел поговорить о чём-то? – накатила внезапная волна храбрости от выпитого алкоголя. Он был прав, это действительно помогло. — Ты не в лучшем состоянии для разговоров. — А ты ничуть не изменился. Я было подумал, что у тебя совесть проснулась, но это, видать, слишком недоступно и роскошно для тебя. – Хисын на пробу пытается встать и вылезти из машины, но ватные ноги не позволяют, и он почти ударяется макушкой головы о дверь. Джей заботливо придерживает и его и помогает подняться, но старший недовольно вырывается у него из рук. — Я не валяюсь на кровати вместо того, чтобы приезжать к тебе, хён. Работа это серьёзно. Уж прости, не хочу обесценивать твои чувства, но то, чем я занимаюсь совсем не шутки. — Да я всё прекрасно понимаю, не стоит оправдываться. Но раз мы совсем не контачим, есть ли смысл продолжать общаться? Думаю, это действительно то, чего я хочу. — Не неси бред. — О нет, это вовсе не бред. Ты исчез, Чонсон. Когда мы в последний раз нормально общались? — Тебе надо отоспаться, пошли. — Даже сейчас вместо того, чтобы остаться со мной, ты пытаешься уйти... – старший одними только губами проговаривает и опускает свой взгляд на протоптанный и загрязнений людьми снег на дороге. Они стоят близко. Хисын стоит на своих дрожащих ногах и спиной упирается о машину, старательно пытаясь не свалиться на землю. А младший стоит в полуметре от него, устремляя свой глубокий взгляд прямо в потерянные и уставшие глаза хёна, где от горящих искорок и следа не осталось. — Мне тоже не хочется вот так исчезать из твоей жизни, хён. Но я абсолютно ничего не могу сделать с этим. — Ты правда ничего не понимаешь? Чонсон поджимает губы в тонкую линию и многозначно кивает.

И наконец, кричите о помощи.

— Я пошёл. Искренне надеюсь, что у тебя всё в порядке на работе будет. Но, думаю, это конец. Хисын, оттолкнувшись от холодной поверхности, отходит от машины где-то на метр, всё ещё не ощущая под ногами твёрдую опору. Но Джей внезапно притягивает его к себе, сжимает в объятиях его худое тело в одной рубашке, будто Ли – самый драгоценный для него на всей земле. Но ведь это правда. Младший утыкается носом в его шею, руками слишком крепко обнимает его спину. Настолько, что его костяшки на пальцах болезненно побелели, но отпускать старшего сейчас – последнее чего бы хотел Пак. Он безумно скучал по теплу их объятий и даже не помнил, когда они в последний раз вот так крепко прижимались друг к другу. Хисын поднимает взгляд на небо, чтобы остановить поток внезапно нахлынувших слёз. Кончики его пальцев зудят от зверского желания прикоснуться, почувствовать, что младший действительно рядом, что он не ушёл, не забыл. Хочется вдохнуть его аромат полной грудью и никогда не отстраняться, но если он даст слабину, то пожалеет об этом решении через считанные мгновения. Поэтому Хисын стоит, не двигаясь, не находит в себе силы оттолкнуть его. Он откровенно пьян, но бушующие чувства к Чонсону заглушают какие-либо другие факторы. Младший недосягаемый обычно, но сейчас он добровольно льнёт всё ближе и ближе. Это разбивает в Хисыне всё и окончательно. У него сердце щемит от осознания, что Чонсон даже не представляет, какие чувства он вызывает у старшего. — Хён, обними меня... — Ты должен отойти. На этот раз ломается младший. И тихим, дрожащим голосом начинает. — Я решил работать на полную ставку, потому что боялся, что слишком привяжусь к тебе, – он отстраняется и аккуратно берет в свои руки ледяные ладони старшего. — Я думал это из-за того, что ты просто заботился обо мне слишком много, но даже на работе я не переставал думать о тебе. Это не проходит, хён. — Поэтому ты... – Хисын резко поднимает глаза на младшего и смотрит на него из-под длинных ресниц. — Да. — Мы два идиота. Они молчат долгое время, рассматривая поблеьневшие лица друг друга в темноте, пока Чонсон вдруг не произносит: — Тебе холодно. — Меня алкоголь греет. — Я серьёзно, хён. — Ну так сделай что-нибудь. — Ты явно с ума сошёл. Чонсон начал расстёгивать пуговицы на своём пальто, но Хисын остановил его, придерживая своей рукой его запястье. — Ты совсем намёков не понимаешь? — Подожди ты. И он, откинув руку старшего, продолжил. Когда морозный ветер забрался внутрь, под его свободный свитер, когда по телу пробежали тысячи мурашек, он подошёл вплотную к Хисыну и укрыл его своим пальто, насколько это было возможно. Их тела плотно прикасались друг к другу, а лица находились совсем-совсем близко. Так, что Пак мог ощущать дыхание старшего на кончике своего носа. Хисын руками пролезает внутрь куртки и обхватывает талию Чонсона, прижимаясь ещё ближе к нему. Наконец-то стало тепло. — Ты ведь не уйдёшь больше? – шёпотом спрашивает старший. — Только с тобой. – так же шёпотом отвечает младший.

Поздравляю, вас нашли.