Я осыпаю тебя...

***

Я осыпаю тебя, сломленного, цветами вечными, будто день потерял в них свои лучи. Надломленная линия твоих бровей дрожит, ресницы трепещут, как крылья умирающей бабочки. Как же ты хрупок, твоя душа тоньше первого осеннего льда. Трон на который ты насильно посажен осыпан алмазами и золотом, одного за пёстрыми драгоценностями не видно. Костей. Они трещат под твои невесомым телом, так как если бы оно весило тонны. Твои пьяные глаза молят меня об освобождении. Поцелуем Иуды осыпая мои дрожащие руки твои уста скрывают правду и лгут. Шипы цветов вонзаются в твоё чело, прорастая в сосуды, поглощая сломанные тобою судьбы. Мне, ныне быть твоим слугой, быть судьёй тебе и последним другом. Опий змеится в сознании, смущая тебя, и без того безумного. За то, прощу тебя. Изнутри ещё не мёртв. В тебе теплится жизнь, размером лишь со слабый, немощный росток. Никчёмен в своей физической силе и буре внутри вырывающей корни сознания. К чему ты молишь о свободе, дрожишь передо мной как грешник перед богом? Цепляешься за подолы моих одежд, как за единственную соломинку, что поднимет из адовых колец. Кто же я в твоём сердце? Зачем смотришь на меня своими пустыми глазами? Ждешь ли ты, что я зажгу в тебе искру? Я зажигал тебя, как мокрые спички, как зажигалку без газа. Я будил тебя из раза в раз, отгонял кровожадные кошмары. Но твоё высокомерное «я», твоя гордыня сама загнали тебя в угол, кусая тех, кто протянул руку для помощи. Перста твои хватаются за окровавленные шипы и рвут их. Но уже поздно, они почти оплели твоё тело. Ты ещё жив, но не опий теперь царствует в твоём обветшалом теле, а свинец. Откинь высокомерие. Глумливый смех твой стихнет когда за спиной кости затанцуют польку. Ты более не хризантема в саду Господнем, а жалкий сорняк, что растёт на дорогах земных забот. Не лей напрасных слёз, что тебе, скрывающему истину своего шаткого сердца. Я уже не помню, любовь ли я ощущаю к тебе, или жалость. Ты истаял на моих глазах, рассеялся по моему дыханию. Не обвиняй чистых, не прогоняй любящих, не верь сладкому. Не причиняй вреда уходящим и заранее прости приходящих. Не жертвуй когда того не просят, а иначе, благими намерениями вымощена дорога в ад. Никто кроме Лукавого не протянет тебе руки, дабы обнять. Даже я, что очарован был фонтаном жизни, бьющим из твоей груди боюсь тебя. В слабости нет постыдного. В слезах нет опасного. Испитый тобой до дна. Сломленный тобой не единожды, я осыплю тебя цветами. Ядовитый пиерис точно вода скатывается со впалых щёк. Ныне я твой судья. Мне быть палачом. Засим…