Поединок

Зона — суровое место, в котором люди научились выживать.

Сталкеры объединялись в группировки и преследовали собственные интересы.

За идеалы, они готовы были убивать себе подобных.

Могут ли люди объединиться, в случае общей опасности?

Могут… но не в Зоне.

***

Холодный ветер. Раннее утро. Солнце только восходит, озаряя своими лучами многоэтажки. Они стояли здесь слишком долго. Даже очень. Вчера ночью шёл сильный ливень. На асфальте остались лужи. Сырость, грязь, а сверху ещё и аномалии с кровожадными мутантами, которые так и ищут способ вгрызться в очередного сталкера. Припять же была особым местом.

Местом, откуда не возвращаются живыми.

Что одиночки, что группировки — пытались осесть здесь. Найти побольше артефактов. Исследовать неизведанные территории, а кто-то даже собирался охотится на новые виды Чернобыльских тварей. Город-призрак манил своей таинственностью, и по прежнему остался нелюдимым местом, даже после разгрома «Монолита». Вот и очередная группа «Долга», направленная в Припять — была полностью разгромлена. Кто от мутантов, кто от зомбированных полёг. Оболочки нынче агрессивными стали. В крайнем случае, кому-то везло меньше, и они попадали прямо в аномалию. В суматохе удалось выжить лишь одному счастливчику. — Штаб… штаб, это Ганс. Как слышно, приём? — уже в который раз пытался связаться бедолага. Мужчина осел в одной из многоэтажек, устроившись рядом с выходом в коридор, что вёл в холл. — Штаб, говорит сержант экспедиционной группы. Меня слышно, приём? — и снова крах. Попытки долговца связаться со своими на «Баре» — не увенчались успехом. Надежда трескалась, и разбивалась об стену. Решив не тратить время, боец приближается к оконному проёму, сняв «калашников» с ремня. Не зря, ведь именно в этот момент, долговец заприметил свою главную проблему на данный момент. Лист и Моряк вступили в «Свободу» давно. Были как не разлей вода. На все ходки ходили вместе. Во время боя так же крыли друг другу тылы. Два дня назад, их отряд во время очередной разведки — угодил в Пространственную Аномалию. Многие «свободные» свихнулись в тот день. Постреляли друг друга, да в Листа шальная прилетела. Остались два кореша одни, и чудом сохранили рассудок, пока не выползли из аномалии около часа назад. Поскольку Лист был ранен, а медицины было на донце — товарищу пришлось тащить трёхсотого самому, закинув его руку себе за шею. Они намеревались покинуть Припять как можно быстрее, до наступления очередной темноты. Ганс понимал, что эти гады направляются прямо сюда. Устроят здесь перевал на пять минут, чтобы сменить загрязнённые бинты раненого зелёного. Сочувствовал ли им служивый? Ни в коем случае. Это — два потенциальных противника, которых нужно уничтожить. Они сами выбрали свой путь в Зоне. Никто их не принуждал. — Сука, ноги уже не держат. Капец как хреново мне, брат… — стиснув зубы, сдержанно выговаривается пострадавший. — Не дрейфь — прорвёмся! Я тебя дотащу, ты главное глаза не закрывай. Щас, в многоэтажку заскочим, и я тебя подлатаю. — ободряюще твердил Моряк. — Ага… дотянуть бы. — Слышь, бедолага. Кто за Аринкой то ухаживать потом будет? Я что-ли? — Да завали, а… — Во-о-от, правильно. — хмыкнул свободовец. Оба на прицеле брошенного «должника». Красный целился то в одну голову, то во вторую. Он точно знал, что третьего гостя с распростёртыми объятиями — они не примут, а значит… надо действовать. Первой целью Ганса, разумеется, был здоровый нарик. С раненым разобраться будет всяко легче, чем с его дружком. Прицел. Задержка дыхания… без «коллиматора» было труднее. В любом случае, палец мужчины плавно надавливает на курок винтовки. И именно в этот момент, Лист обращает внимание на странный силуэт в окне, спеша предупредить напарника. — Враг… враг, Моряк, в окне! — хрипит трёхсотый. Звучит автоматная очередь. Более здоровый свободовец успевает среагировать, и толкает раненого за ближайшую, сдавленную машину. Сам, под свист пуль — перебегает на другую сторону улицы, скрывшись за огромным, мусорным баком. В воздухе продолжал летать свинец, врезаясь во всё, что только можно. План Ганса провалился, так что теперь без разницы, кого первым отправлять на тот свет. Позиция раненого была более уязвимой, и открытой, чем у Моряка. — Лист, не высовывайся, понял?! — мужчина срывается на крик. Быстро передёрнув затвор винтовки «М4А1», зеленый высовывается, и даёт должнику ответку, подавляя противника. — Отползай, живее! — советует Моряк. Лист, болезненно захрипев, всё же пересилил боль, и медленным ползком стал приближаться к укрытию напарника. И как только у Моряка кончился магазин, то Ганс не заставил себя ждать. Короткая очередь по укрытию свободовца, а затем, в поле зрение попал едва заметный трёхсотый. Быстро сообразив, сержант совершил несколько точных выстрелов. Две пули попали прямо в бок. Одна в правое предплечье, вызвав со стороны Листа болезненные, сдавленные крики. — Сука, ты, бля! — озверев от злости, Моряк высунулся, и дал ответную очередь, вынудив должника вновь заныкаться, да не вылезать. — Лист! Лист, мужик, живой?! — лишь разок взглянув на раненого, анархист быстро убедился, что его напарник скончался то-ли от болевого шока, то ли ещё одна шальная прилетела куда посерьёзнее. В любом случае, один из свободовцев затих. — Твою мать… тварь! — мужчина поджал губы, отчаянно ругаясь на противника. Отчаянно, но не теряя голову. Товарищ погиб, и это уже не исправить. Лист мог бы выжить, но Моряк не справился с прикрытием. Тогда, месть за друга не заставила себя ждать. Свободовец выпрыгивает из-за угла, и бежит прям ко входу в здание, предварительно, навскидку расстреливая окошко комнаты, в котором запрятался неприятель. Услышав, и поняв, что враг оказался в коридоре дома — Ганс тут же сместил позицию. Рывком, мужчина приблизился к выходу из комнаты, и встретил впереди убегающего свободовца. Стрельба вслепую не заставила себя ждать, но все пули летят мимо. Обстоятельства позволяют Моряку прошмыгнуть прямо в холл многоэтажки, оббегая колоны. Ганс в свою очередь, последовал за ним, на ходу выдёргивая, и вставляя новый, полный магазин. Времени на пересчёт патрон не было. Слишком напряжённая обстановка. Моряк искал более выгодную позицию, чем его оппонент, но и это было опасно. В ту же секунду, мимо пролетает шальная пуля, врезавшись в колонну справа. Ещё несколько «семёрок» громят соседние опорки, но никак не достигают желаемую долговцу цель. Момент, и анархист резко тормозит, совершает разворот, и вскидывает натовскую пушку, зажав спусковой крючок. Отдачу контролировать было не прям таки трудно, но разброс пуль в стрессовой ситуации — давал о себе знать. Ганс вовремя успевает прокатиться по полу к ближайшей колонне, вжавшись в неё. — За Андрюху ответишь, сволочь! — выкрикивая мстительные фразы, свободовец метнулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Подловив момент, сержант Долга снова отвечает неприятелю очередью, но не попадает. В холле, на самом деле, весь лестничный пролёт не был закрыт стенами вплоть до самой крыши. Отсюда открывался хороший обзор на весь первый этаж, да и в целом, позиция была явно удобнее. Моряк оказывается в более выигрышной позиции, когда оказывается сверху. Высунувшись, анархист стал поливать бойца свинцом, всё время двигаясь в сторону стеночки, которая послужит мужчине неплохим укрытием. Ганс тоже не дурак, не вылезал и не шёл на рожон. Скорее, пытался разобраться с врагом более тактичным методом, выманивая его, и подлавливая в неудобные тому моменты. — Гад! Что, понравилось раненого убивать? У него семья была, урод! — продолжал Моряк, пока те обменивались короткими очередями, и частыми сменами позиций. — Какая жалость, блять, не поверишь! — сарказмом отвечает боец, в спешке меняя ещё один магазин, выругавшись. — Ты отсюда живым не уйдёшь, пернатый. — Закрой свой рот, и сдохни уже наконец! Перестрелка бы затянулась ещё на пару минут, если-б Ганс не вспомнил о гранате на поясе. Даже о трёх. Подобрав момент, мужчина выхватывает с пояса «РГД», выдёргивает чеку, и прямо из-за угла швыряет её прямиком на второй этаж. «РГД-ха» падает прям под ноги Моряка. У Анархиста вся жизнь перед глазами пронеслась, но сдаваться рано. Свободовец, не успевая до этого сменить магазин — спрыгивает со второго этажа. И как раз в этот момент, происходит взрыв, задевающий свободовца. Взрыв, который так же заставляет несколько колонн потрескаться, а некоторых даже содрогнуться, и грохнуться на пол. От всего этого, в холле поднялась пыль. Моряк лежал за разваленной колонной, весь помятый, и едва соображающий, что происходит. Осколки может и не прилетели, зато ударная волна накрыла неплохо. А Ганс в свою очередь, ничуть не пострадал. Высунувшись из-за угла, он окидывает второй этаж взглядом, не видя соперника. Именно в это время, анархист, лежащий вне поле зрения — аккуратно переворачивается на спину, и дрожащими руками дотягивается до винтовки. Кое-как нащупав ещё один магазин в разгрузке, свободовец вставляет новый. Характерный, механический звук затвора — услышал долговец. Вскинув калашников в сторону разрушенной опоры, Ганс накрыл её автоматной очередью, подавляя контуженного анархиста свинцовым огнём. — Сука… задолбал, «чёрт пернатый»… — тяжело вздыхая, шепчет себе «свободный». Сдаваться всё ещё рано. Как только у Ганса кончился магаз, то Моряк резко приподнялся, высунул «М4», и открыл ответный огонь, не особо глядя, куда летят «подарочки». Под суету, и поднимающуюся пыль от врезающихся пуль — Ганс пытается уйти от огня, отходя в бок. Он не успеет перезарядиться, так что, в ход снова идёт «РГДха», которая методично валится прямо рядом с Моряком. В этот раз, свободовец не подорвётся. Мужчина хватает «лимонку», и швыряет её назад. Сержант Долга, конечно, хотел было отступить, но когда ему прилетела своя же граната, то исход был не самым лучшим. Боец не успел занырнуть за колонну полностью, а тут уже взрыв. Пока Моряк поднимался на ноги, и перебегал в сторону, Ганс в это время орал от дикой боли, свалившись всем своим весом за укрытие. Осколки гранаты попали прямо в правую ногу, вызвав неслабое кровотечение. Неудивительно, что красный прямо сейчас мучался, и чуть ли не рыдал от внезапного ранения. Но долговец быстро соображает, что вместо бесполезных криков — нужно спасать себе жизнь, и продолжать бой. Дрожащими ладонями, Ганс вытаскивает с разгрузки жгут, и туго завязывает его чуть выше открытой раны, предварительно согнув ногу в колене. Затянув повязку как можно потуже, Ганс тянется вслед за обезболивающим. Но его самолечение прерывает анархист, который наступает прямо на укрытие противника, обстреливая его. В тот момент, сержант быстро поднимается на ноги, и делает марш бросок к другой колонне, чудом избегая летящих пуль. Адреналин бил по венам, и на какое-то время, позволил забыть о адской боли, и игнорировать ранение. Тем не менее, Ганс всё же хромал, так ещё и автомат выронил, который остался на прежней позиции. Теперь же, стоя за углом, мужчина вытаскивает из кобуры пистолет «ТТ», а в другую руку выхватывает потёртый, армейский нож. — Ты за это ответишь, анархист херов… — тихо фыркает должник, сжав запасной ствол покрепче. И ведь Моряк знал, за каким углом находился враг, но не знал — с какой стороны тот выскочит, и КОГДА выскочит. Ждать ублюдка уже не было терпения. Рёбра, кажется, у свободовца и вовсе сломаны. Скорее всего, после неудачного приземления от последующего взрыва. В любом случае, зеленый начал медленно приближаться, затаив дыхание. Двигался он по правую сторону, и вскоре, приметил торчащую, раненую ногу бойца. Ганс почуял опасность, и сделал верный шаг, метнувшись налево. В ту же секунду, прошлую позицию сержанта начали обстреливать. Моряк поспешил нагнать противника, но Ганс решает идти в резкое нападение, выпрыгнув из-за угла, и занося лезвие ножа над анархистом. Последнему удаётся поднять винтовку перед собой, остановив служивого. В таком положении они пробыли пол секунды, после чего, Ганс пинает свободного коленом в живот, и выбивает «эмку». Моряк издаёт истошный рык, прежде чем увидеть, как дуло пистолета целится ему в рожу. Перехватив вооружённую руку, и чудом удерживая её — анархисту удаётся спасти себе жизнь. Невольно, сержант совершает два выстрела в потолок, а после, пистолет был также отброшен в сторону, но уже свободовцем. В ходе рукопашной драки, оба мужчины валятся на пыльный пол. Ганс напрыгнул на жертву сверху, занося нож. От этого, Моряк защититься не успел. Лезвие глубоко вонзается в левое плечо, разорвав ткань костюма. — ДА СДОХНИ ТЫ НАХУЙ! — холл залился эхом надрывистого вскрика. Безусловно, свободовцу было ужасно больно, и именно так получилось выплеснуть свои эмоции. Резкий пинок прямо в грудь Гансу, отбросил бойца Долга назад. Анархист вцепился рукой в нож, и со звуком рвущейся плоти — выдернул его, бросив куда-то в бок. И Моряк наносит ответный удар. Только должник собирался встать, как за его ноги цепляется свободовец. В процессе потасовки, Ганс заезжает кулаком прямо в челюсть мужчине, но и это не останавливает озверевшего анархиста. Он хватается за руку сержанта, и вцепляется в неё своими зубами. Прокусив аж ткань комбинезона, зубы Моряка добрались до кожи. Челюсть сомкнулась, сдавливая конечность бойца. Свободный прокусил руку до крови, выдавливая из соперника болезненное шипение. Со всех сил дёргая руку, Гансу удаётся отбросить бешеного гада от себя. Затем, тяжелое дыхание. Взгляд сержанта падает на лежащую в стороне «М4», к которой он сорвался. Моряк не мог упускать цель. На поясе всё ещё был пистолет «Кольт», который тот выхватил, отползая назад. И только должник подхватил винтовку, и развернулся, как его встречает несколько выстрелов из сорок пятого калибра. Все три пули попадают в бронежилет с разгрузкой. Две ломаются о пластины, а третья попадает прям по чеке гранаты, сбрасывая её. Ганс понял, что подорвётся прямо сейчас. В спешке, бросив ствол, и вырывая с себя разгрузку — мужчина бросает её, и быстро хромает к соседней колонне. А Моряк тем временем бросился за угол, прежде, чем очередной взрыв настиг его. В холле опять поднялся дым. Возникла тишина. Ганс стоял в укрытии, тяжело дыша, и сжимая кулак повреждённой руки. Разгрузке конец. Калашников лежит далеко. Пистолета рядом нет, как и ножа. У противника осталось запасное оружие. Жгут на ноге во время потасовки — почти что развязался, позволяя крови течь дальше. Моряк был в сидячем положении, облокотившись на стену. Руки ужасно тряслись, держа под прицелом две возможные стороны, откуда может появиться враг. Взгляд мужчины уже был мёртвым, и пустым. Ножевое ранение на плече продолжало кровоточить. Густая кровь стекала по грязной, зелёной форме вниз. Оба соперника были ужасно вымотаны. Каждый хотел просто уйти. Если бы только человек был способен на взаимопонимание. На помощь своему же виду. На сочувствие, здесь, в Зоне. Если бы они просто… договорились? Ганс срывается с места, и бежит прямо к автомату. Секунды, мгновения. Зрачки Моряка широко раскрываются. В ушах гул, а сердце бешено стучит. Палец плавно нажимает на спусковой крючок, выпуская пулю. Она врезается прямо в спину долговца, заставляя его замереть на месте. Последующий выстрел приходится в грудь, и последний, добивающий — адресован точно в голову. Пуля сорок пятого калибра насквозь пробивает мужчине в красно-черной форме затылок, и вылетает через глаз, а после, через глазницу противогаза. Фигура рухнула наземь, больше не двигаясь. Руки свободовца продолжали трястись, а взгляд окончательно пустеет. Он снимает с себя свой противогаз, и бросает его в сторону, подняв взгляд на потолок. В воздухе витает пыль. Мгновения теперь кажутся вечностью. Солнечные лучи, вскоре, пропадают, а победитель «Поединка» не сдвинулся с места. Каждое дыхание давалось с трудом из-за повреждённых рёбер. Солнечную Припять накрывает тёмная мгла, позволяя мрачным существам проникнуть в самые закоулки города-призрак.

Они сражались за свои идеалы, и получили то, что заслуживают.