Sweet dreams, baby...

      — Эй, Нобу, — едва складывая звуки, крашеный парнишка нащупал футболку рядом лежащего друга и начал тормошить. — Нобу!.. — в ответ последовало невнятное пьяное мычание. — Пиво закончилось, — в ответ вновь мычание, но уже складывалось в слова: „Мы же покупали два блока”. — Нобу, ты выпил бо́льшую часть, периодически ещё успевая выблёвывать в унитаз.       Он встал и огляделся вокруг. Тут кажется было чисто, не считая разбросанных алюминиевых банок, упаковок от самых разных снеков к выпивке и брошенной одежды. Син, пробравшись к выходу из комнаты, направился в ванную, где и смыл с себя пелену сна и капли пива. И всё же лицо знатно припухло. Ввалился Нобу, рухнул перед унитазом и снова опустошился.       — За столько лет не научился пить, — съехидничал его друг, только недавно выбывший из школы.       — Легко говорить малолетке, осуждённому за употребление травки, да? — блондин повернулся на него, а затем вновь принялся к своему делу. — Как ты вообще выбрался?       — За меня внесли залог.       — Син, твои контакты с богатенькими женщинами меня поражают.       — У тебя самого жена — порномодель.       Внезапно Нобу встрепенулся и отлучился от чудом не запачканного ободка. Он прошёл по всему дому и посмотрел во все комнаты, но не нашёл того, кого искал.       — А где она?       — Не задавай глупых вопросов. На съёмках конечно, — фыркнул парень. — Идём завтракать.       Оба были явно не в самом шикарном настроении, так что и сил не хватало на то, чтобы хоть что-то готовить. Заглянув в холодильник, первым делом они обнаружили какие-то покупные сэндвичи с тунцом, которыми они и будут лакомиться. При выборе напитка они не стали долго думать.       — Ну... пиво же сытное... Да? — Нобу, неловко улыбаясь, достал из-под пакета с помидорами заначку в виде двух баночек алкогольного.       Так парни и начали свой скудный, но вполне сытный завтрак.       — Хей, а как там Нана? — внезапно вспомнил блондин, придвинувшись к Сину.       — А? Комацу Нана?.. Она наверное сейчас очень расстроена, в тысячу раз больше, чем мы. Она же любила её, понимаешь?       — Давай позвоним и спросим хотя бы. Нам всем нужно держаться вместе, чтобы не уйти вслед за Реном и Наной.       Парнишка кивнул и, достав свой телефон, набрал номер Хачико. Долгие гудки, а затем:

„Нана слушает”

      — Мама, привет, — изобразив радость, выдавил Син, чувствуя, как подрагивал её голос.

„Ой, Син. Как вы? Ясу сказал, что вы сейчас слишком много пьёте. Это вредно для вас, пусть вы и запиваете так горе.”

      — Не правда! — подскочил блондин.

„Нобу рядом с тобой? Передай ему трубку. Здравствуй, Нобу. Я очень сожалею тебе. Я знаю как была важна для тебя Нана, и потерять двух близких друзей для тебя... то же самое, что умереть самому.”

      — Хватит обо мне. Как ты себя чувствуешь?

„Я...” — послышались всхлипы. — „Мне очень больно. Я не нахожу себе больше места. Я везде чужая, пока со мной нет Наны.”

      — Мама-сан, скажи где ты, — вмешался обеспокоеный Син.

„Наша квартира 707.”

      — Мы скоро будем, никуда не уходи, — разговор окончен.       Бежать по лестнице дело хоть и трудное, но в этом случае — необходимое. Их сердца замирали при одной только мысли, что их любимая Хачико может сделать что-нибудь с собой от горя. С каждым лестничным пролётом становилось всё страшнее, ведь там плачущая Нана, а это самая ужасная картина, какую они могли бы увидеть.       Но, открыв дверь, первое, что попалось им на глаза — спина Ясу.       — Лысый! — воскликнул Нобу и кинулся в его объятия, где уже находилась Хачи. К ним присоединился и Син.       У всех на душе стало спокойно. Словно это место обладает какой-то магической целебной аурой. Может, это дух Осаки дарит тепло всем им, чтобы они не горевали, и чтобы ей не пришлось видеть их скорбящими по ней. А может это и есть сила дружбы, что окутывает всех пеленой радости и былой детской беззаботности.       — Вы наверное голодные, — произнесла девушка, выбираясь из всеобщих объятий. — Я приготовлю всем что-нибудь вкусное. Вы пока садитесь.       — Нет-нет, Нана-чан, мы только что поели, — возразил блондин.       — Да, а ещё кое-кого всё ещё мутит, — Син насмешливо кивнул на Нобу. — Мы пришли только ради тебя. Давай лучше посидим и поболтаем.       Друзья сели за стол, и Нобу тут же стал расспрашивать Ясу:       — Эй, а разве Нана не оставила какое-то завещание? Так же обычно делают при самоубийствах.       — На тебя уже есть одно завещание. Ты его не принимаешь, куда второе? — ответил тот.       — Просто странно всё это. Не могла она такое совершить.       — Вот именно! — вмешалась девушка. — Она сильная и никогда бы так не поступила!       — Так завещание было. В словесной форме. Нана просила передать Хачико плеер, — он указал на карман в платье, куда Комацу спрятала подарок.       — Точно! — она вынула его и положила на стол. Син тут же потянулся к нему. — Там наверное собраны все ваши песни, — голубоволосый нажал на кнопку воспроизведения, начиная перелистывать, отчего были слышны первые маленькие отрывки мелодий, уже знакомые присутствующим, как вдруг полился нежный, а не грубый как обычно, голос Наны безо всякой музыки на фоне:

„London bridge is falling down, falling down, falling down”

      Это была обычная британская песенка, которую, кажется, знает с детства каждый второй.       — И что это значит? — блондин неодобрительно покосился на Ясу.       — А может это ничего и не значит, — Син поставил воспроизведение на паузу.       — Но она могла спеть что угодно вместо этого, и всё равно выбрала детскую песенку, — Нобу продолжал возражать. — Ну-ка поставь дальше.       Песня продолжилась по всеми известному мотиву. Её голос звучал очень некачественно. Кажется, эта запись была сделана не на студии, а на телефонный диктофон. Это можно было почувствовать и по многочисленным шумам на фоне, которые уменьшились только когда Нана затихла, а затем произнесла: „Мы встретимся, только найдите меня”. Последовал смешок, походящий на нервный, а за ним последовал повтор дорожки с самой первой песни.       — Удумала играть с нами в прятки?! — крикнул Нобу, хлопнув по столу.       Син тут же быстро направился из-за стола, Хачико поспешила за ним. Кажется, даже ему, такому черствому и циничному парню, было тяжело справиться с потерей такого важного человека. Теперь даже он не сдержал слёз. Голубоглазый влетел в комнату Осаки Наны и рухнул на колени. Что-то кольнуло в груди — этот вид пустой комнаты нависал тяжёлой тучей, а затем тёплые обволакивающие ладони девушки коснулись его плеч.       — Нана-сан, разве ты не видишь, что этот Такуми убивает всех, кто был дорог нам? Рейра, Рен, Нана...       — Но Рейра же жива.       — Морально она умерла вместе с Реном. Такуми сделал всё, чтобы отравить нам всем жизнь, как ты не видишь? Он убьёт всех! — он обернулся и посмотрел прямо в глаза Хачи, жаля в самую душу. — Пожалуйста, Мама, разведись с ним. Ради меня. Ради Нобу. Ради Наны.