Ненавистный русский язык...или уже нет?

— А-а-арс, — донеслось из спальни поздно вечером. Брюнет отвлёкся от мытья посуды и пошёл в комнату. Антон сидел на кровати, стараясь скрыть улыбку, — Я тут нашёл пару заведений, куда можно поступить. Посмотришь? — говорил с напускной непринуждённостью. На самом деле волновался по поводу реакции брюнета. — Да, конечно. Специальность уже выбрал что-ли? — тот уверенно кивнул, чуть двигаясь в сторону, чтобы мужчина мог свободно сесть. Тот, конечно, не свободно сел, а прилип к парню, но ладно. Ничего нового, собственно, — Та-ак, что у тебя здесь? — заглянул в экран. Там был открыт сайт университета, который Арсений прекрасно знал. Хотел поступить туда на филолога, но не приняли. Что-то он не помнит, чтобы там были специальности, которые заинтересовали бы юношу, — А на кого пойдёшь-то? — Знаешь, я тут подумал, — он бесшумно сглотнул и повернулся к мужчине, глядя в непонимающие глаза цвета Байкальских вод, — Давно подумал, вообще-то, но не суть. В общем, взглянул, какие предметы хорошо знаю, потом взглянул на тебя, — пауза. Арсений ещё больше начал ничего не понимать, но парень решил долго не томить его ожиданием, — и нашёл тут пару мест, куда на филолога можно поступить. И улыбнулся несмело, следя за реакцией. Попов пару секунд всё ещё ничего не понимал, потом удивился, поднимая брови, а затем и улыбнулся, срастив всё в голове. — Ты решил пойти за мной? — восхищённо спросил, отставляя ноутбук в сторону. Антон кивнул, теперь улыбаясь смелее, вроде Арсу его выбор понравился, — Ты ж моя радость, — и утянул в поцелуй. Залез на бёдра младшего, обнимая за шею. Шастун положил руки на бёдра мужчины, сжимая, притягивая ближе. Следующую ночь парни не скучали…

***

Через пару недель они поехали подавать документы. Сначала поехали в вуз, который находится где-то в спальном районе. Арс на это ворчал, ведь Тоше придётся так далеко ездить самому рано утром. Туда добираться было в два раза дольше, чем до школы. — Арс, ну тебе же не каждый день к первому, и мне тоже, там уже будут люди. Всё нормально, я не маленький, — успокоил-отмахнулся он тогда. — Да я не спорю, конечно ты не маленький. Но не могу не волноваться, я ведь люблю тебя и дорожу, — Антон чуть взвизгнул, влюблённо-восхищённо смотря на мужчину. Поцеловать не мог, ибо они были на остановке, где было много людей. И много мужчин в том числе. Нет, они не стеснялись, просто общество ещё не принимает такое, потому целыми они могли до дома не доехать. А машина у Попова была в ремонте, поэтому им нужно было ездить на общественном транспорте ещё месяц. Затем поехали в институт, который уже ближе к их дому. И последним отправились в тот самый универ, куда хотел поступить когда-то Арс. Удачно приехал нужный автобус, когда они подходили к остановке. Сев в самый конец салона, парни прикрыли сплетённые руки джинсовкой Попова. Пока последний рассматривал вид за окном, двигая губами под текст песни, который играл в наушниках, что разделили на двоих, парень обратил внимание на пассажиров. Вот сидит женщина беременная, чем-то напоминает ему бывшую одноклассницу Иру, но слишком взрослая; вот сидит бабушка, рядом с ней дедушка, парочка о чём-то переговаривается — женаты, наверно; вот сидит девушка лет 16, жуёт жвачку и яростно печатает кому-то, качая головой в ритм музыке наушников; вот сидит его бывший учитель русского, с интересом рассматривая Антона; вот… стоп. СТОП. Парень возвращает взгляд обратно на мужчину в чёрном брючном костюме и голубой рубашкой под пиджаком, который жадно рассматривает его. Заметив на себе взгляд, Стас улыбается нахально и подмигивает, смотря аккурат в зелёные глаза, которые сейчас наполнены тихим ужасом. Понять его эмоции можно лишь по цвету радужки, лицо же не выражает ни единой эмоции, будто становясь каменным. Брюнет чувствует, как рука юноши сжимает его собственную в разы сильнее. Вопросительно на того посмотрев, он видит, что парень даже не смотрит на него. Проследив за взглядом, Попов натыкается на того самого учителя русского, которого видит в первый раз в жизни, а потому понять не может, чего так испугался мальчик. Но, заметив изголодавшийся взгляд, коим незнакомец буквально раздевает его парня, Арсений достаёт их сцепленные руки из-под джинсовой куртки. Сидят они хоть и сзади, но прямо посередине, так что мужчина явно увидел то, что нужно было. И он увидел. Посмотрел на руки, чуть сощурил глаза, стараясь разглядеть получше, поднял брови и перевёл взгляд на брюнета. А тот сидел с серьёзным лицом, смотря прямо в глаза, взглядом сжигая незнакомца дотла. Но тот лишь усмехнулся, с вызовом смотря на Арсения. Антон, заметив, что интерес к его персоне пропал, очухивается и поворачивается на Арса. А тот сидит с таким выражением лица, будто прямо сейчас готов избить Стаса до смерти. — Арс, Арс, — парень вытаскивает наушник из уха брюнета и негромко зовёт. Тот поворачивается, однако лицо остаётся таким же устрашающим. Юноша крупно вздрагивает, когда Попов смотрит так на него, — Арс, успокойся, всё хорошо, — он начинает поглаживать руку старшего большим пальцем, не позволяя отвести от себя взгляд. Как раз объявляют их остановку, на что Шаст моментально реагирует — вскакивает с места и утягивает брюнета на выход из транспорта. Автобус уезжает, а Антон с Арсением стоят на месте, — А-а-арс, очнись, мы на улице, здесь никого нет. Мужчина наконец отмирает, взгляд проясняется. Он понадёжнее обхватывает руку юноши, оба сдвигаются с места, направляясь к дому. Сейчас ему плевать, кто им что сделает, он не отпустит руку этого человека. Только что какой-то ублюдок позарился на его чудо. — Антон, это кто был? Ты его знаешь? — требовательно произнёс он, внимательно рассматривая юношу. Тот опустил голову, мешкаясь, не зная, говорить или нет. Не то, чтобы он скрывал, просто сейчас ворошить это всё совсем не хотелось. Он с психологом только недавно смог разобраться с этой ситуацией и реакцией Антона на это, потому так спокойно говорить об этом он ещё не мог. — Давай не будем, хорошо? — всё же ответил спустя продолжительное время. Брюнет резко остановился, не расцепляя рук, отчего Антон чуть не упал. Мужчина смотрел на него нечитаемым взглядом, но в голове у него явно не было ничего хорошего, Шаст догадывался, — Арс, всё хорошо, ладно? Это очень далёкое прошлое, о котором я совсем не готов разговаривать. Мне ничего не грозит, кроме тебя у меня никого нет, хорошо? Сюш, всё в порядке, успокойся, — тот, помедлив, кивнул, возобновляя шаг. — Насколько далёкое? — всё же решил хоть один вопрос задать он. Подозревал, что это один из друзей отца мальчика. — Около 8 месяцев назад был последний раз, когда я сталкивался с этим прошлым, — потратив некоторое время на расчёты, ответил он, надеясь, что вопросов больше не последует. Так и было. Арсений просто кивнул и отвернулся, уже рассчитав в голове, что почти в то же время он перевёлся в их школу. И понял, что это точно не связано с отцом. Про последний деликатный случай в квартире отца Антон ему рассказывал, точнее, упомянул, что это было около двух лет назад. Но ничего другого ему Антон не говорил. Много ли ещё он не знает из жизни юноши? Но, вероятно, это действительно не самая приятная тема, которую можно обсудить. Решив разрядить обстановку, мужчина заводит разговор об обучении, которое предстоит парню вскоре, и ситуация постепенно забывается.

***

Арсений лежал в зале и смотрел телевизор, пока Антон был в душе. Это лето выдалось через чур жарким для Петербурга, оба ходили в душ по нескольку раз на дню. Шла какая-то интеллектуальная передача, а Арсений такое любил, потому с интересом вчитывался в вопрос на экране, позже выбирая из вариантов ответа верный. Даже не заметил Шаста, который уже вышел из душа и стоял на пороге зала, вытирая волосы полотенцем. — Дед нашёл, чем себя развлечь? — подал голос, со смешинкой в глазах смотря на брюнета, который дёрнулся от неожиданности и удивлённо посмотрел на юношу. — Ты ахуел? — Антон прыснул со смеху, подмечая, что матерится Арс редко. Интересно, что такого было в его фразе, что так поразило мужчину? — Это я дед? — А кто, я? — продолжал, подходя к зеркалу и стараясь уложить полусухие волосы. Вдруг в спину прилетела подушка, — И это я ахуел? — он поднял с пола подушку, кидая в руки Арса. — Не матерись, филолог — ухмыльнулся он, подкладывая подушку под голову. — Мне 18, имею право, — ухмыльнулся в ответ, разворачиваясь обратно к зеркалу. — В таком случае теперь я имею право отшлёпать тебя за сквернословие, — благо, в зеркало ему не было видно, как покраснел Антон. — Иди в жопу, — пробормотал, после отправляясь в спальню за одеждой. — С радостью, — вдогонку крикнул Арс, тихонько посмеиваясь вздоху из коридора. — Я в магазин, тебе газетку взять с кроссвордами? — в этот раз Антон смог увернуться от подушки, убегая в коридор и громко смеясь. Когда входная дверь закрылась, Попов подорвался с дивана и подошёл к зеркалу. Рассматривал морщины на лице, не понимая, стало ли их больше, проверял, подкачанное ли у него тело или уже дряхлое. — И где тут дед? — не понимал он, стараясь вглядеться ещё лучше. Казалось, он уже готов был взять лупу, чтобы видеть лучше, — Тьфу, блин, тупые у тебя шутки, Антон, — произнёс в пустоту, но ещё минут 10 провёл у зеркала, всё пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки того, что он уже не молодой совсем. Через двадцать минут после ухода юноши мужчина заволновался. В их доме построили Пятёрочку, поэтому Антон обычно возвращался через минут 15-20 после ухода. Решив, что нечего нервничать, он набрал парню, но тот не ответил. И на второй раз не ответил. И на третий тоже. Спустя ещё 5 минут Арс психанул и, надев кроссовки, пошёл на улицу прямо в домашней одежде. Не давало ему покоя, что младший не берёт трубку. Точно что-то случилось. Уже заворачивая за дом, ибо магазин находился с внешней стороны здания, он обратил внимание на закуток, в котором никто никогда не ходил и было темно. К тому же, сейчас вечер, свет закатного солнца туда совсем не попадает. На фоне тихой улицы Попов обратил внимание на еле слышное мычание прямо из переулка. Понимал, что нужно идти в магазин, ведь где-то там застрял Шаст, но сердце не на месте было от этих звуков. Поколебавшись несколько секунд, он развернулся и пошёл прямо к тому закутку. Заглянув за угол, мужчина застыл, испуганно смотря вперёд. В нескольких метрах от него был тот самый мужчина из автобуса, стоящий к нему лицом. А перед ним на коленях стоял Антон. Тот заставлял парня отсасывать ему, ремнём связав руки, а голову вжимал в себя, не давая вдохнуть. Младший мычал-стонал, явно не желая находиться сейчас здесь и выполнять такие противные ему махинации. Сердце Попова облилось кровью, в момент принимая в себя тысячи игол. Очнувшись, он резко направился к ним, с размахну ударяя этого обмудка в челюсть. Тот, почему-то не заметив брюнета, отшатнулся, от неожиданности убирая руку с головы паренька. Тот испуганными заплаканными глазами посмотрел на Арса, не сумев сказать и слова. А у него от вида такого Антона глаза полностью накрыла красная пелена. Он не видел ничего, кроме человека, который уже оклемался от весьма сильного удара и с сумасшедшей улыбкой смотрел на Арсения. А потом заехал кулаком ему в живот, отчего Попова скрутило, но ненадолго. Выпрямившись, он взял мужчину за грудки, отодвигая от Антона, что всё ещё стоял на коленях и плакал, и толкнул в стену. Тот ударился затылком, после получил удар в живот, сгибаясь пополам. Брюнет был явно сильнее его. Ну и кто тут дед? Ударом ноги Арсений сбил бывшего учителя с ног, садясь на него сверху. Удары приходились везде, куда дотягивался брюнет. Лицо мужчины уже было избито в кровь, живот болел нещадно ещё после того удара, как и ноги, а Арс всё не останавливался. Превращал его лицо в кровавое месиво, попал и по солнечному сплетению, отчего Стас начал задыхаться пуще прежнего. Вдруг Арсения кто-то начал пихать в бок. Повернувшись, он увидел, как Антон пытается докричаться до него и пинает ногами, поскольку руки всё ещё связаны ремнём. Он повернулся обратно к лицу Стаса, хотя лицо там было сложно разглядеть. Нос, губы, скулы разбиты, всё в крови, фингалы на глазах стремительно набухают. «Ты нужен Антону» — подсказало что-то в голове Арсения. Брюнет замер на пару секунд, после чего спешно слез с обидчика и кинулся к мальчику. Развязал руки и поднял с земли, отряхивая. Не мог почему-то сообразить, что руки у него все в крови, он только больше пачкает одежду. Всё ещё плача, Антон вдруг взял руки старшего в свои, осторожно обхватывая запястья. Все костяшки были избиты в кровь, да и весь мужчина был в крови. Не в своей, слава Богу. Шаст посмотрел Арсу в глаза, крепко держа его руки, но видел всё слишком размыто из-за слёз, что продолжали литься из его глаз. — Арс, пойдём домой, пожалуйста, Арс, пойдём, Арс, — быстро пробормотал он, утягивая брюнета подальше от этого места. Тот вдруг высвободил свои руки, отходя от парня. Антон сначала не понял, что происходит, но кое-как через пелену слёз смог разглядеть, что Арс подобрал с земли пакет с продуктами. Вернулся к парню и, схватив за предплечье мёртвой хваткой, повёл домой. Младшему было больно, но он терпел, зная, что мужчина сейчас на грани. Вчера брюнета итак потрясла ситуация в автобусе, что уж говорить про сегодня. Как только парни зашли в квартиру, Антон забрал из рук мужчины пакет и, оставив его на тумбе в коридоре, практически запихнул того в ванную комнату. Тот всё ещё плохо соображал, видимо, не отойдя от произошедшего. Шаст кое-как отцепил от себя руку брюнета и поднял обе его руки вверх, стягивая почти полностью красную футболку. Затем стянул штаны, поочерёдно поднимая обе ноги, бросил всё в стирку. — Антош, — наконец подал голос старший, когда парень укладывал вещи в тазик с грязной одеждой. Тот развернулся, чуть испуганно смотря на мужчину. Знал, что сейчас от него можно ожидать многое. Тот заметил этот взгляд, сразу впадая в оцепенение, — Тош, ты боишься меня? — боится? Его? Приехали, Арс. Ты видишь, что ты наделал? Совсем уже ёбнулся. Тут Антона как бы насиловали, а ты его ещё больше пугаешь, — Тош, Антош, солнышко, не бойся, я… — Успокойся, Арс, всё нормально. Дай руки, — подумав, что это странная просьба, мужчина протянул руки, совсем забыв, что ранее разбил их в мясо. Парень аккуратно взялся за кисть одной руки и поднёс её под струю холодной воды. Когда он успел её включить? Мужчина резко вздрогнул и зашипел. Антон повернулся к нему и поцеловал в уголок губ. По-другому успокоить не мог, всё внимание сейчас уделял тому, что нужно промыть раны. Не хватало нам столбняка или заражения крови ещё. Отпустив эту, взял другую руку и проделал ту же махинацию. После выключил воду и брюнет увидел, как тот берёт в руки аптечку и выуживает оттуда перекись водорода. Сердце в пятки ушло. — Тош, давай не надо? Оно же так щипать будет, пожалуйста, — жалобно проговорил. Антон посмотрел тому в глаза: он действительно боялся. Было так мило, что он позволяет вести себя, как ребёнок, когда он с Антоном. Но сейчас парню было не до этого. Он вздохнул и присел на бортик ванной. — Арс, я знаю, что будет больно. Но такие раны я так просто не оставлю. А если инфекция попадёт? — Ничего не попадёт, я на улицу выходить не буду, пока не заживёт. Давай без этой штуки, прошу, — состроив бровки домиком, умолял старший. Он действительно не дед, он ребёнок. — Арс, нет. Нужно обработать, — мужчина обречённо вздохнул, тоже садясь на бортик ванной. Шаст взял одну руку и повернул, чтобы она была над ванной. Этого Арс не понял. Зачем над ванной, если с ваты ничего капать не будет, — Закрой глаза, — скомандовал младший. Брюнет послушался и секундой позже громко вскрикнул, вырывая руку. Антон вылил перекись на руку прямо из бутылки, — Дай руку, я убрал бутылку, давай, — спокойно попросил младший. Арс недоверчиво протянул ему руку, которую всё ещё невыносимо жгло. Юноша поднёс руку к губам и стал дуть на раны, чтобы было не так больно. Попов в этот момент благодарно-восхищённо на него смотрел. Боль и правда утихала, хоть и не до конца, — Давай вторую руку, — как бы не хотелось, Арсу пришлось это сделать. Вновь закрыл глаза, готовясь к жгучей боли, но вместо этого почувствовал мягкий поцелуй на губах. Начал отвечать, а в этот момент на руку вылилась перекись. Умный ход, конечно. Но Арс укусил Антона за губу до крови. А боль почувствовал не так сильно. — Неплохо, неплохо, — с ухмылкой подметил старший, пока Шаст дул ему на рану, — Сильно укусил? — младший поднял голову. С губы тонкой струйкой текла кровь, уже почти дойдя до подбородка, — Прости, солнышко, — он осторожно вытащил руку из захвата младшего и стёр каплю, облизывая палец, — М-м, а ты вкусный, — ухмыльнулся, а потом слизал остатки крови с подбородка и губ. Антон в это время глупо стоял и краснел, не понимая, что только что произошло. — Тебе кровь моя понравилась? Жаль, что у меня нет месячных, — вздохнул он, но продержался секунд 5, после взрываясь смехом. Брюнет мог бы засмеяться вместе с ним — шутка то хорошая была, — вот только слышал, что смех нервный. Это не смех его мальчика, совсем нет. — Тош, — он взял парня за руку, обращая на себя внимание. В секунду прекратив смеяться, младший уставился на брюнета, — пойдём в комнату? Смешинок в голосе уже не было. Антон быстро заметил перемену настроения, и также быстро понял, что к чему. Тоже снял грязную одежду и только после этого пошёл. Зайдя в спальню, Арс сел на кровать, пока юноша доставал из шкафа чистую одежду. Попова он одевал сам, поскольку тому было больно двигать руками. — Тош, — парень сел перед мужчиной на кровать, опустив голову. Прекрасно понимал, о чём пойдёт разговор. Руки сразу начали трястись, потому он положил их на ноги, чтобы было не видно, — ты точно не будешь рассказывать мне, кто это? Вопрос звучал без нажима, требований, просто вопрос. Антон знал, что если ответит отрицательно, то рассказывать не придётся. Но ему было некомфортно от того, что его только что пытались изнасиловать, Арс избил этого человека до полусмерти, но всё равно не узнает, кто это. Собирался с мыслями он долгие две минуты, чтобы произнести лишь несколько слов: — Это мой бывший учитель русского, — сглотнул, руками сжимая ноги. Мужчина положил свою руку на спину парня, медленно поглаживая, — Помнишь, я испугался, когда ты в первый день после урока подозвал меня к себе? — не найдя в себе смелости что-то говорить, брюнет просто кивнул. Антон это услышал и продолжил, — Я подумал, что ты начнёшь делать то же, что и… что и Станислав, — на имени учителя парень запнулся, после сегодняшнего инцидента вновь содрогаясь от одного имени, — Мы с психологом только начали разбирать то, что со мной делал именно этот человек, поэтому я не хотел тебе вчера рассказывать. Не был готов к такому разговору. Как оказалось, пришлось говорить на следующий день, — он вяло улыбнулся, даже не стараясь сделать подобие нормальной улыбки. Арсений понял, что рассказ окончен, потому теперь думал, что на это сказать. Слов не находилось совсем, а юноша ждал реакции. Было видно, как он напрягался, слыша минутную тишину. — Послушай, я, если честно, не знаю, что сказать. Но хочу спросить, как ты себя сейчас чувствуешь? Только честно, — попросил, затихая. А Антон задумался. Что он сейчас чувствует? Он не знает. Отвращение к себе? Возможно. Страх? Уже вроде бояться нечего. Страх выходить из дома? Определённо. Они ведь так и не знают, что со Стасом сейчас. Ушёл ли он оттуда? Скорее, уполз, конечно. Или может так и захлебнулся там в крови? Если это так, то брюнету грозит срок. Этого Антон очень боялся, но выйти и посмотреть просто не мог. Страшно было даже за порог квартиры выйти. — Страх, наверное, — тихо озвучил он. Арсений поднял на него взгляд, прислушиваясь, — Знаешь, ты его так избил. А если он умер там? Тебе ведь срок дадут, Арс, — Шаст вдруг поднял на учителя глаза, действительно переполненные страхом. Страхом всего, — Арс, тебе срок дадут, понимаешь? Я же не выживу здесь без тебя. Как я поступлю сам? Где жить буду? В квартире отца же совсем нет электричества, воды, там же страшно, Арс. Арс, мне страшно, — Антон без остановки говорил, а у мужчины сердце разрывалось. Он резко пододвинулся к юноше, крепко обнимая. Тот сразу прижался, утыкаясь в шею. — Всё будет хорошо, солнышко, слышишь? Я буду рядом, всегда буду. Никуда меня не отправят, срок не дадут, всё будет хорошо, — шептал, поглаживая по спине. Младший, кажется, снова начинал плакать, — Хочешь, я схожу и проверю, там ли он ещё, — тот вдруг отодвинулся, напуганными глазами смотря на Попова, — Всё будет хорошо, ты меня в окно видеть будешь. Антон ничего не отвечал. Если подумать, Арса могли и не видеть вечером, но сейчас заметят. И если Стас там правда погиб, кто-нибудь доложит в полицию об убийстве. Но сейчас темно, если брюнет оденется в чёрную одежду, его никто и не узнает. Да, риск был, но проверить стоило. Попова могли и днём увидеть. Всё-таки несложно было услышать рыдания Шаста. — Ладно, — прошептал на грани слышимости, опуская взгляд. — Солнце, я вернусь через пару минут, хорошо? Возьму с собой телефон, чтобы тебе было спокойнее, — поцеловал в висок, задерживаясь в этом положении надолго. Как только входная дверь за брюнетом закрылась, Антон взял телефон и подбежал к окну. Тот вышел из подъезда в чёрных кроссовках, чёрных спортивных штанах и чёрной толстовке, на голову накинул капюшон. Шёл уверенно, будто не боялся совсем. А вот Антон безумно боялся. — Дай Бог, всё хорошо будет, — прошептал в пустоту, смотря, как брюнет подходит к закутку. Из окна будет видно всё до тех пор, пока мужчина не завернёт за тот самый угол. Арс шёл уверенно, но внутри переживал, что Стас действительно мог умереть. Он смутно помнил, с какой силой его бил, но смотрел на свои руки и понимал, что правда мог добить. Подойдя к тому углу, он замедлил шаг, осторожно заглядывая. Метрах в пяти от него сидел Стас, оперевшись спиной о стену. В темноте было сложно разглядеть лицо, но по одежде Арс его узнал. Мужчина повернул на брюнета голову, молча смотрел некоторое время. — Пришёл добить, — прохрипел он еле слышно, сразу закашлявшись. Попов подошёл ближе, рассматривая лицо. М-да, это действительно кровавое месиво, а не человеческое лицо: оба глаза опухли, синие, удивительно, что тот вообще что-то видит; нос сильно искривлён, больше из-за крови и темноты ничего не разобрать. — Мне срок не нужен, спасибо. Я чего пришёл то, — конечно, он не будет говорить, что пришёл, потому что боялся в тюрьму сесть. Зато кое-что другое скажет, — Ты если думаешь на меня в ментуру подавать, ублюдок, то и я подать на тебя могу. Точнее, Антон, который расскажет, как ты домогался до него в школе, когда он был несовершеннолетним. А это более долгий срок, чем за избиение в качестве, прошу заметить, защиты от изнасилования. — Он тебе рассказал, как я его трахал тогда? Надеюсь, в красках рассказывал, — ему хватило сил ухмыльнуться, но брюнет этого не увидел. По голосу услышал, — Да-а-а, скажи, соска? Из всех, кого я ебал, он самый пиздатый, — брюнет всё больше набирался ненависти к этому человеку, но понимал, что сейчас срываться на драку нельзя. Если он его добьёт, проблем будет масса. — И учитель русского, ай-яй-яй. Насколько же ты прогнившая мразь, раз о детях такое говоришь. — Да какой он ребёнок, ты его видел? Он выше тебя. — Я с ним достаточно хорошо знаком, чтобы говорить, что он ребёнок. А в то время и по закону ребёнком являлся, — ответить на это мужчине было нечего. Попов уже хотел развернуться и уйти, но тот вновь подал голос. — Нравится он мне, — тихо произнёс, голову опустив. Брюнет поднял бровь, — И тогда нравился. А ты меня видел? Как вот такое вот ему понравится? А так хотелось касаться его, но по-другому никак. Я ж знал, что он со мной не будет. Вон, какого мужика себе нашёл, сильный, красивый, ещё и умный небось, а я куда? — поднял голову, стараясь разглядеть лицо брюнета. Арсений стоял в тихом ахуе, когда телефон в кармане завибрировал. — Ало, Тош, всё хорошо, не переживай, через минуту буду дома, да, давай, — Стас на это усмехнулся грустно, по словам брюнета понимая, что мальчик волнуется. А за него не волнуется никто уже очень давно, — Послушай, — говорил Арсений уже Стасу, убрав телефон в карман, — То, что тебе кто-то нравится, не даёт тебе права насиловать его, особенно, если ему нет 18-ти. Если бы ты вёл себя, как адекватный человек, а не педофил мразотный, в зал бы походил, подтянул форму, у тебя бы сейчас был человек, который тебя любит. Но ты для этого не делаешь ровно ничего, а других людей ломаешь, как соломинки. Ты уверен, что заслуживаешь даже не касаться, а смотреть на Антона? Он выплюнул это всё, наклонившись почти к самому лицу, от которого шёл отвратительный запах металла. После выровнялся и молча ушёл, ни разу не обернувшись. Выйдя из закоулка, сразу поднял голову, выискивая глазами окно спальни. Из-за выключенного света он не увидел Антона, что в этот момент облегчённо выдохнул, перестав заламывать пальцы от нервов. Тот уже чёрти-что себе надумал, пока Арса не было. Хотел даже выйти, но было жутко страшно. — Арс, что было? Почему тебя так долго не было? С тобой всё хорошо? — Шаст буквально вылетел в коридор, когда услышал звук открывающейся двери. Сразу подлетел к брюнету, осматривая его на предмет повреждений. — Всё в порядке, Тош. Он живой, заяву за избиение подавать не будет, тебя больше не тронет. Это я тебе гарантирую, — парень улыбнулся, обнимая мужчину. Тот тоже улыбнулся, положил голову на плечо юноши и прикрыл глаза. Так и стояли. Попов даже задремал почти, Антон это заметил, когда тот чуть не упал. — Пойдём спать, солнце, ты устал, — он помог мужчине снять обувь и в спальне одежду, после чего разделся сам и лёг на кровать. Арсений осторожно его обнял, стараясь сильно не сгибать пальцы, и прикрыл глаза, почти моментально засыпая, — Я тебя очень сильно люблю, — напоследок прошептал младший, тоже засыпая. Брюнет сквозь сон это услышал, но наутро точно забудет.

***

Арсений мысленно проклинал этого ублюдка, готов был убить, когда узнал, что ситуация ухудшилась. Это ему сообщил психолог. Поэтому Антону придётся ходить на сеансы ещё не менее года. Они разговаривали наедине, Шаст ждал в коридоре, поэтому мужчина мог не скрывать, как ему тяжело это слышать. Однако парню не рассказал, а тот особо и не спрашивал. Ему на этом сеансе пришлось рассказывать про всю эту ситуацию, поэтому он был совершенно измотан. И весь следующий год Арсений проклинал Стаса стабильно раз в неделю, когда наступал день сеанса. Однако он радовался, видя, что юноша после сеансов уже не такой измотанный, а последние пару месяцев выходил даже с улыбкой. Психолог шла с таким же выражением лица. После последнего сеанса она уже им обоим объявила, что Антон всё проработал и может больше не приходить, если сам этого не захочет. Брюнет много благодарил её за то, что она помогла им. Шаст лишь с улыбкой смотрел на это всё, зная, что больше не боится ходить по улице вечером или оставаться наедине с преподавателями мужского пола в универе. Поступил он, кстати, туда, куда хотел когда-то Попов. Они отметили это, заказав пиццу и роллы, которых им хватило на два дня. Антону нравилось учиться на филолога, он чувствовал себя в своей атмосфере. Даже, когда он приходил домой уставший из-за того, что было много пар, улыбался, потому что грустить не из-за чего. Он учится там, где ему нравится и живёт с самым прекрасным мужчиной на свете. Что может быть прекраснее?