Одержимый

Итан Уинтерс. Уинтерс. Итан. Уинтерс... Чёртов Итан Уинтерс засел у него в голове. Карлу самому уже казалось, что он одержим. Что бы он ни делал, а мысли об этом святом папашке не выходили из его головы. Сначала это его здорово бесило, хотелось взять Уинтерса и размазать по ближайшей стене. Но потом мысль трансформировалась в навязчивое желание — мне нужен Итан Уинтерс. Зачем? На кой ляд ему сдался этот образцовый семьянин? Карлу не хотелось ставить на нём опыты, скармливать своим же творениям или как-либо избавиться от него. Он просто был ему нужен. Это было очень странно, непонятно, но за последние годы своей жизни Карл вообще всё меньше видел в ней нормального или хорошего, так что какая к чёрту разница? Он получит себе Итана, а там уже разберётся, зачем ему это надо. Откуда-то была уверенность, что вот с Уинтерсом-то жизнь заиграет. Чем? Да хер знает, всё лучше, чем есть! У гигантской суки были её «дочки-матери», у Моро привязанность к Миранде, у Донны куколки, а у Карла будет Уинтерс! Все имеют право желать, верно? А у них ещё и есть возможности получить! С этой мыслью Карл пригвоздил к стене фото Итана — он любил визуализировать свои планы. А вот мысль о том, что он уподобляется своим «родственничкам» в попытке восполнить потребность в близких, или даже семье, он с абсолютным отвращением задвинул подальше. Не то чтобы он надеялся навсегда избавиться от этой мысли, но чем позже ему придется её принять — тем лучше.

***

Оказавшись в обиталище Гейзенберга и вновь встретившись с «гостеприимным» хозяином, Итан заметил явное изменение в отношении мужчины — тот казался чуть менее кровожадным, но при этом ещё менее адекватным. Он метался по комнате, страстно что-то рассказывал, пытался убедить, и смотрел как-то... болезненно? Это был взгляд человека, который уже не в себе. Но от Итана не укрылось и то, как отчаянно всеми правдами и неправдами Карл пытается склонить его к сотрудничеству. Почему? Почему для него это так важно? Его план звучал, как какой-то бред, его доводы казались притянутыми, впрочем, в его желание избавиться от Миранды Итан всё же верил. Когда Гейзенберг упомянул дочь, Итан едва сдержался, чтобы не ответить ему что-то резкое, однако, он был не дурак и решил дослушать сначала. И начал кое-что подозревать. — У меня есть условия, — когда Карл закончил распинаться о своих планах и предложениях, Итан ещё раз внимательно его осмотрел — лихорадочный блеск в глазах, ускоренное дыхание, но всё внимание только на Итане. Это казалось глупым предположением, но всё же, если он Карлу и впрямь так нужен, то сейчас мужчина должен согласиться на любые условия. — Говори, — приказал Карл. — Ты всеми возможными способами обеспечиваешь безопасность моей дочери, мою по возможности, и после того, как с Мирандой будет покончено — помогаешь нам с дочерью скрыться от Криса и его ребят, если они всё ещё где-то здесь. — Пойдёт, — кивнул Гейзенберг, протягивая руку, чтобы закрепить договор.

***

Они справились. Спасли ребёнка, одолели Миранду, и Гейзенберг лично удостоверился в том, чтобы солдатня никогда больше не побеспокоила Итана и его дочь. Уинтерсу он сказал, что Крис отступил. Теперь перед ним стояла единственная задача — оставить папашку с ребёнком при себе. Господи Боже, за каким надом ему теперь ещё и ребёнок? Карл ненавидел свои навязчивые идеи. Но он не мог им противостоять. Ему просто так было надо! Итан не был плохим человеком, но и святым он не был. За время не столь долгое, но зато очень насыщенное событиями, он убедился в иррациональной привязанности Гейзенберга, граничащей с чем-то сумасшедшим. Но и сам с такой сложной жизнью он не чувствовал себя совсем уж адекватным. Да, ни адекватным, ни святым он не был, наверное, именно поэтому, когда он увидел, как из непонятных кусков железа Карл ваяет люльку для его дочери, он решил, что так будет выгоднее.