Бедность – не порок

Я стояла перед зеркалом и расчёсывала волосы. С улицы доносились командные голоса папы и его, так сказать, камердинера, которые контролировали рабочих, что тащили наши вещи в фургон. Дело в том, что мы переезжаем. Папочка — представитель нашего древнего семейства, Флейм. И с недавних пор испытывающий небольшой финансовый кризис. Подробностей я не знаю, но определённо могу сказать, что чтобы хоть частично избавиться от проблем, папочка отдаёт в аренду наше поместье, а наша семейка переезжает куда-то в город N***, по-моему Риверфайр, где живёт мой дядя, папин брат. Под «нашей семейкой» я подразумеваю себя, папеньку, двух своих братьев, маменьку, и папиного слугу — Бьола. Я не хотела уезжать. В этом поместье я выросла, здесь было прожито много счастливых лет. Мне было физически больно покидать эти стены. Ладно бы переезд, но меня ещё и из академии, в которой я закончила три курса, переводят в ту, что в землях дяди. С лёгким стуком ко мне зашёл отец. Мужчина среднего роста, светловолосый, с серо-голубыми добрыми глазами. Крайне упитанный и с весьма внушительным пузом. — Готова? — спросил он. — Нет. — я повернулась к нему. Папенька подошёл и взял меня за руку, а затем уселся со мной на кровать. — Соф, солнышко, это вынужденная мера. — Я знаю, но я всё равно уже скучаю. — призналась я, упав лбом ему в живот. Папа обнял меня и стал гладить по голове. — Ну, ну, моя маленькая девочка, не плачь. — Я не плачу, я просто приуныла. — Дорогая, однажды мы сюда вернёмся. Мне тоже тяжело покидать наш дом, но это же не навсегда. Иначе бы я его продал. Я кивнула и отпустила его. Родитель чмокнул меня в щёку и повёл к выходу из поместья. Там нас ждали наш лимузин, охрана, ну и вещи. В машине уже сидел самый старший из нас, детей — Верд. На год старше меня, ему двадцать. Если вкратце, то он — кутила, мажор, избалованная истеричная стерва, обжорка, но в целом человек хороший. Самый младший из нас — Фейлн, ему семнадцать, и он сейчас сел напротив меня, начав искать винцо. Он вредный, но поныть ему можно — поддержит, и даже не осудит. Только он ведомая тряпка. Амбиции у нас распределены так: Верд, я, и Фейлн. По старшинству, так сказать. Внешне мы не особо похожи, мои волосы потемнее, да и я с недавних пор стала рыжей бестией, у парней глаза светлее, и вообще они на отца больше похожи, а я нет. ну только щёчками, формой лица, глаз, и полнотой. За это всей его родне низкий поклон — всегда мечтала (нет) быть пышкой. Мы с братьями — три булочки. И я самая мелкая ростом. — Блин, есть хочу. — бубнил Фейлн, шарясь по полочкам и столикам. — Тут есть заначки, или как? — Терпи, терпила. — фыркнул Верд, развалившись на сидении, из-за чего я упала ему на пузо. — Я буду спать на тебе. — сказала я и улеглась поудобнее. — Почему на мне? У тебя ещё Фейлн и отец есть. — Ты помягче. — я похлопала его по округлому животу и закрыла глаза. — Лежи и не дёргайся, любимый братик. — Я не верю, что я в состоянии быть мягче, чем папенька. — Более, чем. — Слышь! — Не слышу, я сплю. После десятиминутного ворчания, Верд замолчал и устроился так, чтобы я лежала на нём более удобно. Когда я начинала дремать, машина тронулась с места. Через несколько дней мы приехали к дядюшке Крейду, он папин младший брат. Дядя радушно нас принял, накормил, напоил, и расселил. Мне досталась комната с видом на город, небольшим, но уютным балконом, и очень тёмными шторами, ибо тут была солнечная сторона. Я промямлила благодарности, быстро опробовала ванную, и завалилась спать. Завтрашний день пройдёт в изучении города, а через неделю мне придётся идти в новую академию. Хочу выйти в окно от тоски по дому, но кроватка слишком мягкая и уютная. Ладно, выйду завтра. Или нет, послезавтра. Как карта ляжет. Первое утро в дядином доме прошло… не прошло. — Сию секунду подошли сюда, все трое, мелкие спиногрызы!!! — раздалось на всё поместье голосом отца. Я от испуга аж навернулась с кресла, в котором мирно дремала, перепутав его с кроватью, когда ночью ходила стащить что-нибудь из холодильника. Папа злится? Он узнал, что я прогуливала?! Хотя нет, я была бы уже мертва. Боже, а если он нашёл мой дневник, если я его выронила?! Я подорвалась с пола и открыла внутренний карман чемодана. Фух, всё нормально, мой розовый гламурный блокнотик лежит на месте, и я его не потеряла. Я выдохнула, и вернула его на место. Что ещё может быть? А вдруг он узнал, что мы с Вердом брали его машину?! Боже, я не знаю, что я ещё могла натворить! Вернее знаю, но не знаю, за что именно мне сейчас влетит! Я поплелась на выход из комнаты. В коридоре стоял отец. Мы с братьями, как выяснилось, вышли одновременно, и втроём поплелись к нему. Папа упирался руками в полные бока и сверлил нас взглядом. — Дети, у меня для вас новость… — Это всё Верд! — выпалил наш младшенький Фейлн. — Что бы это ни было, это всё он и Софа! Мы вдвоём одновременно повернули головы. — Ты офигел, псина?! –прикрикнул Верд, самый старший из нас. — Я тут ни причём, я просто рядом стояла! — защищалась я. — Цыц!!! — рявкнул папочка. Мы притихли. Он потёр висок. — Я уезжаю, меня не будет неделю. Это новость. Домой заеду, могу привезти что-нибудь. Что привезти вам из страны заморской, дочери мои? — Уезжаешь?! — взвизгнул Верд. — Ты особо не радуйся, мама-то с дядей Крейдом остаются. — Да блин! — А всё что угодно привезёшь? — уточнила я. — Ну я очень постараюсь. — Хочу сигары! — воодушевился первенец. — Хочу собаку! — заулыбался Фейлн. — Хочу сыр-косичку! — востребовала я. Одним словом, мы качественно нагрузили отца. Как я узнала, едет он в столицу по каким-то финансовым делам. Этим же вечером он покинул дом, оставив нас одних с мамой. Нет, разумеется, мы заскучали. На десять минут. А потом Верд нашёл папину заначку с коньяком, так что мы оставили маму заниматься своими делами, а сами двинули дегустировать. Вдруг коньяк будет отравленный или малокачественный? Мы не можем допустить, чтобы папочка пил что попало! Но коньяк был хорошим, и даже слишком. Настолько, что я вырубилась, а проснулась в кустах на улице. Прошла пара дней папиного отсутствия. Мы с парнями ходили осматриваться в городе и выискивать интересные места. Сегодня, например, мы нашли парк аттракционов. Дома же, когда я решила набрать с кухни еды для сериала, то встретила там маму. Она культурно пила чаёк и читала, как тут заметила меня. — О, Софочка! Отлично, подойди-ка, мне нужно с тобой кое о чём поговорить. Я сглотнула. — Я… я что-то натворила? — А я чего-то не знаю? Боюсь, перечислять слишком долго… — Нет. То есть да. То есть ничего… короче, в чём дело? — Мы с Сандрой вместе ходим в церковь по утрам, я тебе рассказывала о ней, ты помнишь? Я сглотнула. — Даааа… да, помню, да, Сандра, та самая из церкви. — Да, у неё есть сын, он был сегодня с нами. Он довольно умный, спортивный и воспитанный мальчик, мне показалось, что вы с ним могли бы попробовать дружить и даже… — Чт… не-а. — Ой, Соф, ладно тебе, Джеймс замечательный мальчик. — Ну так может ты тогда с ним подружишься? — София! — Мам, с каких пор ты мне парня подбираешь?! — Ну сама ты как-то не особо активна в этом плане. В конце концов, что за истерика? — Не хочу я парня! Мне одной хорошо! — Мы договорились, что Джеймс зайдёт за тобой в пятницу в шесть вечера. — сказала она строго и отпила чай. — Мама, ты издеваешься?! — Если бы ты к всему относилась спокойнее, ты бы не реагировала вот так истерично. — Ой, вот так, да? Знаешь что, а тебе не кажется, что это вообще не твоё дело? — Нет, не кажется. Я твоя мать, и мне виднее. — Ой ли! — Я считаю, что тебе стоит подумать об этом ещё. — А считать не устанешь? — Воу-воу-воу, а что происходит? — встрял пришедший Фейлн. Он встал рядом с нами и разглядывал обеих. — О, Фейлн, а мама тут… — Нет, я слышал, из-за чего вы ругаетесь. — Отлично, тогда поддержи меня. Я победоносно ухмыльнулась, вздёрнула подбородок и скрестила руки под грудью, а мама закатила глаза и села на место. Фейлн же почесал затылок. — Ну… ну мне вообще-то кажется, что у мамы были получше аргументы. — Вот видишь? — заулыбалась мама. — Спасибо, милый. Я оскорблённо и разочарованно посмотрела на брата, опустив руки. Тот замешкался. — Оу… ох, слушай, я имел в виду… Я остановила его ладонью. — Как ты мог? — Прости-прости, я не думал… — Ты предал меня. — Да я просто хотел поиграть в адвоката! — оправдывался он. — Против своей родни? Тут мама потерялась. — Я вообще-то тоже родня, я блин вас рожала! — Всё нормально. Просто не приходи ко мне, когда тебе понадобится моя помощь. — я развернулась к выходу. — Извини-извини, я… слушай, ладно, хочешь, мы сходим в кино, или в то кафе с банановыми пирожными вместе? Ты всегда любила это. Я посмотрела на него своим тяжёлым полным боли взглядом и покачала головой. — Нет. — Нет? — переспросил Фейлн потерянно. — Подруга… я думал, мы семья… — Больше нет. — я пошла к выходу. Двухсекундная пауза, и раздался голос мамы: — Так ты всё-таки пойдёшь гулять с этим мальчиком? — Нет!!! — крикнула я из коридора, влача за собой упаковку попкорна. Послышался её раздражённый стон. Затем: — Дорогой, Я схожу с тобой в кафе… — Это не то же самое! — расстроено воскликнул Фейлн на грани слёз. В общем, операция по стаскиванию еды в свою норку для заедания ностальгии прошла успешно.