Тихо умирать

Дима знал, что так будет. Он знал, что мать слишком скучает по отцу. Она не могла не упоминать о нем ничего. Слишком любила, но одновременно ненавидела. Олеся была в курсе всех других женщин в жизни бывшего мужа. В курсе семьи и троих детей. Женщина просто хотела, чтобы у сына был папа. Хороший, добрый, который всегда защитит и не обидет. Не получилось. Видимо, слишком рано она все решила. Рано вышла замуж, родила ребёнка. Хотела счастливой семейной жизни. А что в итоге? Сын на неё сердится, Арсения больше нет. Что Олеся сделала не так? Почему так жестока с ней эта жизнь? Женщина опустила взгляд на свои дрожащие руки. Она сложила их на стол и разместила голову в согнутом локте. Олеся зажмурила глаза. Хотелось расплакаться. Но не хотелось казаться слабой. На часах за полночь. — Привет! — слышится голос парня из трубки. — Привет. Извини, что сразу не ответил, — Дима смотрел в стену кусая нижнюю губу. Он переживал за друга, ведь тот говорил ещё перед отъездом Димки, что звонили из больницы по поводу его сестры. — Ничего, все хорошо. Как ты? — Женя стал парню не просто хорошим другом и предметом обожания, но ещё и отцом. Всегда решает все за Диму, помогает не только советом, но и делом. Он стал тем папой, которого бы хотелось иметь Дмитрию в пять лет, в десять, четырнадцать, и, может быть, в семнадцать. — Нормально, если честно, уже хочу обратно… — вздыхает Дима. Он присел на край дивана и вглядывался в тёмные силуэты предметов. Плазменный телевизор и шкаф. Ковёр с белым ворсом. Цветы, стоящие на подоконнике. Ромашки и красные розы. Интересно, откуда они. Женя только тепло смеётся. — На сколько ты в Питере? — Неделю может, не больше. Кстати, что там с сестрой? — Да так, — друг сразу погрустнел. Он не знал, стоит ли рассказывать Димке. Портить настроение. Зачем? — она в коме. Дима молчал. Он понимал, что никакие слова не смогли бы поддержать парня. Думал, брать билет в Москву на завтра. Так было бы лучше. Он здесь не особо то и нужен. — Жень… я могу прилететь завтра обратно, если тебе нужно моё присутствие, — Дима говорил негромко, чтобы мама не услышала лишнего. — Что ты! Оставайся. Ты так давно не видел маму. Я взрослый мальчик, разберусь, — в голосе друга слышалась неподдельные грусть и отчаяние. Но он не хотел, чтобы его жалели. Он не привык к этому. Разве он этого заслуживает? — Ладно, спокойной ночи. Пиши, звони в любое время, кот, — Дима любил называть так Женю. Он действительно был похож на кота. — Пока. — шёпотом попрощался Женька, бросив трубку. Ему нужно время.