нежно

      Сколько Чонгук помнил Тэхёна — с ним всегда нужно было нежно. Аккуратно, неторопливо, ласково, иначе не выйдет.       Сколько Тэхён знал Чонгука — тот всегда был заботливым. С виду жёстким и жестоким, с другими — разным, но только с ним всегда нежным и любящим.       С самого первого дня, как Чонгук только увидел Тэхёна — ему было всего семнадцать, но он был таким невероятным — понял, что ошмётки его сердца прибились к ногам этого мальчишки, отказываясь двигаться от него куда-то, а глаза почти слезились, словно бы он светился изнутри.       Любить Тэхёна никогда не было сложно, потому что каждый день этому находились всё новые и новые причины, но вот влюбить его в себя было почти что непосильной задачей. И всё же, он справился. Потому с гордостью может целовать всё это, с гордостью называл его своим женихом, с гордостью надевал кольцо на его тонкие пальцы после тихого «да» в ответ, с гордостью целовал перед алтарём.       Чонгук действительно увидел Тэхёна, когда тот был ещё в школе. Он сидел со своими друзьями в кафе, делал какую-то домашку, но, конечно, они больше смеялись и шутливо дрались, чем действительно над чем-то работали. Тогда у Чонгука почти не было денег, ему было уже двадцать три, а на тонких пальцах хотелось видеть красивое кольцо.       Он бросил свою прежнюю работу, пошёл по специальности, ударился в карьеру, чтобы после подойти к Тэхёну не в комбинезоне грузчика, а в приличной одежде, с причёской, ухоженным и побритым. Уверенным в себе, хотя поджилки всё равно тряслись, о чём он никогда и никому не признается.       Он долго настраивался, много раз репетировал слова и даже позу и улыбку перед зеркалом, а в кафе был предельно вежлив, учтив, собран, но всё равно растерялся, когда глаза самого чудесного человека на свете обратились на него с вопросом: — Простите, кто вы?       Я? Я твой будущий муж, верный почитатель и заботливый любовник, но пока что просто: Чонгук.       Разумеется, ему отказали. Кто вообще в здравом уме согласится прогуляться с пусть и красивым, но взрослым мужчиной? В костюме и на самом деле невероятно горячим, от внимания которого щёки обдавало краской, но разве Тэхён имел право с разбегу вешаться на шею, даже если мужчина ему приглянулся?       Потом он вешался и мог с разбегу запрыгнуть на чужие крепкие руки, но до этого было ещё около года.       На самом деле, Чонгук стёр руки до мозолей, найдя аккаунт Тэхёна в соцсетях ещё в первый же день, потому что тонкие пальцы хотелось целовать и видеть обёрнутыми и сладко доящими его, но ни одного шага не было в сторону Тэхёна до его восемнадцати.       Чонгук возобновил свои упражнения, раскачал мышцы ещё больше, а плечи шире, но действительно понял, зачем всё это, когда, вернувшись с командировки, с лёгкостью поймал плачущего, запрыгнувшего на него Тэхёна и даже не покачнулся.       Его имя хотелось говорить, смаковать, шептать и выстанывать — и заставлять выстанывать его в ответ. Чтобы Тэхён плакал под ним и пачкал собой постель; ласкать его до сумасшествия и оставлять только полностью мокрым и умаянным. Но, не зависимо от этого, даже спустя полгода, когда Тэхён впервые сам полез, расстегнув ему ширинку и сползя на колени, Чонгук только помог дойти до конца, а сам закончил в ванной, не смея трогать почти что ребёнка.       Их отношения не были односторонними: Тэхён так же заботился в ответ. Начал заботиться, когда, наконец, принял ухаживания взрослого мужчины в свою сторону. Он мог уложить чужую тяжёлую голову после долгого рабочего дня себе на колени и мягко массировать кожу под волосами, отчего Чонгук почти что мурчал; или же он всегда следил, чтобы Чонгук не пил слишком много кофе, когда тот брал работу на дом или же сидел за работой вечерами, сверхурочно доделывая какой-либо проект.       Не сказать, что Чонгук Тэхёну тогда, в кафешке, не понравился. О-о-о… ещё как! Он гей с четырнадцати, когда что-то пошло не так и в раздевалке после физкультуры у него почти встал на чужую широкую голую спину. Потому красивый, сильный мужчина, так настойчиво, но в то же время мягко и учтиво предлагающий угостить его чаем/кофе/соком/чем-пожелаете вызывал трепет и смех сидящего рядом друга, бывшего в курсе «ситуации».       Но, как и любому подростку, ему сначала мечталось о рок-звезде или голливудском актёре, а в другой раз не верилось, что такой мужчина, как Чонгук, вообще может обратить внимание на почти ребёнка.       Они двигались постепенно, шаг за шагом приближаясь друг к другу, но, время от времени, Тэхён всё же отпрыгивал назад, если ему начинало казаться, что что-то не так. В такие моменты Чонгук понимающе не напирал на него, спокойно и ласково (по-другому с этим мальчиком он не умеет) показывал своё стойкое и непоколебимое желание быть рядом, демонстрировал, что он будет достойной опорой, делал всё, чтобы в конечном счёте выбрали его. Проявлял недюжинное терпение, потому что понимал, как мальчику должно быть страшно и неловко.       И, в конце концов, его выбрали. Согласились на всё: дом, собаку, громкое и страшное «пока смерть не разлучит нас», чужую фамилию в паспорте, делить постель и быт, невзгоды и радости.       Впервые Чонгук действительно серьёзно задумался о предложении, когда Тэхён разломил подаренное яйцо-киндер пополам и протянул ему половинку. Ну, то есть, кто в здравом уме станет делиться шоколадом киндер? — такое только с самыми близкими людьми.       Его глаза в тот момент невыносимо ярко горели, почти слепили плескавшимся в них счастьем. Енота, который попался им в яйце, они хранят до сих пор и бережно протирают от пыли во время уборки.       Тэхёну тогда было девятнадцать, он только-только стал совершеннолетним, а Чонгук уже начал мягко, но настойчиво подбивать идею о совместном будущем, потому что подросток, поступающий в университет, съехавший от родителей и окунающийся в новую, взрослую жизнь, вполне мог повернуть носом от взрослого мужчины и выбрать «кого повеселее», как ему казалось. Да, Чонгук уже был староват для кутежей до утра, он с бо´льшим удовольствием посмотрит фильм на диване в обнимку с Тэхёном и поест чего-нибудь вредного, чтобы ближе к ночи отработать вместе всё это в спальне, чем бухать до белочки в окружении полузнакомых людей, и именно страх потерять всё толкал его скорее окольцевать своего мальчика, чтобы никуда не делся.       Кольцо воспринималось как амулет или отпугивалка от всяких, кто решит позариться на его сокровище. До того, засосы, оставляемые специально выше ворота футболки, служили примерно тем же самым — Чонгук несколько раз становился свидетелем того, как обнаглевшие мальцы отставали от Тэхёна, едва замечали обилие тёмных пятен, уходящее вниз под одежду и ярчайше сигнализирующее: «не в этой жизни, парни».       Постепенно Чонгук опутывал Тэхёна своей сетью заботы и совместного быта: мужчина сделал всё возможное (и невозможное тоже), чтобы «домом» Тэхён стал называть их квартирку, пропитанную их уютом и общим, смешанным запахом.       Уже тогда они так невыносимо сильно любили друг друга, что Чонгук не представлял себе, что будет делать, если Тэхён решит уйти от него. В первые два года отношений он регулярно видел в кошмарах момент их расставания: как ему возвращают кольцо, собирают вещи и уходят, потому что больше не любят. Он подрывался от испуга среди ночи и первой его мыслью было: найти и прижать ближе.       Ему не казалось, что это что-то нездоровое, это таковым и не было, просто он очень боялся потерять самое лучшее, что было в его жизни.       Ёнтана — их милейшего пёсика, которого Чонгук подарил Тэхёну щеночком на его двадцатилетие — они оба воспринимали за своего ребёнка. Они так и называли себя: папочками, и Чонгука в восторг приводила одна лишь мысль о семье и общем ребёнке. Пусть даже мохнатом.       Порой собственное почти помешательство на другом человеке загоняло в тупик и толкало на мысли: а всё ли со мной в порядке? — имея в виду ментальное здоровье, но потом Тэхён переворачивался во сне, подкатываясь ближе под самое плечо, и так сладко причмокивал губами во сне, что Чонгука — взрослого серьёзного мужчину — развозило просто в сопли, и сомнения как-то вылетали из головы и больше туда не возвращались.       Тэхён ещё и ножку свою ему на бедро закидывал во сне, прижимался всем телом, обвивал руками как стеблями, во сне замерзая и греясь о своего тёплого мужчину, делая всё это вообще без малейшего колебания, так, словно этому он учился с рождения: как доводить своего мужа (тогда ещё нет) до тахикардии.       Но у них тоже бывали падения. Оба эмоциональные, страстно горящие во всём этом безобразии, что творилось между ними, они ссорились как в последний раз и потом так же мирились, потому что не могли друг без друга, но это никогда не заходило слишком далеко.       Однажды, Тэхёна избивают в университете до полусмерти какие-то отморозки. Конечно, милый ухоженный мальчик — тут даже гадать не надо, всё сразу ясно.       В тот день он не возвращается домой после занятий. Когда Чонгук приходит домой с работы вечером — в квартире его встречает только тишина и никаких любимых людей не спешит его обнять. Разумеется, он тогда насторожился: расписание занятий и смены в кафе он знал наизусть и всякий раз, когда Тэхёну нужно было задержаться или он хотел сходить с друзьями куда-то, он предупреждал об этом. Не из-за контроля, вовсе нет, просто чтобы любимому человеку было за него спокойнее, что он жив, здоров, всё нормально, просто занят.       Сообщения оказываются пусты и на звонки Тэхён не отвечает. Его друзья тоже не в курсе, где он и на работе тишина. В тот день, вероятно, Чонгук едва не обзаводится первыми седыми волосами, но в десятом часу вечера телефон трезвонит звонком от Тэхёна, который гнусавящим голосом коротко сообщает о ситуации и просит забрать.       Его подловили и завели в тёмный проулок недалеко от его универа, где наехали за маникюр и «любовь к долбёжке в зад». Тем вечером (почти ночью) Чонгук находит его сидящим на асфальте и всего в крови, с разбитым носом и губой, а дома, под одеждой на теле обнаруживается ещё масса синяков.       Разумеется, они идут в полицию, пишут заявление и снимают побои. Разумеется, тех придурков садят, потому что Тэхён запомнил лица и имена. Но до этого Чонгук всё же успевает подловить каждого из них и доходчиво объяснить, почему конкретно они не правы. Его кулаки, а также разряд по боксу и тхэквондо оказываются очень весомыми аргументами.       После этого Чонук берёт себе за правило хотя бы два раза в неделю встречать Тэхёна после пар. И вид высокого, сильного мужчины, заботливо обнимающего Кима на виду у всего университета, отваживает всех, кто хотел бы что-то ещё высказать.       С взрослением Тэхёна, в нём открывается много новых черт. Так, с возрастом, он становится гораздо спокойнее, хотя его шебутность всё равно сидит в нём неразрывным целым. Чонгук не устаёт повторять ему, что Ёнтан действительно похож на него характером. Тело из угловатого подросткового формируется во взрослое, с плавными изгибами, от которых старший малость подтекает крышей, не способный лишний раз оторвать рук, когда они лежат и часами обнимаются просто потому что могут и хотят.       Спустя четыре года после того как они «усыновили» Ёнтани, они «идут на второго» и приводят домой игривого, но порой трусливенького щенка добермана. Бам вырастает огромным и своей непоседливостью как раз вписывается в братья для Тани. Они, не смотря на разницу в росте, носятся друг с другом и разлучаются только на собачьих площадках, потому что там не готовы закрыть глаза на габариты.       Они целуют друг друга перед алтарём когда Тэхёну исполняется двадцать один, а со времени их помолвки проходит больше года — жить в качестве женихов им слишком сильно нравилось, но в ещё бо´льший восторг Чонгука приводила мысль о его фамилии в чужом паспорте.       Называться одинаково — его особый фетиш, потому что секс сексом, быт бытом, но когда его женящийся друг в шутку пишет на их приглашении «для четы Чон», а Тэхён только смеётся и никак это не комментирует, Чонгук ставит себе следующей целью в жизни смену фамилии в паспорте самого ценного человека на свете.       От его фигуры Чонгука тоже плющит не по-детски: порой казалось, что он задохнётся однажды между чужими ягодицами или словит сердечный приступ от интенсивности, но стоны Тэхёна приводили его в чувство, не позволяя забыть о комфорте и удовольствии мужа. Ни разу в жизни тот не жаловался на боль, неудобство, неприязнь или что-либо ещё: они никогда не скупились тратить время на хорошую растяжку, ласки, поцелуи, Чонгук всегда прерывался по единой просьбе быть «помедленнее, хён».       Что странно — они почти никогда не делали это с презервативами. В начале Тэхён, что логично, был абсолютно чист, а Чонгук ответственно проверился, чтобы ни в коем случае ничем не заразить. А так, они могли воспользоваться только если секс был спонтанным, от того, что просто захотелось, соскучились, или Чонгук решит с утра разбудить Тэхёна сладкими поцелуями в шею, что плавно или не очень перетекало в другое русло.       Придавливать всем собой чужое стройное тело к мягкому матрасу выводило бесов изнутри: казалось, что именно Чонгуку всегда мало, всегда не хватает, всегда хочется, таким жадным до чужого тела он был.       И до чужой души тоже.       Пустив корни глубоко друг в друга, они сплелись как растения — при попытке разделить пострадают оба. Чонгук уже не мог представить ужин в одиночестве, сон в одиночестве, и дело не в том, что он привык к чужому присутствию в своей жизни, а в том, что без него всё будет иначе. И это «иначе» уж точно не будет хорошим.       Тэхён в его жизни встал как недостающий кусочек пазла — вроде и без него всё было не плохо, картинка прекрасно читалась, но с ним всё приобрело какие-то невероятные краски. Он стал катализатором и через него, через их разговоры, через его прикосновения, ласку, слушая его смех, Чонгук избавлялся от всей злобы и гнева, что копились в нём. Ему больше не нужно было ходить в зал молотить грушу, чтобы сбросить этот стресс — теперь достаточно было сесть с Тэхёном на диван, перебирать и периодически целовать его пальцы, позволять зарываться в свои волосы — и злость уйдёт сама собой. В присутствии этого человека невозможно было злиться или совершать что-либо, способное расстроить его или причинить вред.       Так он добровольно тонет в Тэхёне, привязывая камень к своей шее и выпуская кислород, дыша одним им, позволяя проникнуть во все уголки своей жизни.       Со своими друзьями Чонгук знакомит Тэ когда тому чуть-чуть не достаёт до восемнадцати — разумеется, он всех приводит в восторг, особенно самим фактом своего существования (до этого Чонгук буквально задолбал их рассказами о том, какой он распрекрасный), но Намджун, окинув его секундным взглядом, сразу вычисляет возраст и потом проводит воспитательную анти-педофильскую беседу с Чонгуком. Забавно, что именно он будет свидетелем на их свадьбе через три года и поздравит абсолютно искренне.       Им никогда не наскучивало быть вместе: они могли спокойно проваляться дома все выходные в компании только друг друга и с отключенными телефонами, бесконечно целуясь, проводя время вместе, занимаясь любовью — именно любовью, потому что понятие «секс» для их близости — это слишком низкое определение.       Они вместе выбирают новую квартиру, где вместе делают ремонт, вымазываясь в клее и пару раз роняя мебель на ноги. Вместе ходят по икее, заглядывая во все уголки и фоткая идеи для себя. Вместе собирают, иногда пуляясь друг в друга деревянными чпуньками, из-за чего потом не могут найти несколько и комоду предстоит стоять не до конца собранным вплоть до тщательной уборки.       На спине, слева, прямо напротив сердца, Чонгук набивает себе чужое имя витиеватыми буквами, а Тэхён, не договариваясь, делает ему такой же сюрприз.       Они не то чтобы готовы к настоящим детям, а не пушистым, но Бама с Ёнтаном им хватает с головой. Обсудив этот вопрос, приходят к выводу, что лучше чуть позже — сейчас они действительно не готовы к такой ответственности, таким затратам и не готовы заниматься только тихим сексом в темноте под одеялом поздно ночью.       В своих семьях они становятся как ещё одни дети — Тэхён начинает называть госпожу Чон «мамой» после того инцидента с избиением, а Чонгук — после помолвки.       Да, ему долгое время было действительно неловко за то, что, являясь старше, он, как бы, берёт ответственность за их сына и за его ориентацию тоже, но Тэхён был из большой семьи, и его мама на новость о приводе в дом молодого человека лишь отмахнулась рукой, заявив, что хоть один из пятерых её сыновей должен был понять, что мальчики классные.       Каждое утро, уходя в университет, а позже на работу, Тэхён на глазах у Чонгука целовал его кольцо на своей руке и выскакивал за дверь — так Чонгук всегда верил, что им не пренебрегут однажды, выбрав кого помоложе, поинтереснее, что всегда будут рядом, чтобы можно было целовать эти губы, руки и тело, защищать и оберегать от всех вокруг, даже тогда, когда и претенденты уже не осмеливались.       Они были друг у друга — и не было ничего важнее.