Тест

— На сегодня всё. Мори отпустил Хироцу и откинулся в кресле, потирая затёкшее плечо. Бывали дни насыщенные и бурные, когда приходилось из одного конца города спешить в другой, договариваться, угрожать, проверять склады и подчинённых лично — и это, честное слово, было одним из лучших аспектов работы. А бывали дни такие, как сегодня: тянущиеся, подобно жвачке, безумно скучные и наполненные бумажной работой. Больше налоговых отчётов Мори ненавидел сметы, счета и акты списания. Потому что его чудесные подчинённые постоянно могли где-то наследить, что-то сломать, особенно этим грешил Каджии, конечно, но как можно сократить финансирование научного прогресса? В итоге главари тихо выли, а Мори с тоской смотрел на две неравные стопки. Ну, по крайней мере он справился с большей частью бумаг. — Остальное закончишь завтра, — произнёс Фукузава, о котором Мори успел забыть. Верный телохранитель не отходил от него часами и помогал с некоторыми особо заковыристыми документами, однако даже в четыре руки они не управились со всем. — И не возражай. Кто из нас врач по образованию? — Ох, как же так? Вы бьёте меня моим же оружием! Мори тихо рассмеялся и без предупреждения встал, чтобы качнуться на затёкших от долгого сидения ногах. Конечно его поймали. Конечно Фукузава знал, что это сделано специально, но он всё равно приобнял Мори одной рукой, а второй безумно медленно поправил шарф. — Может… — у Мори было множество идей, как провести остаток вечера, и идеи эти включали секс на столе, доставку из ресторана и, так и быть, чтение хокку перед сном, но все мечты прервались звонком телефона. Фукузава помог Мори встать ровно, а сам отошёл к окну. Сниму премию тому, кто звонит в такое неудачное время, недовольно подумал Мори и снял трубку. Несколько минут он внимательно слушал, кивал и хмурился, а затем слегка растерянно, что было для него вовсе не свойственно, приказал: — Принесите это… сюда, Коё-кун. — Что случилось? — Фукузава насторожился. — Хм, сложно сказать, — Мори задумчиво потёр подбородок и криво улыбнулся. Такая улыбка появлялась на его лице, когда дела шли не совсем так, как он задумал. — С одной стороны событие это для большинства людей приятное. С другой — лично для нас слегка неудобное. Впрочем, увидите сами. Теперь нахмурился и Фукузава, однако больше вопросов задавать не стал. Постучавшись, в кабинет вошла Озаки Коё с корзинкой в руках. А в корзинке лежал ребёнок. Выгнув бровь, Фукузава наблюдал за тем, как корзинка оказалась на столе и как Мори с брезгливым интересом приподнял пелёнку. Дитя, к счастью, крепко спало, однако сам факт его наличия вызывал множество вопросов. — Здесь записка, — шёпотом оповестил всех Мори и почему-то протянул чуть помятое письмо Фукузаве. — Для вас. Ситуация становилась больше похожей на фарс. Озаки Коё прятала улыбку за веером, Мори нервно крутил между пальцев ручку, а Фукузава читал письмо и думал, что лучше бы в нём была сибирская язва, а в корзинке — бомба. Он аккуратно сложил бумагу, вздохнул и твёрдо сказал: — Это не мой ребёнок. — Вы уверены? — преувеличенно весело уточнил Мори. — То есть, я хотел сказать: вы уверены, что не спали ни с какой женщиной в последние девять месяцев или с какой-то конкретной, о которой… Фукузава покачал головой. — Прекрати беситься, Ринтаро. Ты же знаешь, что я не сплю с женщинами. — Однако на камерах видно, что неизвестная особа всё-таки подкинула к нам в офис корзинку с ребёнком, — впервые подала голос Озаки Коё. Похоже, её это всё смешило, в том числе и ревнивая истерика босса. — Прикажете найти её? — Разумеется, — кивнул Мори и подозрительно посмотрел на корзинку. — А также подготовь лабораторию в нашей больнице и предупреди врачей. Фукузава даже спрашивать не стал, для чего, ведь и так было очевидно — Мори не сможет просто махнуть рукой на то, что кто-то, пусть даже ложно, обвинил Фукузаву в, о кошмар, зачатии детей. На его языке уже зрели шутки одна другой неприличней и Фукузава внутренне смирился с подколками всё время, что займёт поездка из офиса в больницу. — Я действительно ни с кем не спал и понятия не имею, зачем нам подкинули ребёнка, — сказал он устало, когда проверил днище машины и дал водителю отмашку. Действия были отточены до рефлексов и безопасность Мори была куда важнее, чем его же эмоциональный раздрай. — Это даже звучит глупо. — Именно поэтому вы сделаете тест на отцовство, пока Коё-кун ищет и допрашивает женщину, — Мори теперь выглядел довольным, словно паук, в паутину которого залетела очень жирная муха. Ну ещё бы: такой повод бросить надоевшие бумажки! Мысленно Фукузава закатил глаза и очень медленно положил ладонь на спину Мори между лопаток. Этот жест его всегда успокаивал. — Сам ты что думаешь, Юкичи? Перешёл на «ты» и по имени… Действительно волновался. — Думаю, что делать с ребёнком. Мори выгнул бровь. — В самом деле? У нас достаточно хорошо финансируемых приютов. Кью-кун не даст соврать. — К тебе детей нельзя подпускать и на пушечный выстрел, — проворчал Фукузава, скрестив руки на груди. — Один Дазай чего стоит. Чуе повезло, что им занялась Коё. Мори изобразил страдание и картинно прижал ладонь ко лбу. Он обожал гримасничать, когда они оставались наедине. А водитель за перегородкой, не будь идиот, никогда и никому не расскажет. — Неужели, если ребёнок действительно не твой, ты хочешь о нём заботиться? — уточнил уже серьёзным тоном Мори. — Конечно. Фукузава не лгал: он терпеть не мог, когда людей выбрасывали, словно мусор, или когда использовали для манипуляции другими. Увы, работая в мафии, некоторыми принципами приходилось жертвовать, однако Мори он знал больше двадцати лет и научился находить компромиссы. По крайней мере тот действительно хорошо финансировал детские приюты. — Боюсь представить, что скажет Рампо-кун, — ехидно заметил Мори, зная, на какое больное место давить. Рампо был первым одиноким ребёнком, которого Фукузава притащил в мафию, потому что не знал, куда ещё его девать. Мальчишка оказался гением и бесил, стоило ему открыть рот, однако Мори смирился с его присутствием в их жизни довольно легко. Ручной детектив — это удобно. Да и полиция моментально сдавала назад, стоило пригрозить, что к ним «разобраться» придёт Рампо-кун. Универсальное оружие по вынесению чужого мозга. — Что я сошёл с ума, — вздохнул Фукузава, а затем они, к счастью, приехали. Врачи всё делали быстро и на совесть. Фукузава послушно выполнил их указания, после чего вернулся к Мори, который со сложным лицом пил принесённый ему кофе и листал новостную ленту. — Обычно тест на отцовство делается около четырёх дней, но мы столько ждать не можем, — Мори пытался казаться равнодушным, даже не взглянул на Фукузаву, когда тот сел рядом на диван и несколько раз согнул и разогнул руку, из которой брали кровь. Ребёнка врачи унесли и явно знали лучше, что с ним делать. — Так что максимум через два часа всё будет готово. Фукузава кивнул, посмотрел на часы, а затем — на Мори. И обречённо предложил то, чего от него ждали: — Пойдём поужинаем. Мори расплылся в довольной улыбке и убрал телефон. Они поужинали в ближайшем ресторане, выпили вина и говорили о какой-то несущественной ерунде, потому что это было именно то, что отвлекало Мори от работы и постоянного анализа ситуации. Фукузава думал, что будет нервничать из-за ребёнка и теста, но… На самом деле энергия внутри него текла ровно и спокойно. Не было ни штормов, ни бурь, ведь он на самом деле спал только с Мори и вряд ли мог бы забыть, как изменил ему с кем-либо. — О, Коё-кун нашла женщину, — отведя телефон от уха, радостно сообщил Мори. — Выясняет, кто ей заплатил и откуда она взяла ребёнка. — Если она мать, то придётся отдать его ей?.. — уточнил Фукузава, но Мори посмотрел на него так, что стало почему-то стыдно. — Ну что вы, Фукузава-доно. Кто попал в мафию, тот из неё своими ногами не уходит. А это дитя по физиологическим причинам ходить ещё не умеет. Фукузава кивнул и устало посмотрел на официанта, который думал, будто совершенно незаметно подлил в новую бутылку вина яд. Как же это всё банально и утомительно. Вытирая катану заботливо поданной Мори салфеткой, Фукузава ни о чём конкретном не думал, его разум был чист, словно весеннее небо. И когда они вышли из ресторана, оставив Чуе заботы по уборке, и вернулись в больницу, и получили заключение об экспертизе, Фукузава всё ещё был невозмутим и хотел лишь, чтобы этот безумный день наконец закончился. — Результат отрицательный, господин, — отчитался врач, с поклоном протянув бумагу. — Вы не отец этой девочки. — Ребёнок здоров? — сухо поинтересовался Мори, и один лишь Фукузава видел, как слегка разгладились морщинки в уголках его глаз. — Да, полностью. Медицинская карта его матери уже у нас. — А мать, значит, подтверждена, — Мори это не удивило. — Что ж, хорошо. Отличная работа. Врачи не посмели предложить боссу и его телохранителю посмотреть на ребёнка или подержать его на руках. Лишь проводили к отделению, где находились новорождённые, и указали на нужный бокс. Фукузава растерянно смотрел на крошечное совершенно чужое ему существо и чувствовал презрение к его матери, которая по неизвестным причинам избавилась от дитя, пытаясь то ли дать ему лучшую жизнь, то ли оплатить свою. Как это всё… грязно. — Вы всё ещё хотите заботиться о ней? — повторил Мори свой вопрос. — Я не позволю кому-то забрать вас у меня, смею напомнить. И менять пелёнки вы тоже не будете. — Не буду, — подтвердил Фукузава, который понятия не имел, как обращаться с маленькими детьми. — Но хотел бы, чтобы её судьба сложилась удачнее, чем у её матери. Мори лишь дёрнул плечом; очевидно, что глупая женщина уже мертва, а Коё получила необходимую информацию и прямо сейчас разбирается, кто спровоцировал эту нелепую цепочку событий. Но он же и взглянул на Фукузаву с неожиданной теплотой. — Признаюсь, не ожидал, что из вас получился такой ответственный родитель. — Как будто я не присматриваю за твоим детским садом каждый день. — Ой-ой, вы снова раните меня в самое сердце! Мори никогда не называл детей, что служили ему и убивали по его приказу, своей семьёй. Но они имели крышу над головой, взрослых, которые решали взрослые проблемы, и возможность хотя бы иногда поднять голову и увидеть, что мир не настолько отвратительное место, как им кажется. — Кстати, — уже в машине Мори вспомнил кое о чём забавном и тихо рассмеялся. — Раз уж вы у нас теперь отец юной леди, полагаю, что имею полное право выбрать для неё имя. Фукузава выгнул бровь — надо же, это ведь почти что отношения, правда? — и тоже чуть улыбнулся. Едва заметно, но Мори заметил и глаза его хитро заблестели. Девочку он назвал Элизой. А Рампо назвал Фукузаву дураком, что, впрочем, было ожидаемо, как и то, что в следующий же миг нахальный мальчишка вылетел прочь из кабинета, пока его не оттягали за уши в качестве меры воспитания. Дурак Фукузава или нет, совершенно неважно, пока его руки достаточно сильны, а ноги способны догнать любого чересчур языкастого подростка. Мори решил, что это отличный повод не доделывать отчёты.