Почти секс

— Не волнуйся, я буду нежным, — он подмигнул и запрыгнул на мотоцикл, сразу надевая шлем и застегивая куртку под самое горло. А Ричард медлил и не садился. Сэм не торопил его и лишь слегка наклонил голову. Несколько прядок снова выбились из пучка и выглядывали из-под шлема, едва доставая до лопаток. Он прогнулся в пояснице и сполз дальше по сидению, разминая спину. Ричард покрутил в руках черный блестящий шлем и надел его. Сэм опять принял правильное положение, и освободил для него место сзади, куда тот и, чуть помедлив, сел. Совсем некстати в голове всплыл их недавний ночной разговор, а уже его собственная фантазия с лёгкостью заменила девушку на него самого. В голове сразу всплыла картина того, как в полутьме голая загорелая кожа касается темной кожи сидения и слегка липнет к ней, на контрасте словно светясь изнутри; одна рука от пота скользит по мягкому материалу руля, а другая до боли сжимает чуть сползший рукав расстегнутой защитной куртки; пальцы на ногах поджимаются от волнения. Джинсы с бельем мятой тряпкой валяются на ботинке ноги, на которой и висят почти у самой земли; другая же нога слегка проскальзывает по сидушке, упираясь в нее лишь пяткой. Сэм громко выдыхает и тянет за молнию на штанах, тут же приспуская их вместе с боксерами. Хватает рукой футболку за край и просовывает его через воротник, туже затягивая. Теперь нельзя увидеть напечатанную на ней надпись "Slipknot", а черная ткань закрывает разве что ключицы. От чужого тела идёт тепло. Ричард громко глотает ртом воздух, чувствуя то, как всё внизу становится ещё горячее, хотя лакированный ботинок и мокнет в невысокой влажной траве. Он не может пошевелить руками, иначе потеряет равновесие, так что ему остаётся лишь смотреть на то, как бледная рука в мотоциклетной кожаной перчатке давит на внутреннюю часть его бедра, заставляя ещё шире раздвинуть ноги. Где-то вдали прерывисто каркает ночная птица. Прохладные пальцы касаются его поясницы. Они совсем рядом, и лишь одно движение отделяет их от того чтобы... — Давай уже. Ричард вздрогнул и почувствовал прикосновение к своим запястьям. Он обхватил талию Сэма, но все же постарался сесть как можно ближе к задней части сидушки, чтобы не прижиматься и не выдать тем самым то, что его мысли были далеки от раздумий о небезопасности дорог в Лос-Анджелесе. Раздался громкий звук мотора, и живот скрутило. Пока что, выезжая с подземной парковки, они ехали медленно; но уже на дороге Сэм начал разгоняться. В таком шуме, даже если бы очень захотелось, расслышать что-то было нереально, так что Ричард несколько раз глубоко вдохнул и прижался ещё крепче. Технически, его обещание быть нежным не подразумевало ни соблюдения скоростного режима, ни того что он не будет обгонять машины, огибая их и тут же перестраиваясь. Кожанка которую Сэм ему дал, правда пригодилась — из-за высокой скорости казалось словно он вот-вот полностью покроется инием, хотя ночь выдалась теплой. Позже, когда они выехали за пределы этого неонового безумия с мигающими баннерами и вывесками на каждом здании, стало заметно, что туч на небе не было, и можно было с лёгкостью увидеть круглую жёлтую луну. Ричард не мог понять сколько дилась их поездка, время словно тянулось невыносимо долго, а шум мотора будто бы всю жизнь сопровождал его, но в то же время это все казалось длилось несколько минут. *** Сэм прикрыл за собой дверь и сразу прошел в кабинет, игнорируя пустую мрачную гостиную с блестящим паркетом, который, впрочем, при ближайшем рассмотрении оказывался старым и испорченным бывшими гостями, заляпанным различного рода жидкостями, которые не удалось отмыть и прожженным сигаретами и благовониями. Лёгкое волнение появилось после того как ручка двери из темного лакированного дерева приняла свое прежнее положение, и он оказался пусть и в незапертом, но закрытом помещении с отцом и ужасным запахом спирта. Окно было еле открыто и совершенно не справлялось с тем, чтобы в маленькой комнате можно было бы вздохнуть. На удачно подобранном под цвет двери столе перекатывалась бутылка виски, словно не в состоянии решить: упасть ей и разбиться или все же замереть в ненадежном равновесии. Трубка телефона повисла на закрученном кольцами проводе и, пружиня, слегка раскачивалась. Взгляд упал на пепельницу рядом. На удивление, там был только... пепел? Никаких бычков. Не мог же отец скупить сигареты вместе с фильтром. Ну, или он не церемонился и просто выкинул их в окно. — Я ждал тебя, — родитель заговорил первым, привлекая внимание. Он встал и, покачиваясь обогнул стол, уперевшись бедром в острый угол. — Зачем? Сэму и правда было неясно. Таким он не видел отца никогда — тот всегда знал когда остановиться, а когда умерла мама, решил никогда не пить один, чтобы всегда был кто-то, кто бы не дал ему перепить. Сейчас же его руки дрожали, пальцы иногда резко дергались, но он все же он старался спрятать это, опираясь на стол. Выходило паршиво. За мгновение отец сократил расстояние между ними, приблизившись почти вплотную. Настольная лампа не могла в полной мере осветить кабинет, так что все за пределами письменного стола находилось в полумраке. Глаза Сэма были точно на уровне второй расстегнутой пуговицы его рубашки, которая провоняла алкоголем так же сильно, как и все в этой комнате. Тем не менее он старался смотреть куда угодно, но не прямо перед собой, поэтому разглядывал зелёное стекло бутылки от вина, которую будто бы а наказание поставили в угол. Она почти что сливалась со стеной — её выдавал лишь неяркий блик на горлышке. Незаметно рука отца оказалась на щеке Сэма. Подушечкой большого пальца тот сверху вниз и снизу вверх проводил по скуле, иногда едва задевая густые светлые ресницы. Все мысли словно выбило из головы отбойным молотком. Он старался даже не дышать. Все происходящее казалось странным сном. Рукой, словно гребнем, отец проводил по волнистым светлым волосам, с трудом продираясь через спутанные концы. Время словно сломалось и текло совершенно неправильно, одновременно замедлилившись практически до полной остановки и ускорившись до скорости света, но в какой-то момент пятерня все же застряла в непослушных прядях. Боковым зрением Сэм заметил, как ручка несколько раз слабо дернулась, и его губ коснулось что-то мягкое. Внезапно лицо отца оказалось совсем близко, можно было разглядеть каждую родинку, каждую ресницу по отдельности... От сильного запаха спирта замутило в желудке, а ртом он все ещё чувствовал это склизкое что-то, похожее на ощупь на сырое куриное филе. Мысль, все это время ускользающая от него как раз тогда, когда он готов был вот-вот поймать её, вдруг поддалась и рассыпалась тусклыми искорками, оставляя после себя жгучую пустоту. Но мозг отчаянно не хотел принимать это за истину. Сэм почувствовал как чужие губы обхватили его верхнюю, почувствовал влажный след оставленный языком. — Papà..? — он прошептал беззвучно, но казалось, смысл слов сразу же дошел до отца. Он вздрогнул и моментально отстранился, и как раз в то время когда дверь с едва слышным скрипом открылась. На пороге стояла Бетти, прижимая плюшевого зайца обеими ручками к груди. Один рукав ее пижамы был загнут, а другой закатался до локтя. Она наступала одной ногой на другую, чтобы согреть замёрзшие пальцы. Её большие карие глаза то и дело сонно закрывались. — А чт... Страх вдруг, словно цунами, накрыл его с головой; руки задрожали при мысли о том, что она могла бы это увидеть или... Дальше подумать он не успел. Тело словно действовало куда быстрее, чем Сэм осознавал. Он не помнил как схватил ее, выбежал за дверь и забежал в свой номер, повесил цепочку и задвинул щеколду. Зато отлично помнил, как закручивал замок до упора, потому что каждую минуту с тревогой вставал убедиться, что дверь плотно закрыта. Только сейчас он понял, что слезы ручьем текли по щекам, собирались в капли на подбородке и, дрожа, падали на хлопковую рубашку, на которой уже было несколько мокрых пятнышек. По спине пробегали мурашки от мысли о том, что сейчас отец находится буквально за стеной. Горло пересохло. Он старался сделать глубокий вдох, но лишь бессмысленно хватал ртом воздух. Кто-то словно схватил его за шею большой и сильной рукой и никак не желал отпустить. Бетти, на удивление, сидела даже не шевелясь и не задавая ни одного вопроса.