Лето, кофе и мы, что влюбились

Автобус дрожал от кочек под колёсами. Городская дорога сменилась на ту, что не обслуживали уже много лет, асфальт там потрескался, разрушился и норовил отодрать пару нужных деталей от транспорта. С двух сторон обнимали салатовые широкие ветви деревьев, сочное солнце и голубое небо. Свобода, ощутимая даже беглым взглядом и кончиками пальцев. Я проснулась сидя, сложившись на двух сидениях в калачик. Тряска заставила открыть глаза от сонной неги. Соседнее сидение никто не занял, так что я забрала его с огромной радостью еще вчера вечером, когда остановки, с которых забирали пассажиров, закончились. Автобус уже долго ехал в тени, потому что стояла хоть какая, но приятная прохлада. По крайней мере, было лучше, чем под сухим пеклом солнца сквозь толстое стекло. Лишь изредка мелькали блики на спинках передних сидений. Я сидела почти в конце. Моя любимая хозяйская сумка, вмещающая и бутылку с водой, и нотную тетрадь со словами песен, и книгу по психологии. Ах, и пару забытых бутербродов, которые срочно надо съесть, иначе испортятся, - всё это великолепие висело на ручке изголовья переднего кресла. В голове уже был лес и любимое озеро, прогулки босиком по ручью...сердце забилось сильнее и разбудило окончательно разум. Я потянулась и посмотрела на окружающий лес: ещё час езды. Уже началась знакомая дубрава. Всё бы отдала за чашку кофе. Хотела взять, но здравый смысл и слова мамы были важнее: в дороге лучше всего пить воду, можно с лимоном. А ещё не есть всякий фастфуд, она хотела втиснуть мне какую-то новомодную крупу в дорогу, что на уме последнее время у всех, кто придерживается "правильного питания". Не моя стихия, хоть я пыталась, приятнее есть то, что хочется и любишь. Крупа в контейнере втихаря была переброшена обратно в холодильник из сумки. Съев расплавившийся бутерброд с сыром и колбасой, я причесала светлые длинные русые волосы и убрала в низкий хвост. Через пару минут выбились передние прядки. Всё моя попытка постричься. Хватило одного видео в рекомендациях. Закладка во взятой книге была ничем другим, как списком того, что мне нужно было взять к тёте на лето. Никогда не могу правильно и заранее собираться, а еще в моём духе что-то забыть, поэтому делаю «записульки». Я бегу каждый год. Здесь, в маленьком городке, где все друг друга знают, где нет лязга скоростных машин, тусовок, где есть природа, простота, душевность и так далее. Не люблю даже сравнивать ад и рай. Мои родители прекрасно осовременились, а я до сих пор путаю кнопки на кофемашине, которую мне они же и подарили. Турка это счастье. Нет кнопок, нет электроники, только ты, вода и свежий молотый кофе. Очарование в простоте. И понимает меня только тётушка. Она живёт в обвитом растениями особняке одна уже долгие годы. Детей у неё нет, семьи как таковой своей тоже. Оттого, наверное, сильно любит меня. Заботится, но ни-че-го не запрещает, в отличие от мамы. Не думайте, я их не сравниваю! Нет. Есть мама, а есть тётя. Это тяжело объяснить. Тем временем, автобус затормозил, а водитель крикнул: -Озерное поддворье! "О, моя". Я шустро сняла с полки спортивную сумку, накинула через плечо, взяла ещё одну со спинки, проверила сидение и слетела на остановку. -Уф...-вздохнула я от резкого ощущения тяжести своего тела после суток езды. Вышла я, как всегда, одна. Конечная. Остановкой это можно считать из-за следов постоянно съезжающего транспорта, а вокруг лес и одна тропа, что спускает в город пешим ходом. Так короче для меня, машины же нет. Но радость от скорой встречи с тётей так и переполняла, поэтому все эти проблемы - мелочи. Меня ждало изумительное и спокойное лето. Озерное подворье - город с одной главной улицей, на которой плотно сидят все магазины, а вокруг несколько улочек из каменных или отделанных сайдингом домов. Почти все фасады окутаны плющом, виноградом или цветущим клематисом. В центре главной улицы площадь, где проходят городские мероприятия. Раньше же, много веков назад, это был обычный постоялый двор размером в десять раз меньше, чем сейчас. А на окраине восточной части находится такой же, как и все, двухэтажный дом, только он тёти Софи, которая уже стоит на пороге и ждёт меня. Клянусь, она сейчас курит любимую трубку. Действительно, уже поднимаясь по тротуару в крутую горочку, я увидела знакомые движения её силуэта: рука от лица и обратно очень медленно и элегантно двигалась в воздухе. Я встала, запыхавшись, и поставила руки на бока, облегчая работу мышц грудной клетки. Улыбка не сходила с лица: неужели меня снова обнимут тётя и дубовый лес. Это лето лучше, чем день рождения, новый год и все праздники. - Я на своих лодочках и то быстрее заберусь! - тётя весело дразнила с вершины холма. Всегда забавляют её подколы. Такая очаровательная, элегантная и пикантная женщина, её замечания часто звучали как флирт, и она прекрасно об этом знала. По юности каждый мужчина гнался за чёрной пышной миди юбкой Софи Бакстер-Уилледж. В те года женщины Озерного подворья были как на иголках и не пускали своих суженых туда, где была эта обольстительница. Добравшись до железной калитки, заполонившейся зарослями, как и дом, от которого виднелись лишь пара окон, крыша и крыльцо спереди, я облокотилась на забор и снова отдышалась. Как только же мы встретились на крыльце, меня окружил запах её неизменного терпкого табака. -Я тоже по тебе соскучилась, - мой ответ на недавние её слова. Чёрные глаза довольно заблестели, морщинки заиграли улыбкой на лице. -Кто бы сомневался, - тётя легонько обняла меня, чтобы пепел с трубки случайно не упал мою одежду, - Ты с каждым годом всё меньше и меньше привозишь с собой вещей. Твоя сумка весьма небольшая. Она права, но и мне для счастья нужно лишь малое то, чем я люблю заниматься. Многое также я оставляла у неё на чердаке и в своей комнате. Я развела руками, тётя хмыкнула, сделала последнюю затяжку и опрокинула трубку, резко постучав по перилам. Пепел опустился прямо в грустный куст жимолости. Положив руку на моё плечо, Софи провела меня в дом. Всё было в нём прекрасно и ни за что не скажешь, что его хозяйка бывшая кокетка и сорвиголова. Ну, сама она себя «бывшей» явно не считает. Всегда дом полон трав, сушившихся над головами, корзинками с ягодами и листьями, которые тоже висят над потолком. Каждый подоконник заставлен растениями. Потертый деревянный гарнитур, дубовый стол, жёсткие стулья, вязаный половик из лоскутов тряпок, свежие овощи и фрукты, клубника, которую она видимо до приезда перебирала. София стала другой, домашней, живущей спокойной размеренной жизнью, но характером всё-таки не так и сильно поменялась, лишь стала старше. Денег у неё предостаточно, она занимается травоведением и крутит себе сигары. Женщина села за свой стол, вернувшись к ягодам: -Как там Гвен поживает? Я сбросила сумки на пол, спугнув со стула спавшего кота Салема. Спрашивая тётю, почему ему такое странное имя было дано и не смущает ли, что за спиной её могут сравнить с ведьмой, она смеялась и ликовала: -Даже в старости хочется трепать нервы этим феминам, пусть побаиваются, мне это нравится, - Софи так восторженно об этом говорила. Чёрный гладкий кот с золотыми глазами и черноволосая травница действительно вселяли осторожность. Я говорила, что она обожает внимание? Уже не один раз. Однако София далеко не старая, ей сорок. Как только видит седой волос, тут же красит его в чёрный. И ходит часто в чёрной одежде, чтобы казаться еще более таинственной и стройной. -Мама помешалась на здоровом питании, а отчим в этом виноват, - с досадой ответила ей я, подхватив Салема на руки. Тетя без удивления улыбнулась: -Это же хорошо, главное, что не балуется вегетарианством. Против природы идти плохо, не зря она нас создала всеядными. Ограничивать себя в том, что нужно организму для жизни - себе могилу рыть. -Но она порывается, а еще мне нут, вроде так это называется, в дорогу предлагала, - отвечала я, но тётя эти жалобы не слышала: -Так и её жизнь - не моё мнение, пусть пробует. Но потом в старости плакать будет, - трясла она в мою сторону взятой клубничиной, - Помяни моё слово. После нашего разговора я поднялась на второй этаж в свою комнату: мебель была в зеленой краске, обои в белую клетку с зелёными полосами, белые шторки развивались над письменным столом: тётя открыла окно перед приездом и застелила свежим бельем мою кровать. Я повесила пару летних новых платьев в шкаф, в бёдрах немного поправилась, не все вещи здесь сейчас мне влезут. По крайней мере, шорты и мой сарафан. Пришлось что-то взять из одежды. Хозяйскую сумку тоже разобрала: моя тетрадь - песенник, книга о архетипах Юнга упали на стол, где лежала ещё старая пастель, альбомы, которые я просила в прошлый раз выкинуть, так как не могу больше рисовать. Нет ни желания, ни вдохновения к этому ремеслу. Осталась только музыка, гитара и песни, что учила. Своих никогда не писала. Однако гитару из дома я никогда не привозила, ведь здесь есть свой атмосферный инструмент: гитара дедушки по материнской линии. Этот дом, как и Озерное подворье, мамина малая родина. Далеко-далеко корни семьи уходят в основание этого места. Я мало знаю о них, сами сёстры Бакстер-Уилледж не говорят охотно. Я и не настаиваю. Из окна услышала знакомый голос мисс Пенни, гонявшую кур по участку. Несмотря на свою полноту, бегала она шустро и даже без отдышки. Милая и наивная женщина. Лакомый кусочек для Софи, которая любит ей всякую ересь нести, а та в неё начинает без оглядки верить. Я переоделась из худи и джинс в легкое платье в желто-белые цветы, скрывающее бедра и колени. Волосы переплела в косу и закрутила в кулёк на макушке. -Всё, теперь нужна чашка свежего кофе, - подытожила я, покрутившись перед зеркалом. Уже было к полудню. Босиком спускаясь, я почувствовала потрясающий запах и ещё раз обрадовалась своему нахождению здесь: тётя варит кофе. В турке, как я люблю. - Тётя, ты святая! - выскочила я на кухню и упала на стул, - Место тебе в раю. Тетя усмехнулась, ставя поднос со стаканами на стол: -Если бы я была той, кем по слухам меня считают, стало бы очень обидно. Она явно говорила про людей, что считают её колдуньей или ведьмой. Я рассмеялась и закинула свежую клубнику в рот. С кислинкой, потрясающе. По стандарту наш кофе всегда со льдом, чёрный с ложкой чайной сахара. Пьём в прозрачных стаканах. Тётя уверяет, что это настоящий хрусталь, и достаёт только, когда мы пьём кофе вместе. Но всё же, насколько я всегда знала, хрустальные изделия не зря так называются, их даже моют всегда в прохладной воде. Но с тётей спорить себе дороже, стаканы аж от её бабушки достались. Они даже не бились звонко друг о дружку, как хрусталь. Подготовив их и начинив льдом и сахаром, я ждала тётю с туркой и фильтром. Женщина чувствовала моё нетерпение и забавлялась этим. Она тоже переоделась: летом она носила светлые вещи, чтобы «не нагнетать на всех тоску». Это начиналось именно с моего приезда. Сейчас на ней уже шёлковая белая блуза и коричневые прямые брюки, будто она собиралась на деловую встречу или мероприятие, всегда выглядит с иголочки, закалывает волосы и подводит глаза даже дома. И вот долгожданный момент: кофе разливается по каждому кусочку льда, треск от них ходит по стакану, в момент полного заполнения кубики льда гроздятся и издают совместный звук. Длинная ложка перемешивает напиток и готово. Аромат на весь дом. Тетя довольная села за стол, накрыла мою руку своей и сказала: -Как я рада, что ты снова приехала, Лэйси. -Я не меньше рада, что проведу и это лето с тобой, тётя. Наслаждаясь крепким напитком, обществом друг друга, щебетом птиц за окном, мурчанием довольного Салема, мы просидели где-то час. Это было первое июня моего двадцать третьего бесцельного года жизни. *** Поехав на своём кабриолете Mercedes 1956 года, которым гордилась как своим ребёнком, за молоком и хлебом, София сидела за рулем в квадратных черных солнцезащитных очках и белой блузе. Городские сразу понимали, что приехала Лэйси Флоренс, племянница и "дивное" создание этой семейки. А это значит, лето началось. В отличие от тёти за Лэйси никто не бегал в подростках. Она красива, фигуриста, добра ко всем, но мальчишки боялись слухов, что сами же и пускали о мисс Бакстер-Уилледж. Но и племянница не была без странностей: почти каждый день она уходила в дубраву, никто её не видел, только изредка у озера рисовала, по словам молодёжи, проводившей там время сутками напролёт. Часто слышались по лесу песни в виде трельных напевов. Дома она тоже часто пела, сидя на крыльце, под гитару. Друзей у неё не было, кроме Клары - дочери местного пекаря. А ещё всех интересовало, почему девочка каждое лето приезжает к тётке? Неужели её богатенький отчим не может отправить на курорт? Лэйси уже двадцать три, а она без образования, без работы, без семьи, без пары, на шее у родителей. Что же с ней не так? Так что парни старались сторониться её: несчастливая она, как и её тётка, приехала вот снова сюда. Все вопросы без ответов. Люди хотели и придумывали всякие таинства из-за репутации Софии, но Лэйси Флоренс жила просто без цели в жизни. Никто не знает, но она училась в университете на факультете журналистики по совету мамы, но бросила под самый конец. У девушки не было цели, потому что занималась всем по чуть-чуть и не знала, в чем действительно была хороша, мама пихала её во все кружки в школе и детском саду. Девочка оставалась потеряна до сих пор. Её везде и хвалили, и журили. Кажется, Лэйси нравилось всё, что связано с искусством. Пение, танцы, музыка, различные виды ручных работ, последним надоело рисование, хотя людей, особенно портреты, она писала очень сносно. Даже хотела одна женщина купить картину. Сейчас же она начала читать философию и психологию Юнга и Фрейда. Как понять, чем нужно заняться в жизни? Вопрос, мучений из-за которого не знал никто, кроме самой Лэйси. Тетя не спрашивала, видимо, ей это не интересно. А мама просто нагнетала, злилась, в её мечтах дочь должна иметь хорошую денежную работу, много путешествовать и заиметь достойного мужчину и семью. Лето в Озерном подворье было неким сортом алкоголя или амфетамина, что помогали забыться об этих мыслях на 3 месяца. -Лэйси, что будешь делать сегодня? - спрашивала тётя, жаря завтрак или уже обед, раз они сели кушать после двенадцати, на сковороде. -Если тебе помощь не нужна, пойду наслаждаться обществом леса или поиграю на гитаре, - отвечала задорно она. Однако в этот раз произошла одна беда. Тётя, когда Лэйси спросила, где лежит гитара, долго думала, а потом уронила лопатку, которой переворачивала бекон, знатно побледнев: -Девочка моя, только не злись, я не виновата, - она выставила перед собой руки. Лэйси нахмурилась, и её настигло не зря опасение. Оказывается, в этом году по весне продырявилась крыша, и много воды натекло прямо на гитару в комнате. Софи поздно заметила протечку, когда только поймала на носу каплю воды в кухне. Гитара отсырела. Женщина, не имея понятия о правильном уходе об инструменте в такой ситуации, решила просушить как следует всё феном, но лак на гитаре в итоге потрескался, а дерево разбухло и расслоилось по корпусу. Она пришла в негожий вид. -Ты серьезно? - слезы Лэйси так и стояли на глазах, она подперла руками грустное лицо и еле держалась, а потом вздохнула, - Это я виновата, надо было купить водонепроницаемый чехол под неё. Тётя подлетела к ней и стала переносить всё на себя: -Ты что, это же я её хранила, я и испортила. Хоть и не лично её топила. Не знаю, можно ли было её тогда вообще спасти. Но ты не виновата ни в чем! Я! Я куплю тебе новую, намного лучше этой. На этой уж струн не меняли лет пятнадцать. -Я сама меняла, - подметила девушка и смахнула слёзы, - Ох, это же гитара дедушки… София неловко поёжилась, она сама жалела об этом, подняла лопатку с пола, помыла её в раковине, повернулась резко к Лэйси и затараторила, вытирая руки: -Я уже сказала, куплю новую. Позвоню по стационарному телефону Уильяму, соседу. У него сын приезжает на лето из большого города, закажу ему твою гитару, здесь ничего не продают такого. Мне он не откажет. -И что же, парню тащить на своём хребте эту гитару?! Переживу. Плюнь на это. -Ну, Лэйси, я же вижу, тебе плохо от этой новости, а мне эта ситуация будет трепать лишь нервы. Просить у кого-то ты не будешь, а мне хочется, чтобы здесь у тебя была своя. Её привезут буквально через пару дней...Всё, я пошла звонить, - бросила она полотенце на стол, - И ни слова мне! Уильяму реально пришлось согласиться, ибо разговор был таков: "Уил, добрый день, это София, соседка! Как ты поживаешь?". ... "Правда? Я так рада за тебя, помню, ты в молодости бегал за мной, как угорелый. И стало так грустно, когда увидела тебя хромого, а ты, оказывается, сделал операцию на колено, скоро опять будем друг от дружки бегать? Ха-ха". ... "Да, были времена! Как там Маргарет? Она говорила, что скоро придёт за мазью для своей спины". ... "Конечно! Обязательно, только заранее скажите, когда придёте, я что-нибудь приготовлю, посидим, поболтаем. Ах, кстати, слышала, твой младший сынок приедет из университета на лето. Вроде как он в крупном городе живет". ... "Ха-ха, какой молодец, активист, как и ты в своё время. У меня одна просьба возникла к тебе и сыну. Конечно, всё будет оплачено". ... "Достаточно важное. Я тут испортила своей племяннице гитару и забыла рассказать, а она приехала с надеждой на ней поработать над своими навыками. Я могу его попросить купить хорошую акустическую гитару, шестиструнную?...Я заплачу и за гитару, и за доставку! Мне просто очень стыдно перед ней". ... "Да крыша протекла по весне и прямо на инструмент. Я его убрала на чердак и забыла, Уилли". ... "Ах, и не говори. Так сможете помочь? Я не останусь в долгу". ... "Уил, ты просто золото! Иногда я думаю, что упустила такого отзывчивого мужчину! С меня ещё твой любимый слоёный ягодный пирог!". ... "Бахвалишься ещё мне тут? Маргарет услышит...передавай ей “привет”! Спасибо тебе ещё раз, я принесу деньги вечером, позвони только, сумму скажи". ... "До вечера, Уильям". -Ты говоришь с ним, как престарелая дама. Тебе же всего сорок, - усмехалась Лэйси, слыша весь этот детский флирт. Тётя закатила глаза и посмотрела в зеркало: -Да, мне сорок. А ему уже под шестьдесят, так и приходится делать вид, что старая, - её передернуло с последнего слова, - Как ещё с таким флиртовать, если не утопать в воспоминаниях о молодости. -Мне кажется, ты до сих пор капризный ребёнок, - продолжала дразниться Лэйси. Но Софии это наоборот понравилось: -Это то и очаровательно, строить глазки и губки, быть слабой перед мужчиной и упрашивать на всё, что хочется. Их это предрасполагает. А когда вы остаётесь наедине, можно стать дерзкой и своевластной девушкой, а не ребенком. Это же их уже заводит. -Тяжело быть идеальной, - поддакивала племянница. -Кому-то да, а мне не надо быть, а и есть такова, - София взбила свои чёрные локоны и решила пойти к себе в комнату выбрать, в чем пойдёт в гости к соседу. -У меня иногда от неё мороз по коже... - пронеслась вслух мысль Лэйси. Если что-то надо было тёте, она становилась навязчивой и всегда добивалась желаемого, разными путями. Ну, какими получится. Эта черта нервировала иногда, но никак не приуменьшала любви к Софии. Вечером в элегантном платье с фонариками и с испечённым ягодным пирогом, правда руками Лэйси, которая утверждала, что приготовила его немного не так, София уже стояла на пороге дома. -Ой, да не отличит он мой от твоего. Как может быть у одного рецепта разный вкус, я тебя умоляю, уже двадцать лет прошло, как Уильям в рот брал этот пирог! Он не помнит. С этими словами она ушла к соседям. Вернулась она быстро, поговорить и попить чай в их доме видно не дала Маргарет, что пришла с работы помощника пекаря. Но пирог забрала, как и деньги. Гитаре быть этим летом. Теперь, правда, Лэйси мучило чувство обязанности перед тётей. Поэтому она решила привести в порядок сад при участке. Тётя этому обрадовалась, даже присоединилась, и вместе пятой точкой вверх они пололи клумбы все три дня, что ехал музыкальный инструмент. Прогулки в лесу тоже пришлось отложить, но зато стало облагорожено, подстрижена лужайка, выделены на земле флоксы, герань, мальва, астильба и другие многолетники. Но самым необычным цветком стала розовая энотера - цветок, что раскрывается по вечерам. "Вечерняя свеча" как назвала его София. Ещё они подвязали молодые яблони, а меж старых и крепких повесили гамак. Наконец, настал день икс.