Главное – не нарушать правил.

Феликс тоже не поддерживал того, что вытворял его друг, но против Минхо уже не мог идти. Боялся. Слухи про Джисона быстро утихли. Да и на счет ушедшего Бомгю говорили тоже по-разному: начиная от того, что Ли просто решил его проучить, и заканчивая тем, что некоторые точно видели, что они встречались. Феликс молча слышал все это, пока внезапно не подслушал разговор одноклассника с тем самым Джисоном. — … ты прости, что я тогда подцепил тебя… — неловко заканчивает Джисон, улыбаясь парню. — Да ладно, — Чонин усмехается, смотря в пол, — я не особо против. Так что ты там говорил про Минхо? — А, он мне еще тогда, в гардеробе, говорит такой: запомни раз и навсегда: никогда не ссорься с Ли Минхо – он отравит тебе жизнь. Я тогда подумал, что он прикалывается, а теперь понимаю… я бы вообще с крыши спрыгнул, если бы он так зажимал меня! — Он ведь игнорирует тебя сейчас? — Да и слава Богу! Феликс в ту ночь даже заснуть не мог. Его разрывали сомнительные чувства. Он прекрасно понимал, о чем говорил Джисон, когда заикнулся про крышу, но та фраза с правилом про Ли Минхо… Сомнения развеялись утром. Феликс понял, что хочет себе такое же правило. Вот только что ему подойдет? Минхо играет как может и совершенно не стыдится своих методов. Но Феликс вряд ли сможет так унижать того, кто перейдет ему дорогу. Максимум – спрячется за спиной уже известного на всю школу Ли Минхо, ну, или в крайнем случае, Хван Хенджина, которого все тоже считают первым красавчиком и трогать его друзей вряд ли будут. От сюда вытекает, что и врагов-то у Феликса нет и быть не может. Становиться плохим мальчиком ради внимания? Нет, это тоже не про Феликса. Родители учили его быть совершенно другим человеком. Даже сейчас, за завтраком, папы мирно обсуждают текущие политические новости, помогая друг другу накрыть на стол. Они не притворяются и выглядят такими счастливыми и милыми… Милашность. Вот что мешает Феликсу быть таким же, как друзья. Хенджин чертовски сексуален, Минхо брутален, а он… а он очень мил. — Дорогой, что-то случилось? – спрашивает папа, как-то слишком внезапно оказавшись рядом. — А… простите, я просто задумался. — Неужели тебя уже посещают такие срочные мысли, которые отвлекают от завтрака? – говорит второй папа и Феликс решается сказать это вслух. Все же, его родители никогда не осуждали его за какие-либо мысли. — У меня появились друзья в школе… вот, один из них действительно крут. Крут в том, что он постоял за одного парня и не побоялся… сделать это так, как он посчитал нужным. Я не поддерживаю его в этом плане… но он действительно выглядит круто! И… — Ты бы хотел быть похожим на него? – заканчивает мысль папа и садится рядом с сыном. – Но не таким, как он. Крутым, но по-своему? Феликс кивает, даже немного улыбаясь. Родители поняли его абсолютно верно. Каждый из них продолжает говорить про уникальность и время, что их Феликс – единственный в этом мире и этим он уже особенный. А как проявить эту «крутость» покажет время. Нельзя торопить события, ведь самое лучшее достается лишь тем, кто умеет ждать. Ли уже слышал это, но родителей не перебивает. В голову ничего толкового не идет и он лишь ждет, когда можно будет уйти в школу. На уроке Хенджин спит и становится скучно вдвойне. Преподаватель что-то усердно объясняет, только все равно как-то нудно. Феликс в восьмой раз обводит одноклассников взглядом, в том числе и спящего Хенджина, а потом вдруг задерживается на том самом Чонине. Вдруг все вновь возвращается к тому дню, когда классы гудели про то, что в школе есть два гея. Теперь Феликса цепляет только это. Ведь он милашка, его не тронут, на крайний случай у него есть Минхо, который не даст его в обиду. Так что, если сказать, что он гей? Но он, опять же, не знает, правда это или нет. Прославиться из-за лжи, тем более такой сомнительной? Ли внимательно рассматривает профиль спящего друга. Хенджин красивый и сексуальный, то, что Феликс ловит себя на голубых мыслях рядом с ним, вполне оправдано. Но так ли это на самом деле? — Устали? – спрашивает учитель, стирая все с доски. Феликс приходит в себя и быстро будит друга. – На сегодня закончим. Можете идти по домам. — У нас тренировка сейчас, — быстро напоминает Ликс, заметив, с какой скоростью начал собираться Хван. Последний простонал, ударяя парня рюкзаком по заднице, а потом затормозил, ожидая третьего. Минхо был очевидно не в духе. С утра он проспал на урок, поэтому они не виделись, а сейчас было даже страшно. Минхо контролировал строгим взглядом каждый шаг друзей, потому что им поручили номер на родительский праздник в школе. Когда Феликс не смог справиться с движением ногой, Хо сжал его бедро до легкой боли в мышцах, «помогая» сделать движение. Феликс понял все с первого раза. — На сегодня все. Прогоните дома эту часть и завтра закрепим. — Что-то произошло? – пытает удачу Хенджин, но Минхо отнекивается и уходит из зала самым первым. После тренировки они оба мокрые. Феликс облизывает губы, смотря как Хван стирает пот с шеи, а потом ловит себя на мысли, что уже слишком долго пялится на него так. — А с тобой-то что? Что, метеорит упал, пока я на уроке спал? – ворчит Хенджин, но не убегает, а ждет ответа. — Метеорит не падал, но… Хенджин, мне кажется… что я гей. — Кажется? – Хван прыснул, но даже сейчас уходить не собирался. – Можно как-то поподробней? — Пошли ко мне. Я все расскажу. Они быстро принимают душ и выходят из школы. По пути Феликс доверчиво выливает на голову Хенджина все свои сомнения за последний вечер, утро и пока он умирал от скуки на уроке, а Хенджин совершенно теряется во времени, потому что не помнит, сколько уже Феликс ему говорит. «Просыпается» он уже в комнате Ли, смотря в его маленькие, влажные глазки. — Ладно, ам… а чем я могу помочь? — Поцелуй меня. По-дружески. Теперь Хенджин жалеет, что вообще согласился тогда с этими двумя Ли на дружбу. Ну, может и не совсем жалеет, но сейчас негодует точно. Феликс хватает его за запястье и смотрит так жалобно, что отказать он не может. Феликс быстро садится к нему на колени и берет в ладошки его лицо. Хенджин прекрасно видит, как быстро меняется настроение Феликса с умоляюще-грустного к демонически-игривому, поэтому даже не сопротивляется. Поцелуй четко отдает привкусом винограда. Хенджин никогда не целовался, но, кажется, что это даже круче, чем в кино. Феликс чуть склоняет голову и снова целует. Голова идет кругом от сладостного привкуса, а недостаток воздуха разжигает легкие до приятной агонии. Но когда это чувство пропадает, а легкие начинает жжечь, Феликс отстраняется, выпуская из сладостной пытки. Глаза Ли блестят. От чего, Хенджин не знает, но уверен, что так и выглядят дети, которые получили то, что хотели. Феликс – любимый сыночек, который с детства получал то, что хотел. И даже это не исключение. Хенджин облизывает губы, замечая, что на них осталось совсем немного слюны Феликса. Но отвращения это не вызывает, поэтому, Хенджину даже на секунду кажется, что теперь бы они могли легко пить из одной посуды или бутылки. Однако демоны не дремлют. Пользуясь замешательством Хвана, Феликс спрыгивает на пол и успевает закрыть дверь на замок, пока парень не пришел в себя. — Зачем? — Ты не хочешь продолжить? — Мы не договаривались… Голос Хенджина не выглядит сопротивляющимся и Феликс это осознает, медленно подкрадываясь, как к хищник к уже раненой им же жертве. Теперь Хенджин точно никуда не убежит и парень снова плавно оседает на его колени. — Хенджин, между нами ничего не изменится… — начинает шептать Феликс и Хенджин теперь сравнивает его с демоном, — мы так и останемся просто друзьями… расслабься немного и получай удовольствие… я же вижу, что тебе это тоже нравится. Тонкие губы, от которых остается привкус винограда, опускаются на его шею. Для Хвана это уже слишком. Руки и ноги парализует мгновенно и тот плавно опускается на кровать, позволяя этому дьяволу овладеть еще и его разумом. — Ты точно маленький чертенок… — Точно… — Феликс улыбается, а идея приходит в его голову абсолютно спонтанно. – Есть одно маленькое правило… не доверяй Ли Феликсу – он только с виду милашка… Хенджин снова вздрагивает, потому что мурашки по коже бегут более, чем ощутимо, а этот демон еще и усмехается, водя ладонью по его паху.