Главное – не нарушать правил.

Первым делом, Хенджин заметил школьников. Всю вторую половину дня уроков после обеда Хенджин ловил на себе взгляды. От влюбленно-восхищенных до изучающе-извращенных. Это настораживало и пугало. Но Хенджин, кажется, окончательно свихнулся и стал параноиком, поэтому было принято решение домой дойти отдельно от друзей. — Точно все хорошо? — на выдохе спрашивает Феликс, смотря блестящими глазами-бусинками. — Да, конечно, — вымученно улыбается Хенджин и Минхо подхватывает австралийца за локоть. — Вот видишь. Хенджин не маленький. В случае чего просто скажет, что его обидчикам достанется от Ли Минхо и от него все останут, — пытается успокоить его Минхо, пока вытаскивал солнце навстречу с небесным соперником. Хенджин остался в школе. У него не было особых заданий или поручений, просто остался сделать домашку, чтобы не делать дома. Заодно отстать от друзей и прогуляться в одиночестве, как, в общем-то, и планировал с первого учебного дня. Домашнюю работу задали только по математике, а, учитывая начало года, темы были не сложными от слова совсем, поэтому ручка с милым колпачком в виде кошачьей лапки наверху, которую он выпросил у Минхо, бегала по листу тетради как танцор по сцене. Все движения четкие и плавные, никаких остановок и замечаний. Только танец этот пришлось прервать. Чья-то рука легла ему на плечо и Хенджин искренне молился, чтобы это был тот самый молодой преподаватель. — Привет, красавчик. Что делаешь?.. О, математика, — незнакомый парень резко вытянул тетрадь из-под ручки, лишая Хенджина всего, но больше – нервов. Он больше никогда не останется тут без Феликса или Минхо и пусть все думают, что он зашуганный параноик. — Да, это математика. Отдай мне мою тетрадь и иди по своим делам дальше. Знал бы только этот незнакомец, сколько силы вложил Хенджин в эту фразу, чтобы выскочила она довольно быстро и легко, без испуганного заикания. — О-о-о, а мы смелые, — тетрадь возвращается к хозяину, как и его ладонь обратно на худое плечо, — меня зовут Ким Ченон, я из класса 3-1. Давай я провожу тебя до дома? — Нет, спасибо. Домой я ещё не собираюсь. — Я подожду. — Не стоит. Я в состоянии дойти до дома самостоятельно. — А не боишься, что кто-нибудь ещё может тебя украсть, м? Я вообще-то как лучше хочу. — Что вы имеете ввиду? Это начинало напрягать с каждой секундой все больше. Парень сначала улыбается, замечая ничего не понимающий взгляд на парне, а после этого начинает смеяться. — Ты не в курсе что ли? Вся школа об этом говорит целый день. — О чем же она говорит? Математика отправляется в рюкзак. Хенджин смело двигается к парню, позволяя увести себя из школы. — О том, что твои друзья совсем на тебя забили, раз оставили тут одного. Ну сам подумай, уже каждый уважаемый себя парень сегодня успел выговориться, где и как он хочет тебя разложить, а ведь не все тут абсолютно адекватные. Если бы ты был моим другом, я бы ни за что тебя одного не оставил, после такого то. Хенджин белеет с каждым его словом. Рука на плече сжимается сильнее, притягивая испуганного первоклассника ближе к себе, чего тот совершенно не замечает. Как это разложить? Почему парни? Когда это вообще успело произойти? Да и Феликс с Минхо были слишком спокойные. Они не слышали или предпочли не слышать? — Я абсолютно ничего не понимаю, — наконец говорит Хенджин. — Можешь, пожалуйста, нормально объяснить? — Все знают, что ты – гей. А ещё у тебя очень красивая внешность. Когда ты оттолкнул своего одноклассника, все подумали, что ты натурал, и девчонки едва не кончали от одного твоего присутствия. Но сегодня твой друг, прости, не помню как его звать, сказал, что ты гей. Поэтому все решили, что ты недотрога и теперь почти каждый поставил себе цель добиться тебя. Хенджин ещё больше поник, идя с опущенной головой. Слушать это было совершено невыносимо. Создавалось впечатление, словно этот парень раздевал его прямо на улице. Кто из них? Кто мог сказать на всю школу, что он гей? Хенджин не мог даже предположить. Феликс? Он ведь только с виду милашка, сам ведь сказал ему пару дней назад. Минхо ли? Зачем-то же ему надо было заманить только двух в свой танцевальный клуб. Мысли проносились в голове с приличной скоростью, убивая на своем пути нервные клетки. Рука плавно сползла на талию, возвращая Хвана в реальность. — Я тебе вот что предлагаю, — продолжил говорить парень, имя которого Хенджин благополучно забыл, — давай всем скажем, что мы встречаемся. Ты слишком красив и, я уверен, в твоей душе есть что-то особенное, отчего ты заслуживаешь больше, чем разовый секс. Если ты скажешь, что я – твой парень, то тебя никто тронуть не посмеет. Потерпи от меня немного, когда, например, я буду обнимать тебя в школе или целовать в щеку. Когда мы познакомимся ближе, тебе самому станет приятно. — Что ты... — Нет, я понимаю твой шок. Узнать такое... Это тяжело. Но просто подумай: или тебя касаюсь только я, или ты терпишь ежедневные признания в любви и животные подкаты. Оставь мне свой номер телефона, я напишу вечером и спрошу ответ. Хенджин, словно зачарованный, пишет тонким пальцем на чужом телефоне свои цифры. Новость выбила его из реальности окончательно. Дома было не лучше. Какая-то слишком гнетущая атмосфера, казалось, словно произошел скандал. Мозг сразу же подкидывает утреннюю картинку, где пьяный отец спит на диване. Может просто мама настолько распереживалась, что перегнула палку и разругалась с отцом? Хван старается раздеться максимально тихо, чтобы не доставлять родителям лишних хлопот. Это их дела и лезть лишний раз не стоит. Они взрослые, он тоже. Они помирятся, а у Хенджина дела поважнее. Зайдя в комнату, Хван первым делом выходит из общей беседы. Зачем именно он это сделал, он ещё не подумал. Просто показалось, что это будет правильным решением. Спустя несколько минут телефон начал разрываться от сообщений Феликса и Минхо по-отдельности. Самое ужасное – оба обещали прийти к нему домой, если тот не ответит. Разговаривать сейчас с ними не хотелось, тем более родители были бы не в восторге от лишних гостей в такой трудный период стресса. Хенджин каждому ответил лишь то, что поговорят они в школе. Конечно, Хенджин не мог уснуть, испуганно поглядывая в окно при любом шорохе. И когда завибрировал телефон, Хван едва не спрыгнул с кровати от испуга.

Неизвестный номер

Привет, это я. Ну что у тебя там с ответом? Решился?

Хотелось бы задать вопрос: кто это? Что вам нужно и с чем нужно определиться? Только вот осознание пришло само, окончательно нагнетая обстановку. Да, я подумал. Я согласен. Давай завтра утром встретимся там же, где расстались? Хочу зайти с тобой в школу вместе. Отправив, Хенджин понял, что это на автомате переносило их разговор с даблЛи на неопределенное время. И от этого стало легче. Математика была дописана, парень словно призрак пробрался в ванную и практически безшумно помылся, возвращаясь обратно в комнату. Время было за полночь, во всём доме царила тишина. Хенджин продолжал не спать, смотря в потолок. То, чего он боялся, начинает сбываться. Теперь каждый знает, что он – гей. Теперь каждый сочтет за честь издеваться над ним, в случае отказа. Ведь соглашаться со всеми будет очень не правильно с моральной точки зрения. Хотя... Тот парень, Ким, возможно был и прав. Если действительно согласиться встречаться с ним одним, потерпев немного, можно будет не сильно переживать о роли местной шлюхи. Открыв глаза, Хван почувствовал ещё более гнетущую атмосферу в квартире, чем вчера. Оставаться в стороне было бы крайне не правильно, ведь он тоже член семьи, ведь он тоже взрослый. Однако, какой-то чувство подсказывало, что разговор будет долгим и напряжённым, поэтому поговорить с родителями Хван решил после школы. Собрав сумку, Хенджин не сразу понял, в чем дело. Обычно Феликс перед сном долго размышлял текстом в общую беседу, или же просто кидал картинки мемов или ссылки на видео в тик ток. Однако, сейчас телефон не показывал ничего. Открыв диалоги, Хенджин два раза перелистывал ленту, не замечая из беседы. Воспоминания окатили его словно ледяная вода. Рядом с парком стоял тот самый парень. Подходя все ближе, Хенджин по максимуму напрягал мозг, чтобы вспомнить его имя, однако дальше фамилии никуда не заходило. Обернувшись, тот тихо присвистнул, но Хенджин все равно уже услышал это, поджимая губы. Парень широко улыбнулся, обнимая его и целуя в висок. — Боже, ты просто шикарно выглядишь. Хенджин кивнул. Это просто констатация факта. Он убил на это пол утра. Уложить волосы, красиво заправить форму под свою фигуру, нанести лёгкий макияж и каменное выражение лица. В зеркало смотрел уже не тот Хенджин, который был пару дней назад, и даже не тот, который учился в средней школе. Хван мысленно хвалил сам себя. В такого холодного принца не влюбиться не выйдет. Все реальные корейские школьники отличаются от дорамных корейских школьников, однако Хвану казалось, что ему удалось вылезти из дорамы в реальную жизнь. Или наоборот из реальной жизни попасть в дораму. Парень снова обнимает его за талию, ведя по направлению к школе. На лице Хенджина не читается ничего, однако сердце ускоряет ритм с каждым пройденным шагом. То, для чего был весь этот проход. Феликс резко оборачивается в сторону замершего Минхо, который до сих пор сканировал дверь школы, в которую зашёл Хван с незнакомым парнем, да ещё и в такой компрометирующей композиции. Оба Ли сжимают губы и идут следом. — Что происходит, Хенджин? — срывается Феликс, даже когда они не успели полностью остановиться рядом с другом. Минхо придерживает Феликса, но тормозить не планирует. — Может познакомишь нас? — говорит тот самый парень и Феликс начинает злиться. По виду Хенджина казалось, что он в заложниках. — Познакомит, обязательно. А теперь оставь нас одних, нам надо поговорить, — как можно спокойней отвечает Минхо, сильнее удерживая Феликса за плечо. — Не думаю, что у нас могут быть личные темы друг от друга, да, Джинни? — поворачивается тот к Хвану, отчего челюсть отвисает у обоих Ли. — Я тебе обязательно расскажу, все нормально, иди в класс. Я тебе напишу, — монотонно произносит Хенджин, погладив парня по предплечью. Он наклоняется немного, оставляя короткий поцелуй около уголка губ Хенджина, и уходит. Хенджин достает последнюю тетрадь для урока и закрывает свой шкафчик. — О чем вы хотели поговорить? Равнодушный и холодный голос окатывает обоих стоящих напротив парней. У обоих в груди неприятное чувство сдавления, но они оба стараются дышать ровно. — Что произошло? Почему ты так общаешься с нами и кто, черт возьми, этот пацан? — снова пытается наехать Феликс, однако выходит уже не так уверенно, как раньше. — Я расскажу, когда появится желание. Хенджин отходит от них, направляясь в класс. Все это время он пристально смотрел друзьям в глаза, пытаясь понять, кто именно рассказал всем? Ни у кого лицо не дрогнуло даже в подобии сожаления или догадки, что он в курсе. Либо они настолько хорошие актеры, либо Хван неимоверно глуп, раз позволил так себя обвести вокруг пальца. — Минхо... — голос австралийца дрожит, как и плечо, за которое все ещё держался второй Ли. — Тише. Я не верю, что наш Хенджин мог так просто выдать такое. Мы все разные, Ликс, тем более, что мы до сих пор не знаем, что произошло. Давай немного подождем, он придет в себя и сам все расскажет. Феликс кивает, благодарно обнимая парня и уходит в класс. Минхо ждёт достаточно, резко ударяя в шкафчик рядом. Тронуть место Хенджина у него не поднимется рука.