Не-побежденный

В покоях Императора жарко и душно. Нестерпимый аромат восточных специй и мускуса смешивается с приторными запахами ванили и розового масла, действуя на мозг почище любого галлюциногена. Шелковые простыни липнут к телу, а от витающей в воздухе золотой пыльцы нестерпимо хочется чихнуть. Но сапфировые глаза змея-искусителя смотрят так насмешливо, что единственным более-менее разумным желанием становится нестерпимая жажда увидеть в этих глазах не насмешку, а по крайней мере удивление, а еще лучше… Нет, страх он тоже еще увидит. Как расплату за его добровольное унижение. Но позже. А пока терпеть. Терпеть этот приторный, тяжелый, раскалывающий голову запах, липкие от пота мятые шелковые простыни. Нелепые в своем неуместном виде шелковые путы, сковывающие его тело и мягко, но надежно сдерживающие любое его движение. Надо же! А он и не знал, что шелковые ленты могут быть такими крепкими! Терпеть эту золотую пудру, щедро осыпающую его разгоряченное тело. Этот насмешливый взгляд прирожденного победителя. Жесткий ритм, который задает его пленитель. Золотые волосы смешиваются с серебряными, тонкой паутиной свиваются в блестящие змейки влажных от пота локонов. Золотистая пыльца, кружась в воздухе, висит между ними. Изумрудные глаза неотрывно смотрят в сапфировые, отвечая на насмешку ледяным спокойствием и легким презрением. Взглядом не-побежденного. Вцепится бы в эту золотую роскошь, притянуть к себе, под себя… Царапать белоснежную кожу, заставляя эти надменные губы исторгать громкие страстные стоны. И заглушать их голодными поцелуями. Но связывающие запястья и лодыжки ленты, словно цепи, не дают шевельнуть ни рукой, ни ногой. Затекшие запястья и ступни неприятно покалывает, отравляя и так сомнительное удовольствие. Ритм становится все быстрее и жестче, и, наконец, тело перестает чувствовать неудобство. Сознание плывет, подхваченное приторными ароматами и нарастающим удовольствием. А затем мир взрывается мириадами огненных брызг. Император довольно смеется, глядя на своего прекрасного пленника, а затем наклоняется к спутывающим тело Однокрылого лентам и что-то тихо шепчет. Сквозь охватившую сознание негу Сефирот раздраженно отмечает: вот ведь, знал, что обычный шелк не может быть таким крепким… - Теперь ты полностью покорился мне! - самодовольные нотки в голосе Императора заставляют губы сложиться в холодную усмешку. - Это ТЫ так думаешь! - изумрудные глаза смотрят в сапфировые с открытым вызовом. - Но ты проиграл поединок! И я по праву сильного… - Что же, если тебе так хочется тешить себя такой иллюзией, - Сефирот лениво стряхивает до чертиков надоевшую золотистую пыльцу с плеч и груди, и медленно поднимается с императорского ложа, растирая затекшие запястья. - Тогда, конечно, можешь и дальше думать, что смог меня победить и приручить. Матеус недовольно хмурится: - Я и так победил тебя в честном бою! - Который я НАРОЧНО проиграл тебе. Или ты так наивен, думая, что я не разорвал бы твои дурацкие ленточки, если бы мне этого ЗАХОТЕЛОСЬ? - Но… - Запомни, что я скажу тебе - во всех мирах, где я успел побывать, и в этом мире тоже, есть только один человек, который может меня победить. И этот человек - не ты, Матеус! - Этот… мальчишка? - разъяренно шипит Император. - Да, этот мальчишка. Именно так. И он - далеко тебе не чета, - мечтательно усмехается Сефирот. - Тогда… почему ты… - Мне просто надоело, что ты все время пожираешь меня глазами, к тому же мне было скучно, и можешь считать, что на время ты меня развлек… Наконец-то! В глазах Императора читается недоверие, удивление и… жалкая растерянность. Сефирот улыбается холодной улыбкой истинного победителя, нанося последний удар: - И, дорогой Матеус, имей в виду: тебя неправильно проинформировали. Я ненавижу ваниль и розы.