Весь мир к твоим ногам

Минуя ступень за ступенью Иль Дотторе ступил на мощёную площадь, куда уже заезжала тройка экипажей, сопровождаемая целым отрядом наездников. Лошади, всевозможно утеплённые, дабы не умереть от холода во время путешествия, недовольно фырчали, из ноздрей валил пар. Барсам же повезло больше, несмотря на долгую дорогу - тёплая шерсть согревала не только из самих, но и их наездников. Те, сейчас, спешно покидали площадь, коротко отдавая честь своему принцу. Средний экипаж, что оказался на небольшой круглой площадке, мощёной обычным серым камнем, был самый большой и дорого выглядящий: песчано-коричневый цвет обивки ненавязчиво отсылал к родине прибывшего, золотые вензеля были показателем богатства, ну а герб... Герб, непременно, говорил о принадлежности странствующего. Двери соседних карет отворились, когда Дотторе был занят более детальным осмотром золочённого солнца, наполовину скрытого за горизонтом, каймы из лоз винограда с инкрустированными сапфирами - ягодами винограда, орлами и львами, покорно склонившими головы пред лучами Светила. Щуря алые очи, наследник пытаясь разглядеть мельчайшие детали, что едва проглядывались в поволоке снега. Из карет, один за одним, закутанные в шкуры и тёплые пальто, выходили люди. Дотторе был уверен - дипломаты. На родине принца подобные люди, настоящие дипломаты, а не кучка знатных богачей, наглых толстосумов, сидящая в Верховном совете, были навес золота, и как же было расточительно, по мнению Дотторе, использовать их в качестве глашатаев, дабы объявить собственную персону. — Принц Северных Земель, тебя приветствует свита великого правителя Империи-Феникса, Императора-Солнца. Приветствуй нашего Владыку со всеми положенными почестями, да прибудет с тобой Светило. — Дотторе непременно выслушал всё сказанное с буднично-кислой миной, в голове юного принца клубились вопросы и параноидальные мысли. «Прибыл инкогнито, как же…» — пронеслось не без сарказма в голове Иля. Мысль имела место быть — трудно не заметить столь богато отделанный эскорт. Небольшая паническая трусость всё же сдула её из головы, дабы принц выглядел максимально дружелюбно перед держателем Священного Империя. Стоило людям в шкурах закончить с парадными речами, как из кареты явился он. Тот, кого столь лестно окидывали различными эпитетами, связанными с солнцем. Крепус Рагнвиндр. Его волосы — первое, что бросится в глаза каждому. Их алый цвет, подобный агатам и рубинам, подобный цвету крови, пролитой этим человеком в боях. Внешне спокойный принц внутри дрогнул и не мог унять шаткости коленей перед действительно властоимущим образом. Не последнюю роль в столь небывалом потрясении Дотторе сыграла разница в росте, в размерах и телосложении его и прибывшего "инкогнито" правителя. Худощавый, вечно бледнокожий, что было признаком его знатности, и тем не менее болезненности, Дотторе был на порядок меньше, рослого и смуглого, кожа его была словно сердцевина тёмной ели в разрезе, Крепуса, чьё имя Дотторе узнал лишь по долгу службы. Его крепко сложенный стан, шубы, отправленные от имени принца, могли лишь укрыть, но не укутать. Тёплые меха покрывали его массивные плечи, вьюнком следовали до самых ног, ниспадая аккуратным шлейфом. Однако, небольшая обнажённость, оставленная в его образе в районе грудной клетки, кажется не волновала правителя, он медленно, чинно, как и следует человеку его ранга, степенно спустился вниз, вставая напротив принца. Иль Дотторе неловко выправился, расправил плечи, стараясь не показывать глубокой степени впечатления от представшего пред ним, настоящего правителя. Голосовые связки, однако имели свои планы и представления об имидже Дотторе и предательски дрогнули, стоило Принцу открыть рот и начать говорить: — Позвольте со всем почтением запечатлеть присутствие Императора-Солнца в землях вечных снегов и ветров. Для меня, Принца самых северных земель мира, это честь — приветствовать Вас здесь. — Дотторе приложил ладонь к груди, в знак признательности и одарил Короля небольшим поклоном, явно возмутившим всех слуг правителя, что в этот момент приклонили колено. Один из дипломатов, видимо, самый приближённый, что просто склонился в почтении начал было переводить сказанное Принцем, однако правитель плавным запрещающим жестом ладони осадил его порыв. Император-Солнце заговорил на родном Дотторе языке без всяких трудностей, но с явным восточным акцентом: — Эта процессия слишком мала, чтобы быть официальной, так что прошу Вас, Принц, отбросьте трепет и пышный официоз. — одним лишь пасом руки он заставил послов подняться с колен и Дотторе вовремя перехватил инициативу, дабы не выжидать позорную заминку, когда делегации будут стоять друг перед другом в неловком молчании: — Позвольте мне и моим слугам пригласить Вас во дворец. — Я и мои люди премного благодарны за ваше гостеприимство. — Крепус, явно не желая оставаться в долгу тоже выразил почтение небольшим поклоном, и только после этого делегации двинулись вверх по лестнице из множества ступеней к массивным дверям дворца. Длинные коридоры с редкими, но большими окнами рассеивали холодный свет ночи, однако шествуя прямо по выделанным шкурам не ощущалось ничего, кроме тепла, что никак не могло сбежать из замка — мешал ансамбль плотных штор на каждом окне. Каменные колонны, что были выдолблены прямо из породы древней молчаливой скалы бесшумно, подобно своей прародительнице, следовали одна за другой, преследуя принца и делегацию, куда бы они не пошли. Камень помнил. Он запомнил форму, что придали ему мастера десятилетиями назад. Дотторе был готов поспорить, что они помнили всех, кто жил в этих стенах начиная с его прадеда, именно он решил воздвигнуть это чудо инженерии в скале. И очень скоро, когда своды были закончены, это место полюбилось всем, и стало резиденцией короля. Второе поколение как. Иль искренне надеялся, что эти своды станут резиденцией и для него, и камень этих колон, что стерпел коварные интриги, подлые предательства, честь королей, гордые празднества, нежные воссоединения, запомнит его не просто как принца-неудачника, а как достойного правителя своей страны. Но все эти рассуждения пока были далеки от реальности. Там, в реальности, посреди коридоров, посчитав, что отдых гостям важнее видов на колонны из камней, стены и полы из всё тех же камней, Дотторе отдал приказ слугам сопроводить высоких гостей в гостевые спальни и оповестить их об ужине, когда придёт время. Однако, как ни надеялся Дотторе остаться в компании небольшого сквозняка и каменных колонн коридора, ему это не удалось. Император-Солнце не ушёл за горизонт, хотя время было позднее. — Если мне позволено, Принц, то я бы хотел больше узнать об этом месте. Вы, должно быть, очень много знаете. — он стоял перед Илем во всём своём великолепии, меха, которые он снял, аккуратно лежали у него в руке, свисая почти до пола, но не волочась. Волосы цвета пролитой крови ниспадали с плеч завитыми прядками; Теперь они были распущенны из низкого хвоста. Волна его шёлковых волос была небольшая, однако то, как они струились по стану можно было сравнить лишь лавовыми потоками, медленно стекающими по земле. — Желание гостя - сравни закону для хозяина. Нас ждёт оранжерея. Не самое примечательное место во всём дворце, однако оттуда открывается невероятный вид на звёздное небо. — Иль Дотторе зачем-то распространился в некоторых уточнения собственного мнения и преференциях, хотя желание просто молчать было больше, чем вступать в затруднительный, но столь необходимый по правилам приличия, диалог. Ночь подкрадывалась незаметно, за окном с каждым неспешным шагом правителей становилось всё темнее. Тишина, наконец поселившаяся меж ними была опорой для Дотторе, она успокаивала и придавала сил, и пускай в этом молчании вопросы один за одним начали хаотично вылезать, из своих укромных убежищ, вопросы вновь занимающие Принца. Что-то подсказывало вышеупомянутому, что Император тоже собирался с мыслями. Вероятно, Иль даже получит ответы на свои вопросы или обзаведётся новыми, вытекающими из предыдущих, вопросами, впрочем одно другого не исключало. *** В оранжерее было влажнее и теплее, чем во всём остальном дворце — оно и понятно, ведь растения, собранные под сводчатым стеклянным куполом пестрили своим разнообразием, а главное, казалось, что сие место было маленьким раем пышной и цветущей жизни, оазисом, посреди снежный вихрей. — Эти цветы — коллекция моей покойной матери, небо ей последнее пристанище, — Дотторе отвернулся от гостя, скрывая лицо, чтобы у того не было и шанса разглядеть сморщенный нос принца, но в эхе интонаций можно было зацепить отголосок недовольства, если внимательно вслушиваться. — они живы и до сих пор цветут благодаря её таланту и изобретательности. — продолжил более восхищённо Иль. Недовольство же, которое Рагнвиндр всё же смог заметить, хоть и мимолётно относился не сколько к матери, а сколько к упоминанию её последнего пристанища — религия не была у Дотторе в почёте, в отличии от науки, но Принц обязан был чтить религию, и с этой ложной маской принятия Дотторе почти справлялся. Хотя, глубоко внутри себя осознавая, что его любимая матушка предана земле и теперь время постепенно разъедает её мёртвое тело, оставляя от того лишь несчастную пыль. Император как-то по-особенному грустно, по мнению Дотторе, посмотрел на роскошные заморские цветы, когда узнал кем была их бывшая владелица. Также трепетно он пару раз касался листьев, отодвигая те с собственного пути. Путь до центра цилиндрической комнаты, что составляла собой основание самой широкой в диаметре, но оттого, самой низкой башни, не занял и десяти минут у двоих, что опять притихли, видимо, каждый решаясь на очередную коммуникацию. В центре оранжереи находился небольшой, двухъярусный фонтан, искусно выдолбленный из пыльно-серого камня, в которой то там, то тут были заметны зёрнышки чёрной породы. От фонтана в стороны расходились узенькие, выполненные из того же вида камня, акведуки, судя по пояснениям Принца, после которых они и замолкли, — всё это было единой системой полива, автором которой тоже была умершая Королева. — Император,.. — наконец раскрыл рот Дотторе, видимо загодя решив, что готов задать свой вопрос и не к чему более откладывать, но в последний же момент утих, будто его спугнули геометрически правильный профиль и широкий разворот плеч Рагвиндра, спугнули словно молодую олениху, что услыхала треск ветки недалече. Крепус Рагнвиндр в тишине, что до сего момента, момента вкрадчивого обращения, пристально глядя на Иля, а именно на его маску, или, будто, сквозь неё, от чужого голоса в непосредственной близости, будто проснулся. Однако, сонливое забвение не помешало плавно забрать себе инициативу в диалоге, и без вступительных речей понимая, что от него хотят: — Я благодарю вас за ваше гостеприимство, Принц. Однако, прошу вас, я прибыл сюда, беседовать с Вашим Высочеством не от лица моей страны, а потому, прошу, если это приемлемо и возможно — отбросить все титулы, регалии и перейти на «вы». — напомнил о своей недавней просьбе Крепус, сдерживая на лице беззубую улыбку. Иль Дотторе невольно опешил, услышав столь логичную в данных обстоятельствах, но столь странно смущающее напоминание Рагнвиндра. Но Принц смог совладать с собой и кивнуть в ответ, подтверждая своё согласие на подобные условия диалога — всё ради ответов, которые так жаждал услышать Дотторе. Крепус, будто ощутив, как испаряется собственное превосходство из-за отсечения собственных званий, наконец позволил себе по-человечески сесть на борт каменного фонта, что всё то время, что они молчали размеренно шумел потоками воды. Рагнвиндр задрал голову со вздохом таким, словно терять уже ему было нечего, продолжил: — Мне не стоило бы и под прицелом целой когорты лучников говорить Вам то, что я намереваюсь, однако, ощущая Ваш интерес к моей персоне и причине моего появления, я, из доброй памяти к Вашей матери не могу молчать и наблюдать, как Вас гложет не праздное любопытство….— он замолкает на краткий миг, будто оттягивая неизбежное, ведь если не он, то его дипломаты, в более официальной обстановке, но Дотторе понимал, что официальная версия будет отличаться от той, что сейчас озвучивал ему господин Рагнвиндр. — Вы в праве корить меня за излишнюю несдержанность, однако она свойственна всем пылким людям, к числу коих я отношусь. Я хотел бы видеть Вас, юный Принц,.. своим супругом. — Рагнвиндр умолк, а вместе с ним, кажется смолкла вода в фонтане и эфемерная жизнь, что всегда ощущалась в саду этих великолепных растений. — Вы… — поперхнулся воздухом Дотторе, кажется, прекрасно осознавая что именно от него просит Император, но слепо надеясь на то, что господин Рагвиндр имел ввиду не то. — Я прекрасно осознаю, что подобные вопросы не решаются … — Крепус поднялся с прохладного и влажного камня, дабы приблизиться к кажется сбегающему Принцу. Однако, Иль, нежданно перешёл в наступление, игнорируя этикет и прерывая собеседника: — И Вы смеете полагать, что кто-либо, подобный мне, чья страна прибывает в упадке и внутренних распрях, да вообще, кто-либо, согласится на ваше предложение?! Вы действительно крайне несдержанны, раз говорите столь откровенно говорите о чём-то подобном! — Но, прошу заметить Вас, Дотторе, я лишь изложил действительную причину, но предложения… — Крепус попытался тщетно очистить собственную репутацию, но его вновь прервали - остановили всего лишь жестом ладони. — Да, помолчите наконец! Вы смеете издеваться над моим родом и положением?! Каково будет унижение, если мой славный род окончится на принце, что так не взошёл на престол и не родил наследника! Вы хоть понимаете в какое положение Вы ставите меня и моё государство?! Кичитесь своим положением, да, господин Рагнвиндр?! Знаете, что вам никто не сможет отказать и нагло пользуетесь этим! — Дотторе, несмотря на напускную вежливость и дисциплину, по всей правде тоже был человеком крайне вспыльчивым, а потому, сейчас, находясь на пике своих эмоций, был крайне несдержан. Похоже именно обнаружение в Принце Иль Дотторе такой же несдержанной личности и выбило у Крепуса землю из под ног на некоторое время, заставляя Дотторе едко, победно ухмыльнуться. Битва была проиграна, но не война. Та, только занималась, подобно заре в начале дня. — Я лишь изложил причину своего приезда принц. Но Вы, хах…— Крепус не сдержал фыркающего смешка, и вскоре в его глазах плескалось отравленное вино — Вы, молодой человек, подаёте мне всё больше и больше идей, как же осуществить задуманное в более краткие сроки и без существенных затрат. Для обоих сторон между прочим. А для Вашей стороны, Принц, может быть даже с большей выгодой и выручкой. Лица молодого принца было не видать, но гримаса отвращения от услышанного настолько едко вцепилось в его лицо, что шрамы, покоившиеся долгие годы на лице, будто сново открылись все и разом. Только слабоумному, не сведущему в государственных делах было не понятно к чему клонит Крепус. В этом замке о продолжении правления своей династии беспокоился не только Дотторе, но и знать, что обвила терновником трон, понукая и вертя Принцем, как им вздумается. Конечно же, падкие на богатство и власть, аристократы, перегрызли друг другу глотки, в стремлении преподнести Дотторе Крепусу на блюдце с золотой каймой и получить за это трон и союз с сильной державой. Дотторе был пешкой, а в данном плане, до одури беспомощной. На душе стало так мерзко, будто все цветы в оранжерее матери разом сгнили, а в них заелись противные насекомые, что так и норовили полакомиться всем живым. — Я не желаю больше ничего слышать. — Дотторе оправил свой плащ резким движением руки, крутанулся на каблуках в сторону выхода из оранжереи, громко чеканя шаг, удалился.