лазурь твоего лживого взгляда

началась геометрия. этот урок надо было просто пережить. ваня не мог уйти с урока своей мамы, потому и остался. максимально пытаясь сосредоточится на задачах, он и не заметил как начал уходить в себя. мысли о произошедшем все не отпускали. мынов не замечал, или делал вид, что не замечал, ничего связанного с максом. ему хотелось абстрагироваться от всего этого и просто жить как раньше. но как раньше уже не будет. радько сидел, вжимаясь в стул от непонятного стыда и страха. он ведь ничего не сделал, что его должно волновать? ванч не его парень, они просто пару раз пососались, какие уж тут угрызения совести. так то оно так, однако неведомое доселе влечение обуяло его душу, погружая в тот самый омут, что автор описывала при их первом поцелуе. влечение к ванчу? даже звучит неприемлемо странно в его голове. пока наши герои терзают себя всякими размышлениями, на доске разворачивается совсем неясная картина: дано, доказать, а дальше какая-то чепуха, учиха вообще не был уверен, что они это проходили, хоть и по словам учительницы все это «из 6 класса, как же вы не помните?». вопрос на эту тему и разрушил нескончаемую тишину между парнями. — ты понял, как это решать? - радькосик говорил с таком тоне, точно ничего и не было, с некоторым дрожанием в голосе поворачиваясь на ваню. последний лишь кинул на него полный презрения и ненависти взгляд. — захлопнись. все что максим услышал в ответ. *** как ваня и намеривался, он ушел сразу после геометрии. состояние он расценивал как «просто прекрати посещать мои ебанные сны.», вообщем не очень он себя чувствовал. впрочем, а лучше и быть не могло. его предал человек, которому он уже был готов открыться. мынов делал такой жест доброй воли не для всех, только люди, которых он по-настоящему считал близкими удостаивались такой чести. чести погрузится во многие тысячи ругательств, произнесенных в его адрес родителями. о паре тройке избиений от них же. о том, как же ему мешает нормально учится это постоянное напоминание от учителей: «я в учительской все твоей маме расскажу». и о комплексе, лишь об одном, эти гребанные волосы. но к сожалению ивана макс разрушил всю сложившуюся иллюзию доверия. дождь снова угадывает настроение героев фанфика, начинаясь с неистовой силой в момент (вумен?), когда ваня выходит из холла школы. спасаясь от мокроты с помощью капюшона, парень медленно, но решительно отправляется в строну дома. однако не успел он даже надеть наушники, как сзади послышались шаги. кто-то бежал за ним, запыхаясь. мынов оборачивается, видит учиху, с насквозь мокрыми волосами, напуганным лицом и раскрасневшимися от быстрого бега щеками. в своей лёгкой не погоде курточке он уже больше походил на мочалку. ваня, казалось, вовсе потерял способность двигаться. по какой-то причине он не стал уходить. то ли сердце решило испытать приступ, то ли ему вдруг стало интересно, как станет себя оправдывать макс. однако, вместо оправданий паренек в две ничтожные секунды преодолел расстояние между ними и схватил мокрыми руками ваню за щеки. посмотрел в глаза. радькосиковы голубые, почти синие, напоминающие какой-то драгоценный металл. и поцеловал его. вода лилась с неба нескончаемым потоком, а учихе нет дела до этого. он целует его как будто перед смертью. боится потерять? они то начали всю эту кутерьму неделю как, к чему вообще можно было успеть привязаться. было бы банально сказать, что время остановилось, но это стало бы неизгладимой истиной. сознание растворялось в каждом прикосновении, в каждом случайном вздрагивании мокрых ладоней. его губы, что ваня так недавно мечтал поцеловать, они не приносили теперь того же ощущения. парень будто кончиком языка чувствовал вкус чужого рта, что по-свойски побывал тут совсем малое время назад. горький вкус, такой противный и мерзкий. предательство. он быстрым движением руки отстраняет одноклассника, стискивая зубы от злобы. к щеке парня напротив стремительно полетела пощечина, ударяя его. — блять, я знал что ты еблан, но не до такой же степени - сказал ваня. «даже смотреть на него мерзко, какого хуя он творит?». - отъебись, ещё раз повторяю. он было хотел уйти, но макс, вцепляясь в его кофту всё сильнее, что-то пытался сказать, параллельно умоляя выслушать. казалось бы, что ещё можно услышать в этой ситуации?постепенно его нервы и спокойствие в голосе начали его подводить, истерические вскрики то и дело проскакивали сквозь миллион и одну просьбу послушать его. мынов вырывался из его цепкой хватки, но радько походу не собирался останавливаться истерить на всю улицу, пока ему не дадут хотя бы пару слов сказать. — я правда не виноват, чем мне поклясться, чтобы ты мне верил? - слёзы тяжёлыми каплями падали на и без того мокрый асфальт. с каждым вымолвленном словом дышать становилось всё тяжелее, будто прямо в лёгкие заливали раскалённое железо. - ты в тысячу раз лучше ярика! - отчаянно кричал парень, и будь это любой другой случай, ванч охотно поверил бы такому признанию, но только не сейчас. — иди нахуй, не хочу ни видеть, ни слышать тебя, ебливый ты пидор. - холодно отрезал ваня, смотря прямо в огромные, полные горя очи. стряхивая с себя парня, мынов с отвращением глянул ему вслед и.. ему вдруг стало так неизгладимо, до глубины души жаль макса. тот все твердил себе под нос, что во всем виноват ярик, и что вообще не знал о поцелуе и о том, что ему нравится, но главное было вовсе не это. радькосика снова спасали его глаза, до ужаса жалостливые, такие глубокие, казалось, что эти глаза и без слез то не смотрелись органично, но со слезами так ужасно. даже если максим ему пиздел, даже если и был виноват, ване уже не было дела, теперь он чувствовал вину за то, что заставил его плакать. какой же он ужасный, ужасный человек! — ты правда не виноват? - охрипшим от волнения голосом спрашивает рыдающего навзрыд. ванч подходит ближе, и с удивлением и испугом смотрит на плоды своего неведения. услышав вопрос, макс поднял взор, кивая и попутно всхлипывая. — прости. - тихо, дрожащим голосом добавил он, опуская голову. сразу совесть где-то в глубине заскреблась кошками, громко и протяжно повторяя: «а ведь это ты обязан извинятся». и ване и не хотелось с ними долго спорить. — это я должен просить прощения, - сам от себя не ожидая такого, мынов подошел в плотную, обнимая еще вздымающиеся в прошедшей истерике тело. прижимая к себе такого малознакомого, но такого горячо любимого им паренька. любимого? да. задача скорее всего еще не решена, но ваня совсем близко к ответу на вопрос, что ставит перед своим сознанием, - я ярику стрелу метну в эту пятницу, он от меня по всему ленинградскому району убегать будет, идиот конченный. мамку я его в рот выебу. ты только перестань плакать. хватит. прошу, максик! чего ты как телка, ну! прости меня. - он все говорил, не умолкая и сам уже чуть не плакал. — ты и вправду лучше ярика. - хихикнул еще нервно, но привычно в сарказме макс. — еще бы, - улыбнулся ванч, гладя блондинистые кудри и ложась подбородком на макушку сенной головы. как будто чучело огородное обнимает, ей богу. - тебя проводить? а то районы тут такие, сам понимаешь. - он процитировал один из первых их диалогов, на что радько лишь усмехнулся. а ведь это было всего восемь-девять дней назад, ничтожно мало, но.. какая к черту разница. серые здания вокруг как нельзя лучше сочетались с этой парочкой, насквозь промокшей. дождь все продолжал и продолжал лить, считая, видимо, что останавливаться будет как-то не вежливо. все таки и ванчу иногда голову надо мыть. ну это я уже преувеличиваю конечно, ради радькосика можно и помыть. «друзья» шли мимо знакомых нам уже панелек, виляя по вытоптанным тропинкам вдоль площадок, заборов с непонятным и необъяснимым значением и тому подобным, присущем лишь пост-советскому пространству, заморочкам. мынов держался за руку с парнем, и сейчас ему наплевать было с высокой колокольни на осуждающие взгляды других. поебать ему было на кряхтящей бабок на скамеечках. он смог вернуть свое счастье всего лишь выслушав кого-то кроме самого себя. и ему даже показалось это моралью, которую было бы неплохо вынести. однако, по-моему, ваня совершенно не компетентен в выслушивании чужих взглядов, так что урок, преподнесенный для него судьбой, остался без малейшего внимания. сейчас его волновало лишь то, что он идет и держит за руку СВОЕГО радькосика, которого теперь то никому не отдаст. оставим их с такими мыслями ехать вдвоем в почти пустом автобусе, пока не сфокусируем внимание на одном моменте(вумен?), который пригодится в нашем повествовании. — кстати, хотел спросить, - начал максим, глядя в окно с проходящими мимо зданиями, машинами и прохожими, - саша случайно ничего не знает про тот раз? ну ты понял. мынов в порыве испуга и замешательства думал, как именно на это ответить. решил прибегнуть к любимому «вопросом на вопрос» — с чего ты взял? в сенной голове тут же всплыл тот диалог, и уверенность в том что девушка что-то знает накатывала с удвоенной силой. — ну, когда я приходил к катюхе, чтобы забрать рюкзак, она спросила как я провел вечер и вообще странные шуточки кидала, - пояснил(за базар?) радькосик, глядя с внимание на одноклассника. конечно же на это у мынова было объяснение, но делится им с максом он не собирался. разве ему нужно знать о том, что саша видела его пьяным в стельку лежащим на кафеле в ванной, причем сразу после того как главный гомофоб класса заявил, что они сосались буквально пятью секундами до. пожалуй нет. значит ограничится чем-нибудь простым. — я спрошу у нее завтра, - улыбнулся ванч парню напротив, кладя руку на колено макса, заставляя того улыбаться в ответ. да уж, спросить и вправду есть о чем.