Лекарство от одиночества

«По большому счету ты вообще способен обходиться без чего — и кого! — угодно…» – так сказал мне однажды сэр Лойсо Пондохва, Великий Магистр Ордена Водяной Вороны, мировое зло и, так уж сложилось, мой хороший друг. Время показало, что он был абсолютно прав. То ли я действительно слишком рассредоточенный и не могу подолгу на чем-то... или ком-то зацикливаться, или же просто очень уж самовлюбленная тварь. Хотя, как сказал бы сэр Джуффин, одно другому не помеха. После ухода Теххи – слово «смерть» будет тут неуместно – я еще долгое время посвящал свои будни увязанию в черной тоске. Так и пробирало меня желание напиться вдрызг и методично поколотиться лбом о ближайшую стену или столб. Ни того, ни другого мне делать не давали. Коллеги носились со мной, как с утратившим Искру, и вовсю не давали мне рассаживать в своей непутевой башке суицидальные мысли. Однажды, вернувшись с очередной прогулки по вечернему Ехо, я решил наесться успокоительных пилюль. То еще решение оказалось... Даже не знаю, как это должно было подействовать на коренных обитателей этого Мира, но у меня-то вечно все не как у людей! Проглоченные мною пилюли подействовали на мой организм абсолютно наоборот. Что мне там полагалось? Безмятежность и спокойствие? Как же, закатайте губу обратно, сэр Макс! Тоска набросилась на меня с еще большим остервенением и принялась основательно вгрызаться в сердце. «Если уж везет – то во всем» – пытаясь ехидно ухмыльнуться, подумал я. Самым скверным оказалось то, что я не имел ни малейшего понятия, как следует нейтрализовать действие местных лекарств. Так что прежде чем послать зов спасителю душ, лучшему успокоительному всех времен и народов, подрабатывающему в конторке Джуффина профессиональным убийцей, я тщетно пытался приободриться известными мне методами. Но когда мне захотелось позорно разреветься, несмотря на пару затрещин, отвешенных мне мною же, и нескольких литров ледяной воды на голову, я все-таки послал зов Шурфу. «Надеюсь, я тебя не разбудил, дружище?» «Не разбудил, но пошли ты зов на пару минут позже – это вполне могло бы произойти. Что-то случилось, Макс?» – откликнулся Лонли-Локли. «Я тут маленько объелся успокоительного, а оно подействовало на мой грешный организм не так, как должно было. – пожаловался я. – так что меня распирает желание повеситься и спрыгнуть с крыши замка Рулх одновременно. К тому же, я не знаю, что слопать, чтобы эти грешные пилюли прекратили действовать!» «Весьма опрометчиво было употреблять средства, в эффективности и точности действий которых ты не был уверен заранее! – пожурил меня Шурф и добил – хорошо хотя бы то, что ты не решил поесть «Супа Отдохновения»» «Да-да, ну вот такой я бестолковый болван. Ты мне лучше скажи, что мне сотворить со своим грешным телом, чтобы морг Управления не пополнился свежим трупом самоубийцы в моем лице?!» «Для начала отвези свое тело ко мне, я посмотрю что можно сделать и можно ли. И постарайся не налететь на столб по пути. Подходи к калитке в саду, расспросы Хельны будут ни к чему.» – напутствовал меня сэр Лонли-Локли. Я же, кое-как вытерев мокрые патлы полотенцем, уже скакал по дому в поисках своего любимого теплого туланского лоохи. В Ехо было далеко не холодно, да и ветер с Хурона сегодня был едва ощутимым, но меня колотило, словно морозило. «Спасибо! Уже лечу.» – отозвался я. «Мне было бы спокойней, если бы ты не летел, а ехал.» – клянусь личным Адом Лойсо Пондохвы, если бы Безмолвная Речь передавала бы интонации, я услышал бы недовольное ворчание этого типа! Уже спустя десять минут, в кромешной тьме, я пытался найти эту самую калитку, через которую Шурф велел мне войти. Неблагодарное занятие, скажу я вам! Мало того, что я как сайгак скакал по кустам вокруг забора, я еще и успел возненавидеть свою жизнь. Вошли в полную силу таблеточки... Мне бы сейчас валяться дома с блаженно-спокойной улыбочкой на безмятежной морде, а я... – Макс, калитка тут. – в слабом свете выползающей на небо зеленой луны сэр Шурф выглядел натуральным привидением. Излюбленные белые одежды как всегда были на нем, а немного растрепанный вид говорил о том, что я – свинья. Выдернул человека из постели из-за своих душевных слабостей, тьфу! Продравшись сквозь кусты к калитке и отряхнув полы лоохи от листьев и росы, я попытался изобразить некое подобие приветственной улыбки. – Я же говорил, что ничегошеньки не вижу в темноте – сказал я. Подумалось вдруг о левой Шурфовой перчатке. Вот же замечательная штука, испепеляет быстро и качественно. Приложиться, что ли? Мгновенно оценивший масштабы «бедствия» Лонли-Локли буквально вволок меня через черный ход в дом и, видя, что в моих планах на ближайшее будущее значится пункт «убить себя об стену», перекинул мою тушку через плечо как кеттарийский ковер и поволок наверх, по узкой винтовой лестнице в свой кабинет. Я что-то там обиженно пробурчал, окончательно убедился в том, что жизнь – отстой, и принялся считать ступеньки, благо мое положение в пространстве этому не препятствовало. – Похоже, ты действительно принял повышенную дозу. – Шурф усадил меня на большой белый ковер и покачал головой. Угукнув, я не преминул возможностью поныть. – Думал, лучше станет, а вот хрен!.. Мне так плохо, если б ты знал. Плохо... и одиноко. – подтянув колени к груди и уткнувшись в них лбом, я изо всех оставшихся сил сдерживался, чтобы не завыть как голодный вурдалак. Мне на плечо легла тяжелая горячая ладонь. – Знаю. Тебя читать легко, как открытую книгу. – Шурф между тем уместил вторую руку у меня на плече и через пару минут выдал – действительно, лекарство подействовало с точностью до наоборот. К счастью, это можно частично исправить. Исправление я ощутил на собственной шкуре. Это было похоже на миллионы пузырьков, пробежавших по венам, и легкий ток по позвоночнику. Не скажу, что ощущение из неприятных, но испытывать такое на себе ежедневно я бы не решился ни за какие коврижки! Мне действительно полегчало. Настолько, что я, вспомнив свои мысли о мерном постукивании лбом о стену признал себя идиотом. Но при этом мне жутко захотелось спать. – Спасибо, дружище, ты меня спас! – с сонной улыбкой на губах протянул я. – Только знаешь, не уверен теперь, что дойду до амобилера: спать хочу зверски! – Это побочное действие успокоительного, Макс. Мне удалось нейтрализовать его неблагоприятное воздействие, но вот сонливость будет преследовать тебя еще дюжину часов, если не больше. – объяснил Лонли-Локли, усаживаясь рядом со мной. Я же сладко зевнул и похлопал глазами. – Кошмар какой! – искренне ужаснулся я. – Надеюсь, апогей моего желания уснуть не придется на то время, пока я буду на дороге. – А зачем тебе вообще куда-то ехать? – удивился Шурф. – Уж не думаешь же ты, что я погоню тебя в таком состоянии домой? – Не погонишь? Ты все-таки святой! Я бы, не раздумывая, выпер из дома мешающего спокойно спать кретина вроде меня. Я исполнил тягу своего тела растянуться на ковре и валялся, отчаянно хлопая глазами и пытаясь не отрубиться в тот же миг. Помогало, но не очень. Зато, в свете поднявшейся в небо круглой луны, начали виднеться очертания стадиона, именовавшегося кабинетом. Свет сэр Лонли-Локли то ли просто решил не включать, то ли сделал это во имя конспирации. Так что было видно, как он, флегматично пожав плечами, проходит к подоконнику, опирается об него руками и опускает голову. – Слушай, сэр Шурф, – начал я, решив выяснить давно интересовавший меня вопрос. – я, конечно, понимаю, нянчиться со мной ты считаешь своим долгом и все такое... А все-таки, почему? Ну вот хотя бы сейчас, ничего смертельного мне не угрожало, кроме меня самого – но это уже отдельная тема, а ты несмотря на поздний час принялся за исцеление моей душеньки, а не отправил, как следовало бы, к Темным Магистрам или к Джуффину на крайний случай... Шурф молчал. Молчал минут десять, так что я уже, было, подумал, что мне намекнули «дрыхни и не болтай!» и собирался уже отдаться в лапы Морфея, как молчание сменилось тихим повествованием. – С самого первого дня существования Тайного Сыска у нас был Мастер Преследования. Тотохатта Шломм, я уже говорил тебе о нем. Я в ту пору носил Мантию Смерти, и мы с ним были этаким идеальным оружием. Он виртуозно становился на след всего, что может оставить след, а я, если требовалось, шел за ним и уничтожал нашу цель. Быстро и просто… Вскоре, из просто-коллеги он стал моим близким другом. – Шурф горько усмехнулся и я понял, что он преуменьшает на счет друга. Таким скорбным голосом обычно говорят о скором разрушении Мира, а не о погибших друзьях. - Я к тому времени совершенно точно знал, что со мной ничего не случится. Потому что такова моя нынешняя личность – со мной не может случиться ничего смертельного. Сэр Джуффин и сэр Кофа принадлежали к той же категории, так как их могущества хватало на обеспечение себе долгих и счастливых сотен лет жизни... Я наивно считал, что Тотохатта столь же неуязвим, раз он с нами. Просчитался. – Он развернулся, сел на подоконник и скрестил руки на груди, сверля взглядом пол. – Я уже рассказывал тебе, чем закончилась одна наша совместная вылазка. Я тогда долгое время корил себя за неосмотрительность, ведь в случившемся была и доля моей вины. Теперь, Макс, я не могу позволить, чтобы с тобой случилось что-то, что я мог бы предотвратить. А сейчас да, смертельную опасность для тебя представлял только твой характер, но слишком уж мне знакомо твое одиночество... Последние слова он произнес почти шепотом, а я уже успел мысленно вкатить себе несколько зуботычин. Полез человеку в душу... Что, моему непредсказуемому организму потребовалось, чтобы не одному мне было хреново? Скорее всего. Лонли-Локли тем временем переместился с подоконника на ковер и, сев около меня невозмутимо заявил: – Думаю, мне лучше отсидеться тут. Хельна уже давно спит и мне не хочется ее будить. Рассеянно покивав, я перевернулся на бок, подумал и, накрыв ладонью руку этого непостижимого типа сонно пролепетал «Хорошей ночи». Через секунду меня уже закружил водоворот снов, сумбурных, вполне себе бредовых, как и я сам, но, что уж говорить, довольно приятных. Я уже не увидел, как Шурф едва заметно улыбнулся, не ощутил, как он легонько провел кончиками пальцев по моему плечу и не услышал, как он произнес «Спи, мое лекарство от одиночества.»