Кулон удачи

      Эмбер наблюдала, как путешественник и его друг зачищают лагер хиличурлов. Не спешит вмешиваться, даже если этот лагерь был предназначен ей.              Она не сводит с рук давнего друга.              Взяли по стреле. Натянул тетиву и выстрелили. Стрела девочки пронзила яблоко, из-за чего та стала прыгать от радости, а стрела мальчика пролетела мимо.              — Говорил я тебе, что лук — не моё. Мой отец копейщик и я им буду. Я уверен в этом.              И сейчас она смотрит, как он ловко и завораживающе, иногда покручивая, орудует копьём, при этом не мешая Итэру.              Эмбер пропускает тот момент, когда на них из подтяжка напали Маги Бездны. Когда же поняла, что дело пахнет жареным, Итэру уже отрубили руку. От глаз это не скрылось и она поморщилась.              Она уже видела тот чудовищный процесс его исцеления и знала — руку ему найти и промыть надо было сразу.              — Иди, я помогу, — неожиданно возник Скаут рядом с путешественником. Очень даже вовремя — тот уже был готов рвать и метать всех без исключения. Были у него и такие стороны.              Сколько бы лет они не дружили, но сражаться бок о бок не приходилось. Этот бой вызывал трепет и в голове уже затесалась мысль, что он обязан будет сходить с ней зачистить лагерь. Когда-нибудь. Если согласится.              Маги Бездны были отвратительными противниками, но их мощь не сравниться с Глазом Бури. А когда вас двое — а потом и трое — всё идёт без каких-либо потерь. И бой заканчивается быстрее.              Итэр не спешит их знакомить, ведь видит: они друг друга знают. Они стоят в тишине, смотрят друг на друга, но их блеск глаз, мелкое колебание тела всё говорит за них.              В голове всплывает момент их прощания. Как стоят друг на против друга, обсуждают будущую поездку в Инадзуму Томы. Он держит в руке вино для отца, а она протягивает кулон на удачу.              Только сейчас оба понимают, как сильно скучали. Может, всему той разлука в десять лет, а может что-то иное, что-то глубже.              Эмбер обнимает первой, а Тома колеблется. За десять лет он стал частью Инадзумы, где такие жесты на публике (хоть их и видит один человек) неприемлемы, но быстро отбрасывает их — обнимает.              — Я думала, что больше никогда не увижу тебя.              — Твой кулон действительно принёс мне удачу…