Запись 6 декабря 1986

Задолго до того, как Чимин был рождён, я уже знал о его смерти, во всех красках я видел детали. Я увидел, как он шёл ко мне по тёмному коридору со словами: «Алло, ты знаешь, что у меня нет чувств?» Я усмехнулся, и пуля прошла сквозь его череп, точно попадая в его портрет. Только вот у настоящего Чимина выступила струйка крови, красиво стекая к бледным пухлым губам. Он шагнул на свет, и меня словно обожгло. Я увидел всё его прошлое. Его признание. Его боль. Всё он чувствовал, его любовь ко мне была настолько мучительна. Ноги перестали меня держать, револьвер выпал из руки. Он мёртв. Я его убил. Это расплата. Он умер, чтобы я не совершил ещё одной ужасной ошибки. Сделал ли он верный выбор? Но это не видение. Это всё происходит в настоящем. Это уже произошло! Я вижу, как он лежит в кровати с закрытыми глазами, и я уже здесь, на его кровати… Что это? Я люблю его. Но он ведь мертв. Конечно. Я же сам вчера пустил пулю ему в лоб. Я люблю то, чем он стал… Это уже случилось! Я сделаю его вечным, только моим. Мои руки сдавливают его нежную плоть. Холодный, это ещё больше возбуждает меня. Что-то покалывает в конечностях, голова словно в два раза тяжелее. Это точно я? Стыд, вина, любовь, желание, страсть. Что из этого я испытываю? Это не моя сущность. Это его сущность. Он очень не любит вспоминать прошлое. Это правда. Кончиками пальцев я провожу от его шеи к груди, касаюсь твёрдого соска и спускаясь к кубикам пресса. Почему живой он меня так не интересовал? В брюках стало тесно, жар прилил к моему лицу, лёгкая судорога прошлась где-то внизу. «Тэхён, он мёртв!» — кричит что-то внутри меня, но безуспешно. И вот я у его живота. О боже, он весь увит каким-то чёрным жёстким шёлком… Что это за чувство? Не моё! Что это за чувство? Господи, я его всего касаюсь. Я не чувствую ничего. Пустота. Он не дышит. Но от этого только лучше, мне даже не надо входить в него, чтобы кончить. Я знаю, что делаю всё правильно. Мой огонь в нём горит сильнее. Он даже не чувствует этого. Это хорошо. Я пылаю, Чимин словно лёд. Мы дополняем друг друга, мы созданы друг для друга. Я уже языком исследую его тело, любуясь каждой родинкой. Я чувствую его каждой клеточкой. Не будь его, я бы не смог увидеть себя со стороны. Это он позволил мне стать этим. При жизни он такого не мог. Как же ты прекрасен, Чимин. Но что же это? Я схожу с ума? Я люблю мёртвого? Почему живой Пак Чимин не вызывал во мне этих бурных чувств, этого наслаждения? Не знаю. Да и это уже не важно. Мы оба мертвы. Но это не страшно. Сейчас меня более всего интересует его тело, его мягкое и в то же время очень сильное тело. Как же я могу сказать, что люблю его? Это не так, как было прежде. Я не могу забыть. Меня пронзает молния страсти. Я знаю, что живой Чимин любил меня, но мне пришлось его убить, и он знал это, слишком был влюблён. Как это глупо. Мы любим тех, кто нас убивает, а я люблю его тело, и это его тело мне дороже всего.