Академконцерт

– Кто следующий? – Я. – Давай руки греть. Пока не вызвали. Мы сгрудились посередине пустого класса – пятеро детей, трое девчонок и двое мальчишек. Четвёртая девочка сейчас в соседнем классе – играет. Её очередь. Академконцерт. Так это для красоты называется. Хотя по сути – просто сдаёшь контрольную, только не в обычной школе, а в музыкальной. Вызывают по очереди, и играешь подготовленную пьесу. Перед несколькими учителями, включая твоего собственного. Мы здесь все – пианисты. Нам в музыкалке семь лет учиться, как и скрипачам. Дольше, чем другим; на других инструментах по пять лет учатся. В огромных гулких помещениях обветшалого дореволюционного здания невыносимо холодно. За окнами темно – вечер, зима. Под высоченным потолком с лепниной светит тускловатая люстра. Сейчас – начало девяностых. Потом это десятилетие назовут «лихим», будут говорить про разгул бандитизма – но мы этого ещё не знаем. Для нас здесь, в старой музыкальной школе, всё почти по-прежнему – как было ещё совсем недавно, когда страна была гораздо больше, называлась по-другому и мы с интересом разглядывали в детских книжках национальные костюмы пятнадцати республик. Смотрели на держащихся за руки нарисованных мальчиков и девочек, на их улыбки – и чувствовали общность с ними со всеми, жителями разных республик и народов нашего огромного Советского Союза. Страны, которая уже подошла к краху – но откуда нам, детям, было об этом знать? И вот – страна развалилась. Каждая республика стала называться по-другому. А в нашей музыкальной школе почему-то стали ужасно плохо топить. Как будто если Союз развалился, так в музыкалке топить не надо. Говорят, в столице везде хорошо топят. Но мы-то не в столице. Здание нашей музыкалки когда-то было дворянским особняком. Тогда здесь, наверное, тоже на роялях и пианино играли. Получается, здание уже две страны пережило – и третью застало. Его бы подновить, подремонтировать. Здание. Но сейчас – начало девяностых, разруха. Всем не до того. В актовом зале осталась огромная, во всю стену, мозаика с портретом Ленина. Может, когда-нибудь её уберут, но пока что она там – напоминание о стране, которой больше нет, и о кумире, который перестал им быть. Ну, для большинства. Не для всех, конечно. Но – официально, так сказать. Мы обо всём об этом не задумываемся. Мы – мальчики в тщательно отглаженных мамами костюмах с галстуками-бабочками (здесь, в музыкалке, носить костюмы с галстуками-бабочками мальчикам не считается зазорным) и девочки в бархатных платьицах с яркими блёстками и воротничками из искусственного кружева. Почти что напоминание о той, уже позапрошлой, стране, во времена которой этот особняк был построен; о чинных, благовоспитанных и нарядных дворянских детях. Вот только дворянские дети едва ли так мёрзли в своих домах. А может, и мёрзли; мы-то откуда знаем? Мы – вообще дети девяностых. А сейчас – просто дети, и каждый из нас волнуется о том, чтобы хорошо сыграть. Мы волнуемся и за себя, и друг за друга. Это ведь не конкурс; мы не соревнуемся. Мы искренне желаем друг другу удачи. Из-за плохого отопления ужасно мёрзнут пальцы рук. Это плохо, очень плохо; лучше бы мёрзло что-нибудь другое. Пальцами ведь нам играть. Они должны, как говорят наши учителя, «порхать как бабочки». А какие тут бабочки, в такую холодрыгу? Тут не бабочки, а будто ржавые и заиндевевшие на морозе гвозди. И колотишь ими по клавишам. А так нельзя; надо, чтобы пальцы были гибкими, чтобы порхали. Если бы мы были сейчас в верхней одежде, нам, конечно, не было бы холодно. Но в верхней одежде в школе нельзя; её сдают в гардероб. А мы ещё и должны быть нарядными; у нас же академконцерт. Да и в верхней – зимней – одежде руки ведь тоже порхать не будут. Пальцы станут тёплыми, а руки – неуклюжими. Тоже не годится. Поэтому каждому следующему, кого должны вызвать в соседний класс, – к учителям, играть, – мы, все остальные, греем дыханием пальцы. Такое вот товарищество – в стране, где слово «товарищ» перестало быть официальным, но для некоторых всё же осталось значимым. Например, для таких, как мы. Мы же просто дети. Просто хотим хорошо сыграть. И искренне желаем друг другу удачи.