Воспоминания о ромашках

Июльская ночь. Светлая и тëплая, даже слегка душная, лишь слабый ветерок из открытого окна разбавляет её. Снаружи слышны звуки ночного города: редкие машины, птицы и животные, голоса весёлых пьяных прохожих. Недавно, часа в два, звёзд видно не было, а спустя время блеклые точки заполонили всё небо. Так красиво. И так прекрасно, что видно всё с кровати и не нужно выходить на балкон, пропахший сигаретами. Отчего-то прохладная простыня успокаивает и делает коже очень приятно, поэтому глаза медленно закрываются, готовя тело ко сну. И вот-вот уже сознание окончательно расслабится и должен начинаться сон, но не тут-то было. С музыкантом-стримером ужиться очень тяжело, а особенно с его режимом. Данила как бешенный влетает в комнату и на его лице совсем не видны усталость или что-то хоть отдалённо похожее на неё. Он ныряет под простыню, в которую кутался Руслан, удобно устраивая руки на чужой талии. Казалось бы: обменяйтесь пожеланиями на ночь, поцелуйтесь и усните в обнимку, но с перевозбужденным Кашиным это невозможно. Слишком много гиперактивности в последнее время. Он пытается подластиться, вечно крутится и говорит. А Руслану хочется спать. Наконец это елозанье надоедает. — Дань, прошу тебя, я хочу выспаться. Спи, — он последний раз выдыхает и ложится на другой бок спиной к Дане. Тот снова прижимает к себе, целуя куда-то в затылок. — Смотри что я нашёл сегодня в столе — вытягивает руку перед лицом, вынуждая открыть глаза. В ладони ромашка уже давно засохшая, но оба знают откуда она. Поэтому Руслан задерживает дыхание и поворачивается обратно. Эта ромашка с поля, куда однажды парни ездили в компании друзей несколько лет назад, правда, потом отделились и гуляли вдвоём. Познакомиться с Русланом Тушенцовым с журфака было замечательной идеей. Парни общаются, кажется, всего месяц, но этого уже хватило, чтобы начать испытывать чувства. Данила в комании друзей шутит и хохочет с чего-то, при этом кидая взгляды в затылок самому обаятельному человеку здесь. В городе. На Земле. На всëм свете. Он, кажется, сейчас чистит какие-то продукты для походного супа. Весь такой прямой и красивый. В своей голубой олимпийке с подогнутыми рукавами и в спортивных штанах. Такие же сам Кашин носит. Волосы сзади запутались после сна в машине, а на кедах уже появилась грязь. Он забавно чешет ногу носком второй. Видимо покусать успели. Руки, резко уложенные на плечи, заставляют вздрогнуть. Руслан поворачивается лишь корпусом, перенося взгляд с картошки на Данино лицо. Его фирменная кривая улыбка. Сначала она казалась очень глупой, но сейчас Тушенцов уже привыкает. Улыбка становится тёплой. — Ты не устал возиться? Может нам это... Хочешь прогуляться? — он знакомо чешет затылок, упирая глаза то в пол, то в лицо. Нервничает. Руслан кивает с довольной улыбкой и оба, предупредив друзей, отправляются в сторону леса. По пути Даня обламывает мелкие ветки и не понятно: нервничает или делает это для удобной ходьбы. — Ага, а потом из-за тебя мы чуть не потерялись. Руслан смотрит с прищуром, останавливая поток воспоминаний. — Ну потом-то мы нашлись. — Ты точно знаешь куда идти? — Конечно, — Кашин чешет затылок. Нехороший знак. — Да не боись, выйдем. Рука аккуратно и ненавязчиво приобнимает за плечи, следя, чтобы это не было расценено за что-то плохое. И Руслан вроде как не отходит, кивает снова, даже рукой по спине проводит. И от этого мурашки. Даня улыбается и ведёт дальше. И всë таки после около 20 минут блуждания и разговоров парни выходят на полянку. Светлую и красивую со свежей травой и цветами. Кто сказал что мальчикам не нравятся цветы? А особенно простые ромашки, которые шатен вдруг принялся собирать вместе с ещё какими-то цветами и травами. На самом деле умилительное зрелище. — Иди сюда, ты умеешь плести венки? — наконец Руслан сел прямо на траву скрестив ноги и похлопал рядом с собой. Даня сел напротив и помотал головой. — Я раньше с бабушкой часто ходил в поле ягоды собирать, вот и научился. Он улыбнулся, в руках красовался венок. Второй тоже был на подходе. Сначала тонкие пальцы надевают корону из цветов на себя, а потом тянутся к рыжей макушке. Руслан улыбается. На нëм это правда выглядело как корона. Нежная и невинная корона самого лучшего на свете человека, который влюбил в себя окончательно прямо сейчас. На небо, рассматривая вихристые облака, уставилась пара обворожительных глаз. Таких тёмных и глубоких, словно он ведьмак, способный очаровать с первого же взгляда. Даня загляделся. И когда он впервые начал испытывать чувства? Наверное, с первого разговора. Сначала Тушенцов был просто «симпатичным» парнем. Прямой нос, большие глаза, пухлые губы и забавная причëска. Потом он начал петь с гитарой в актовом зале. От этого голоса подскакивало сердце. И когда Данила подошёл выразить своё восхищение, на него посмотрели так, что можно было провалиться под землю. Ресницы неожиданно дрогнули, а зрачки уставаились на лицо Кашина, чуть сужившись. Неужели что-то не так? Так долго смотрел? Он немного запаниковал. Руки тем временем осторожно легли на чужие щëки, а тело поддалось вперёд к веснушкам. Сердце в миг застучало чаще и очень захотелось потянуться на встречу, полностью ощущая мгновение их первого поцелуя. Он закрыл глаза и почувствовал выдох Руслана, что через мгновение отстранился, так и не поцеловав. — Да я тогда тебе букашку с лица сдул, дурак. — Просто признай, что ты ещё тогда был в меня влюблён. — Да. Кашин привстаëт на локте, слегка нависая над парнем, желая получить поцелуй, по праву принадлежавший ему.