hilltop road

Пальцы Джорджа розовеют от тепла горячего шоколада в его кружке. Его парень обнимает его одной рукой, ноги в носках накрывают ноги Джорджа. Их ноутбуки гудят рядом друг с другом на их журнальном столике. Работа брошена ради тихого обожания, когда пальцы Дрима перебирают тёмно-коричневые локоны. Снаружи город затихает: снег тихо падает сквозь матовые оконные стекла. Джордж прижимает голову к груди Дрима. Он слышит его ровное сердцебиение. Пока они сидят в тишине, Джордж чувствует на себе взгляд Дрима, теплый и обожающий. Любовь его парня не имеет себе равных. Часто Джордж думает, что любит Дрима так сильно, что это невозможно выразить количественно или даже полностью объяснить, чтобы не звучать при этом сумасшедшим. Однако иногда, в моменты, когда он позволяет своему разуму уйти от него, его пугает, что Дрим любит его одинаково. Он не понимает этого, и все же любовь Дрима проникает в его физическое существо. Она плещется в его глазах, она собирается в его прикосновениях. Это витраж из розового стекла, свежевыпавший снег и поношенные толстовки. Для него она полная. Быть обожаемым Дримом - это нечто прекрасное. – Джордж? Он хмыкает в ответ на слова, произнесённые в слух, тяжелый взгляд смотрит на его напиток. Остатки растаявших взбитых сливок танцуют в кружке Джорджа. Эту кружку Дрим сделал для него на их втором свидании, когда они пошли в китчевую студию по росписи керамике. Это одна из самых ценных вещей Джорджа: она покрыта детскими розовыми и кремовыми цветами с маленькими сердечками и сомнительного вида цветком на ручке. На дне кружки Дрим написал "Люблю тебя" своим изящным почерком. Это вызывает улыбку на лице Джорджа каждый раз, когда он допивает из кружки - глупую ухмылку, с которой он просит Дрима удалить фотографии. – Хочешь что-нибудь посмотреть? – Спрашивает Дрим. Вопрос нежно звучит на его языке, кончики его пальцев царапают кожу головы Джорджа, погружая его на грань сна. – Хм, может быть, – Лениво отвечает он, прижимаясь головой ближе к Дриму. Вот в чем проблема с Дримом: Джордж хочет, чтобы он был ближе, ближе, ближе, всегда. Он хочет слышать биение его сердца, хочет запомнить, как плавно поднимается и опускается его грудь, и хочет насладиться тем, как его тело существует, так же, как он пьет горячий шоколад. Он не всегда обладал телесностью, и теперь, когда Дрим здесь - твердый, мягкий - Джордж хочет, чтобы пространство между ними не существовало. Джордж смотрит на Дрима, как на звезды, как на солнце, и вдыхает. Дрим пахнет чистотой, хлопком и ромашкой. Он выдыхает. Бирюзовый свет струится по нему, когда их взгляды встречаются. Во взгляде Дрима поселилось уважение. То, как его парень смотрит на него, заставляет его почувствовать себя желаемым, привязанным взглядом и обожающими широкими, любящими глазами. По лицу Дрима расползается улыбка, – Может быть, это не значит "да". – Вау, – Начинает Джордж, – Вау, это то что я сказал. Ты такой замечательный, Дрим, ты такой... – Заткнись, тупица. Я пытаюсь понять, действительно ли ты хочешь что-то посмотреть, или ты просто придуриваешься и на самом деле хочешь заняться чем-то другим. Джордж любит, когда Дрим смеётся. Он живой, он такой живой, с прищуренными глазами и радостью в голосе. Комната окрашивается в сиреневый, васильковый и мандариновый цвета, когда звук эхом разносится по ней. – О да, я точно лгу тебе, – Говорит Джордж сквозь улыбку, когда смех продолжается, – На самом деле я никогда не говорю тебе правду. И я ненавижу тебя. И мы расстаемся. Смех прекращается. Лицо Джорджа покрывается розовым румянцем. – Мы расстаёмся? Джордж торжественно кивает, – Да. – Отстой. Ему нравилось, как быстро Дрим подстраивается под ход его мыслей, как он сбивается с пути, а Дрим бежит, чтобы догнать и схватать его за руку. – Ну, для тебя, может быть... – Ну же, пожалуйста, забери меня обратно, мой бывший любовник. Пожалуйста, позволь мне снова заползти в твою кровать и сосать… – Дрим, какого хрена. – Сосать твои изящные пальчики на ногах. Джордж пристально смотрит на него. Глаза Дрима сверкают в ответ, – Ты долбаный чудак. – Что, ты не хочешь, чтобы я был там? Сосал эти пальцы? – Что, блядь, случилось с тем, что они были изящными? Дрим убирает песочные волосы с лица; персик целует яблоки его щек, – Я передумал, потому что ты не благодарен. – Ты должен был извиниться передо мной, – Джордж прищуривает глаза. Его указательный палец тычет в грудь Дрима, требуя, – Будь добр ко мне. Смирись или еще какое-нибудь дерьмо вроде этого. Комплименты тоже подойдут. Дрим вдыхает так, словно ему требуется вся энергия его тела, чтобы рассказывать поэзию о Джордже, хотя на самом деле Джордж слышал, как это льется из его уст при каждой возможности. Детка, милый, ангел, дорогой. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Дрим - это солнечный свет. Он - тепло. Он - любовь. Он целует Джорджа на каждом красном светофоре, на котором они останавливаются по дороге домой из магазина. И все это по-прежнему верно, когда Дрим говорит с насмешкой на языке, – Тебя не за что одаривать комплиментами. Раньше было, но... слава тебя доконала. Теперь ты, блядь, отстой. – Отвали, тупой член, – Джордж бьет его по руке, и на его лице появляется улыбка, он влюблен. Он бормочет себе под нос, – Никогда больше не буду сосать у тебя. Посмотрим, как тебе понравится. – Что? Ты не будешь мне сосать? – Упрекает Дрим, широкие руки бродят вверх и вниз по костлявой спине Джорджа. Его позвоночник запомнился, его тело принадлежит Дриму. Он счастлив, зная это. Тем не менее он ворчит, – Это как... это как игра слов, потому что ты сказал, что я отстой, но потом я сказал, что не собираюсь... Дрим целует его прежде, чем он успевает договорить фразу до конца. Джордж смеётся, улыбается, ощущая вкус порошкообразной смеси горячего шоколада, гигиенички и своего парня. Они не включают телевизор еще пару часов. Джордж любит, когда его целуют, а снег падает медленно.

❅

Дрим всегда просыпается раньше Джорджа. Джордж знает это, потому что каждое утро он просыпается в похожей позе: Дрим, неторопливо облокотившись на подушки, пролистывает электронную почту или социальные сети, обнимая своего парня. Иногда он идёт на кухню и приносит ледяную воду с лимоном, прежде чем вернуться в их общее пространство. Что-то о увлажнении и здоровье. Джордж любит его. Существует рутина ворчания, поддразнивания и утренних поцелуев, прежде чем они, наконец, выберутся из своего убежища. Дрим стягивает простыни с кровати, в то время как Джордж засовывает зубную щетку себе в рот. – Знаешь, ты держишь меня за руку во сне, – Упоминает Дрим. – Да? – Да, – продолжает Дрим, – Ты всегда тянешь меня за руку, чтобы взять ее. Или просто прижимаешься ко мне очень близко. Джордж закатывает глаза, – Прекрати наблюдать за мной во сне. Слова спутаны зубной пастой, и в них нет ни капли искренности. Кроме того, что Дрим рано встает, он еще и готовит в их маленьком доме. Джорджу запрещено пользоваться плитой после инцидента с возгоранием жира, но он носит этот запрет с гордостью. Меньше работы по утрам, больше времени для игр с их кошками. Двумя кошками: Патчес и Фрогом. Однажды Джордж рассказал Дриму, что в детстве ловил лягушек. Его мама надевала на него маленькие детские галоши, напялила на него мятый дождевик и отправила играть к пруду в парке. Его старшая сестра, конечно, пошла с ним, и они провели весь день, смеясь и спотыкаясь об грязь, пытаясь поймать земноводных. В тот день Джордж поймал одну необычную лягушку и носил её с собой в маленьком красном ведерке до самого ужина, а потом вернул её обратно в пруд. Это одно из самых ярких детских воспоминаний Джорджа (и одно из единственных, поскольку он склонен к забывчивости). И вот теперь у них есть любопытный белый кот по имени Фрог. Джордж держит его на руках по утрам, бормоча о том, как ему надоели проекты по кодированию и идеи для видео, а Дрим спокойно слушает и готовит яичницу. Раньше Джордж боялся, что рутина надоест ему до удушья. Теперь он благодарен за то, что каждое утро видит Дрима в спортивных штанах, напевающего себе под нос, пока на сковороде шипит яичница. Джордж всегда после этого моет посуду, даже если ему требуется время, чтобы лениво подняться из-за барной стойки. Он время от времени потягивает чай, пока Дрим рассказывает о футболе. Он упоминает Джорджу о покупке майки "Sooners"; Джордж говорит ему, что это самая глупая идея, которую он когда-либо слышал. Его сердце поет.

❅

Не все дни бывают счастливыми. Джорджу трудно с этим смириться. У него может быть такая счастливая жизнь, и все же бывают дни, когда он чувствует себя слишком усталым, чтобы встать с постели. Он должен есть именно ту пищу, которая ему нужна, чтобы чувствовать себя лучше, ему не хочется ни с кем разговаривать - даже с Дримом. Раньше было ещё хуже. Во время учебы в университете он мог сутками не выходить из квартиры. Он врал матери сквозь зубы; он наверстывал пропущенную курсовую работу на следующей неделе. Ему не было знакомо хорошее самочувствие, но он умудрялся приводить себя в порядок. Затем появился Дрим. Дрим, который до ужаса честен и открыт. Он редко скрывает свои чувства, не задумывается над ответом. Дрим, который любит Джорджа так открыто, полностью и всецело, что иногда, особенно в плохие дни, ему кажется, что он этого совсем не заслуживает. – Джордж? Свет в их спальне приглушен, и Джордж прячется под одеялом, которое сшила для них мама Дрима. Это по-детски и чертовски глупо, но одеяло, сшитое из разноцветных лоскутков с рисунками, кажется ему щитом. Он остается под одеялом. Тишина говорит сама за себя. Дрим и Джордж - не новички друг для друга. Все кажется легким, ярким и цветущим, но когда свет гаснет, когда это действительно важно, становится ужасно очевидно, что они знают друг друга вдоль и поперек. Но общение очень важно. Джордж знает это. Он следит за тем, что ему известно, прячась от мира. Дрим любит меня. Это нормально - рассказать ему о своих чувствах. Общение очень важно. Это нормально - сказать ему, что я чувствую. Черт возьми. Может быть, важно сказать ему, что я чувствую. С опаской Джордж стягивает с себя одеяло, взъерошенные волосы мешают полностью рассмотреть Дрима. Его парень освещён только светом из коридора. Он целует его лицо, стекая по чертам. – Не очень хороший день? – Осторожно спрашивает Дрим. Джордж хмыкает. Раздражает, когда тебя знают. Хотя приглушенный свет, одеяло и отсутствие нормального разговора делают все возможное, чтобы скрыть это. – Не совсем. Дрим мычит. Джордж считает свои вдохи, переводя взгляд с парня на скучное пятно на темном паркетном полу. Какое-то время они остаются тишине, и Джордж еще больше погружается в себя. – Ты хочешь, чтобы я был рядом сегодня или хочешь побыть один? Это отработанный вопрос; это то, что они придумали вместе, когда были друзьями, разделенными океаном. Джордж, казалось, не мог понять, хочет ли он чтобы шум заполнял его мозг или он хочет, чтобы его не беспокоили в течение рабочего дня или двух. В основном потому, что он не задумывался о том, чего хочет. Поэтому Дрим придумал свой маленький опросник, чтобы попытаться наладить связь, и он прижился. Он начинает с вопроса, хороший ли сегодня день. Затем спрашивает, нужна ли Джорджу компания. На самом деле, объяснил Дрим, это просто для того, чтобы он мог подумать о том, что Джорджу нужно или хочется в целом. У него есть забавная привычка пренебрегать собой в плохие дни. Иногда Джорджу требуется время, чтобы понять, чего он хочет, – Я не знаю. – Не торопись, детка. Радость мелькает на лице Джорджа при этом ласковом слове. Проходит мгновение, фиолетовый свет освещает обоих, пока они находятся в темноте. Джордж плотнее натягивает одеяло, и его глаза снова находят свою любовь, – Можно мне немного побыть одному? Дрим улыбается ему, глупому идиоту, замечательному человеку. Джордж знает, что это, потому что он гордится тем, что Джордж просит у него места. – Конечно. Напиши мне, если тебе что-то понадобится, или крикни, или приди и найди меня. Люблю тебя, – Отвечает Дрим тихо, закрывая за собой дверь их спальни. Люблю тебя. Иногда это бывает трудно и в плохие дни. Он любит Дрима, любит его, любит его, любит его, любит его, любит его, любит его до тех пор, пока его щеки не заболят от улыбки, а сердце не разорвется. Но в тяжелые дни, когда он чувствует, как усталость просачивается под кожу, а тревога окутывает его, трудно сказать. Кажется, что в этот момент он не достоин сказать это. Он знает, что это не так, но именно в эти дни Дрим готовит и убирает, делает дополнительную работу, чтобы не дать Джорджу расслабиться. Поэтому, когда слова слетают с его губ и он оказывается погребенным в их комнате, ему кажется, что он не заслуживает того, чтобы сказать это. Как вы можете сказать ему это, когда он - воплощенная любовь? Как можно назвать любовью то, что ты даешь? Из-за этого Дрим любит напоминать ему, что он человек. Что люди чувствуют грусть, и это нормально. Что независимо от своего настроения Джордж может дарить и получать любовь, как ему заблагорассудится. Потому что он - Джордж, он хороший, он живой. Когда он думает о чувствах Дрима, хрустальные слезы льются в тёмно-коричневой бездне. Джордж закрывает глаза, снова закутывается в одеяло и чувствует себя любимым, погружаясь в сон. Когда Джордж возвращается к жизни и трет глаза, пока они не опухнут, он видит на прикроватной тумбочке чашку с ледяной водой и салфетку с двумя пирожными "джаффа" на ней. Там же лежит записка. Ты спал некоторое время, хотел убедиться, что у тебя есть чем перекусить, когда ты встанешь. Дай мне знать, когда будешь готов к ужину! Люблю тебя!! :) Ты справишься. Лицо Джорджа расплывается в улыбке, которую, к счастью, никто больше не видит. Он выходит из их спальни, накинув одеяло на плечи, и попадает прямо в объятия Дрима.

❅

Ванна была обязательным условием в книге Джорджа. Квартира, дом, особняк, кондоминиум - ему было все равно, лишь бы ванна была достаточно большой, чтобы в ней поместились дурацки длинные ноги Дрима. На самом деле достаточно большой, чтобы вместить их двоих. Когда горячая вода полилась, и Дрим снял с себя рубашку, Джордж еще никогда не был так благодарен за то, что был требовательным придурком в процессе покупки дома. В ванной пахнет английской солью и лавандой, и при виде наполненной ванны напряжение окончательно уходит из его мышц. Джордж раздевается, отбрасывая в сторону треники и боксеры. Руки Дрима тут же оказываются на его бедрах, нежно целуя его. Руки Джорджа обнимают Дрима за плечи, притягивая его ближе. Джордж никогда бы не сказал этого вслух, ни единой душе, но эти моменты прекрасны для него. Именно их он может выбрать, когда его так чудесно целуют, и сказать, что это и есть любовь. Когда он выныривает, чтобы глотнуть воздуха, рот Дрима приобретает забавный припухлый малиновый оттенок. – Пора в ванну, идиот. И никаких сексуальных штучек. Я чертовски устал. Дрим приветствует его, улыбаясь. Они заваливаются в ванну, Джордж располагается перед Дримом, который набирает воду в ладони, пока темные кудри Джорджа не намокают. Затем он целует его спину, затылок, веснушки на плечах. Его парень целует рассвет на его бледной коже, которая от жара становится розовой. Затем они говорят о своем дне. О досадах, ярких моментах, обо всём, что между ними. О свадьбе двоюродного брата Дрима в августе. О том, что, возможно, они не отказались бы от собственной свадьбы. В разгар разговора руки Дрима находят путь к Джорджу. Он расслабляется от прикосновения, прижимаясь спиной к груди Дрима. Широкие загорелые руки разминают узлы на его плечах. Джордж прерывисто выдыхает, обожание и желание покалывают с каждым прикосновением, пока их слова текут дальше. Проходят секунды, минуты, часы, пока Джордж не шепчет, – Теперь моя очередь. Вода еще тёплая. Глаза Дрима сияют, когда Джордж неуклюже поворачивается и садится к Дриму на колени. Он целует его медленно, сладко. Проводит влажными пальцами по песочным волосам. Снова запоминает разрез челюсти Дрима. Пробует на вкус любовь всей своей жизни. Отдает ему все, что может. И Дрим улыбается, и он вздыхает, и его руки свободно блуждают. Джордж убежден, что это рай на земле, а он даже не верит в бога. Джордж целует Дрима в скулы, в кончик его носа. Шрам на лбу. Его большие пальцы вжимаются в плечи Дрима, пытаясь избавиться от последствий многочасового сидения в кресле. В основном Джордж любит Дрима. В основном Джордж хочет Дрима. Поэтому он вытаскивает их из ванны. – Я думал, ты устал, – Смеётся Дрим, пытаясь завернуть своего парня в пушистое полотенце. Джордж снова целует его. – Я передумал, – Отвечает он, лихорадочно вытирая Дрима, – Разве мысли людей не меняются, как приливы и отливы в океане или что-то в этом роде?" – Заткнись, блядь, – Но это сказано сквозь смех, сквозь любовь. Джордж так и делает, и тащит Дрима в постель.

❅

Джордж не всегда уверен, что такое любовь и правильно ли он это делает. Кажется, он пропустил инструкцию или брошюру, которая показывает ему, как постоянно говорить своему парню, что он его любит, и избегать дней, проведенных в постели. Может быть, этот маленький клочок бумаги помог бы ему почувствовать себя более достойным, может быть, подробный список помог бы ему дарить свою любовь так же, как это делает Дрим: легко и непринужденно. Но где бы ни был этот пакет, сейчас он кажется неважным. Потому что с Дримом он учится любить по-своему. Он учится в промежутках между свежевыпавшим снегом и кружками с ручной росписью, между ежедневной рутиной, которая никогда не надоедает, между пирожными джаффа и чашкой воды, между лавандой и теплой ванной. Между временем, проведенным за океаном, и временем, проведенным так близко друг к другу, что они с трудом могут сказать, где кончается одно и начинается другое. Между хорошими и плохими днями, между днями, проведёнными на солнце, и днями, проведёнными под стегаными одеялами. Джордж узнает, что нет одного правильного пути. На протяжении многих месяцев и мгновений он приходит к пониманию, что Дрим любит его просто за то, что он есть, так же, как и он любит Дрима. Он показывает свою любовь через клубничные поцелуи, чистую посуду и футбольные майки. Благодаря уютной тишине, нежным прикосновениям и двух кошек. Через общую кровать. Через разговоры шёпотом о золотых кольцах. Всем, что он делает, Джордж показывает свою любовь к Дрим по-своему. Потому что между ним и Дримом всегда есть только любовь.