Только хорошие девочки попадают в Волшебную страну (и только до того, как им исполнится четырнадцать).

В тринадцать она обожала этот телефон. Синий кирпичик со смехотворной по современным меркам камерой в мегапиксель, тетрисом и змейкой. На обратной стороне она наклеила желтого единорога, который стерся и выцвел, но все еще куда-то скакал, посылая радугу из рога. Алиса пошарила по коробке, в которой до этого лежал телефон, вытряхнула тетрадку со стихами, фишки с покемонами и мешок с разноцветными «гадательными» шариками. Зарядка была там же. Алиса воткнула штепсель в розетку и нетерпеливо нажала на кнопку включения. Лишь бы аккумулятор окончательно не сдох. Через несколько секунд появился логотип фирмы-производителя и оператора связи. Алиса, хихикнув, тут же включила камеру и тут же попробовала сфотографировать себя в зеркало. Залезла в галерею, морщась от качества картинки и вдруг поняла, что в памяти телефона сохранилось много воспоминаний. Ее школьные подружки, родители, еще живая бабушка, Вика… Алиса моргнула. Точно. Вика… Белая? Так была ее фамилия? Они же дружили, так? Алиса Чернова и Вика Белая, «диада 7 «В». Алиса подскочила и нашла коробку с фотоальбомами. Вот фото ее новорожденной, ее первые дни, шаги, ага, первый класс, средняя школа… Бинго! Седьмой «В» пятого сентября. Вот она, рядом с ней — новенькая Вика Белая. Черные кудрявые волосы, карие с зеленым глаза. Девчонки из класса прозвали ее ведьмой, но Вика не обижалась, Вике это нравилось. Было в ней что-то… магическое. Алиса не поняла, почему она забыла Вику. Они тогда подружились. Вместе ходили в местную школу искусств. В Семиветрове такая была всего одна, поэтому дети со всех концов города стекались на занятия танцами, пением, живописью, пианино. Вика ходила рисовать, а Алису мама зачем-то записала на идиотский аккордеон, который она ненавидела и пару раз устраивала ему «случайные» падения со столов, но инструмент был неубиваем, как и терпение мамы, желающий, чтобы Алиса музыкальное отделение все же закончила. Они с Викой ходили по одному маршруту, а через пару недель стали ходить вместе. Рисовала Вика отлично, она даже призналась, что хотела бы бы стать модельером и, чуть смущаясь, показала эскизы платьев. Одно она называла «Платьем Вороньей королевы», что Вике ужасно понравилось. Вика была у Алисы на дне рождении в ноябре. Потом они все зимние каникулы катались на коньках, а потом… Вика пропала. Алиса выронила фотоальбом. Нет. Они пропали вместе. Дрожащими пальцами, еле попадая по кнопкам, Алиса пролистала галерею до конца. Они нашли проход в Волшебную страну. В тупике за Донышком, районом, где они обожали играть, росло дерево. Они на спор забрались по его веткам и перемахнули через ограду. И оказались в другом месте. Алиса сходила на кухню в поисках валерьянки, но коробку с лекарствами не нашла среди хаоса. Она выпила сырой воды из-под крана, запустила пальцы в волосы, обшаривая глазами башни подписанных коробок с посудой и пустые полки. Она долго откладывала визит в материнскую квартиру, но прошел почти месяц с похорон и надо было все это разобрать. Немного дрожа, она вернулась в комнату, к телефону. Фотография этого дерева. Интересно, оно еще там? А Волшебная страна? Как там было в «заклинании возвращения»? «Детство мое — радость, детство мое — яд, где на россыпи сладких черничных ягод бы плясал в Лугнасад. Звонкие флейты тебе играли, вторила скрипка им, я же ветви к костер место кидала, взметая искры и дым»… Алиса сама себе не верила. Наверное это была игра. Они играли же, верно? Она пролистала дальше. И вспомнила. Феи Поющих ручьев, нежные, нежные феи, страшные, страшные феи. Грозные и безжалостные в своей справедливости. Хотите вернуться? Найдите слова «возвращения», съеденные вороньей ведьмой. Юноша в грязной одежде, спасенный из хижины ведьмы. Опальный принц? Принц воронов, изгнанный своей мачехой, бледный, черноволосый, проклятый. На его лице и руках начали расти перья. Они помогали ему снять проклятие? Вика влюбилась до беспамятства, как можно влюбиться только в тринадцать. Они поссорились, потому что Алиса хотела вернуться домой, ведь слова возвращения уже были: «Юность моя — рана, юность моя — боль, где волны морские скалы крушили, взметая песок и соль. Мы вылезали из утлой лодчонки в бухте камней и гнезд. И раня ноги, брели по пляжу при свете луны и звезд». Они расстались на перепутье. Алиса хотела вернуться домой, чтобы прочитать феям слова возвращения. Вика же отправлялась на запад, чтобы помочь принцу собрать армию верных людей и вернуть законный престол. Алиса схватила старый мобильник, набросила куртку и едва не забыла переобуться из тапочек в кроссовки. Захлопнув дверь, она бросилась вниз по лестнице, даже не подумав вызвать лифт. Пробежав квартал, она резко остановилась. Куда она бежит, почему бежит? Что же случилось с Викой? Тяжело дыша, она добрела до ближайшей скамейки и рухнула на нее. Осенний ветер освежил ее взмокшее лицо. Достав из кармана телефон, она снова стала пролистывать фотографии, с усилием нажимая на продавленные кнопки. Она помнила, что очень злилась на Вику. Что Вика выбрала не ее, а принца. Алиса тоже выбрала. Она сказала Вике неправильные слова возвращения. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и укатился в пожухлую траву. Алиса подняла его и увидела последнее фото: они с Викой корчили рожи на селфи. А позади бил копытом желтый единорог. Алиса вскочила со скамейки и пробежала остаток пути, распугивая велосипедистов и мамаш с колясками. Она неслась до боли в боку, до темноты в глазах, пока не остановилась в тупике за Донышком. Те же граффити. Тот же мусор. То же дерево, свесившее ветви через забор. Вот даже их инициалы. «АЧ+ВБ=ЛПН». Улыбнувшись, Алиса провела кончиками пальцев по неровным буквам. Забраться на дерево в двадцать шесть сложнее, чем в тринадцать, но Алиса была упряма. Встав на толстой ветке во весь рост, она обернулась назад, будто хотела, чтобы ее кто-то отговорил или хотя окликнул, но прохожие на этот раз проявляли редкое отсутствие любопытства и не заглянули в попахивающий кошками тупик. Она крепко схватилась за ветку и зажмурилась, отгоняя слезы, потому что долгие часы у детского психолога оказались ложью. Она не выдумывала фей, воронью ведьму и принца с перьями на щеках. Не выдумывала желтого единорога, из-за которого мать впервые ее ударила. Тогда Алиса научилась притворяться: нет, единорогов не существует, это просто была игра. Они с Викой играли и заблудились в лесу за городом, бродили там месяц, а потом она выбралась, когда Вика отстала. Алиса лгала всем так долго, что сама поверила в свою ложь, что перестала пытаться вернуться и сказать Вике правильные слова. А если не получится? Разве подлые взрослые попадают в Волшебные страны? Разве не становятся хорошие девочки измученными взрослыми, которые лгут сами себе, чтобы получить улыбку матери? Разве есть у нее та храбрость, та сила, та отчаянная вера в добро? Разве она не просто двадцатишестилетняя взрослая с офисным сколиозом, депрессией и постером Placebo на месте дырки в обоях? Алиса крепче сжала ветку, замотала головой и заплакала. Разжала руку и спрыгнула на ту сторону. Мягкая земля спружинила мхом. Что-то ласково коснулось уха Алисы. Открыв один глаз, а потом другой, она попыталась отогнать это что-то от себя и застыла с нелепо поднятой рукой. Медленно подняв голову, она увидела умные карие глаза солнечно-желтого единорога. Он весело фыркнул и ткнулся теплым носом ей в руку. Если Вика не хочет вернуться домой, Алиса останется с ней, как и должна была.