Метамфетамин

      Начало этой истории положила статья о смерти одного из сыновей известного чиновника. Причина — остановка сердца в результате наркотического опьянения.       Обычный человек бы посмотрел на это с отвращением. Но не Дазай. В его глазах это была идеальная смерть: умереть в удовольствие.

***

      Это было вечером. На улице было довольно жарко. Мёртвую тишину улиц нарушало тихое посвистывание холодного ветерка, что врывался внутрь сквозь открытое окно. Со двора уходил второй день отпуска дуэта Соукоку. Ещё больше чем неделя впереди. Другие бы и уехали к морю. Однако у малолетних псов босса были другие планы.       Дазай сидел в своей каморке, скрытый в хаосе различных вещей: где-то валяются его потные и грязные бинты, в углу куча использованных салфеток, на полу осколки от бутылки дешёвого сакэ, а в раковине немного грязной посуды. Всё как всегда. Убираться было лень. Да и зачем? Не сильно воняет и ладно.       Осаму читал книгу, уголки среза которой уже успели обтрепаться. Буквы на страничках уже въелись в память. Его разбуди среди ночи — перескажет всё от и до. Звучит хорошо, если не знать, что это книжка о том, как покончить с собой. Хотя сколько парень её не читал, жизнь не покидала его.       На полу под котацу лежит пачка обычных сигарет и шприц с чем-то не понятым. Всё это лежало там не просто так. Ему оно нужно было для одного дела… Но пока что Осаму просто сидел и мирно читал.       Тут наконец-то раздался долгожданный стук в дверь. Дазай поспешил открыть. На пороге стоял Чуя с бутылкой дешёвого вина.       Хотя какое он ещё мог купить для распития с приятелем? Да и денег в восемнадцать было не так много. Казалось, не хватает только букета жёлтых тюльпанов из ближайшей лавки и конфет в растительной глазури. Но в кармане была только пачка сигарет, куда по мимо обычного табака, были подмешаны наркотические вещества.       Выбор пал на них из-за малого содержания героина. С них не сносило крышу так быстро. Однако Дазай почти никогда не знал меры. Для него они были медленной путёвкой в нирвану. Он наслаждался каждой сигаретой и курил несколько за раз. Идеальный вариант.       В мыслях Чуи было вновь развести друга на нежный секс, переходящий в жёсткую еблю. Всё равно тот всё забудет на следующие утро. Дазай не вспомнит, как Чуя использовал его член, чтобы удовлетворить себя, как кусал его губы до крови и как ласкал его тело. Это был секс ради удовольствия, не больше. Чувств в нём не было никогда. Накахара просто любил пользоваться талантами друга. А пользоваться было чем. Так что приходилось придумывать легенду о том, как под веществами они вместе развлекались с проститутками.       Но стоит признать, он и без всего этого был не прочь употребить дурь. Всё же та самая эйфория хорошо расслабляла и заставляла отвлечься от вечной суматохи будних дней.       Накахара прошёл в квартиру. Не развязывая шнурки, он снял обувь. Дазай встретил его милой улыбкой. Рыжий начал медленно снимать серую толстовку. Красная футболка под ней немного задралась. Карие глаза кинули взгляд на пресс друга. Что уж тут скрывать, Чую можно было ставить в ряд самых красивых и сексуальных подростов Йокогамы. Правда вкус Накахары позволял это сделать только в случае, когда он был без одежды.       Парни уселись на пол в комнате за котацу. Рыжий поставил бутылку на стол. Осаму взял штопор. Из только что открытой бутылки потянуло дешёвым алкоголем. На стол была положена пачка сигарет опознавательным знаком вниз. — Это ведь те самые? — спросил он, надеясь на положительный ответ. — Ага. Купил твои любимые, с герой. Прикинь, барыга продал всего за сто баксов по дружбе. — Круто! — с улыбкой сказал парень. — А я то думал, ты наврал. — Думаешь, я стал бы врать лучшему другу? Слушай, налей воды по-братски. А то я пить хочу, а палёное вино, как ты понимаешь, не очень. — Сходи сам на кухню. Там бутылка с водой.       Парень недовольно фыркнул, но в зону кухни всё же пошёл. На столе в уголке за микроволновкой действительно стояла бутылка с газированной водой 0,5. Найти её сразу не получилось. Будто специально была спрятана. Накахара уверенно открыл её. Он с жадностью пьёт воду. Жажда мучала его начиная с поездки в метро.       Пузырьки приятно лопаются во рту, отдавая в нос. Однако на языке почувствовалось странное шипение. Но Чуя не придал этому значения. В конце-концов минералка часто не привычно ведёт себя во рту. Да и уже слишком много отпил, чтобы что-то поменять.       Парень вернулся в комнату. Дазай сидел, читал книгу. Ничего не обычного. Но чёрт! До чего этот вид был прекрасен. Его поэтичный задумчивый взгляд был направлен на убийственные странички. Юноша был привлекателен даже в этот момент.        Чуя засмотрелся на это и не заметил порожек. Его спотыкание сопровождалось типичным ≪Бля!≫. Поняв, что друг вернулся с водопоя, шатен всё же отвлёкся. На лице засияла милая и уже столь типичная для Дазая улыбка. Однако намётанным взглядом было понятно, что это всего лишь ничего не стоящая фальшивка.       Чуя сел напротив и поджал ноги под себя. Он с серьёзным взглядом осмотрел комнату. Хотя весь этот кошмар было видно ещё с порога комнаты. — Ну и засрал ты тут всё… — начал он разговор. — Да знаю я. Не придирайся. Ты мне не отец в конце концов. — Кстати о отцах, как у тебя с семьёй? — Мне так никто не отправил и письма. Походу я реально никому не нужен… — он усмехнулся, сделав сильную затяжку. — Я уже и не помню в полной мере голоса и лица родителей, а деньги от них закончились как два месяца назад. Конечно! Кому нужен восемнадцатилетний подросток с проблемной психикой, который к тому же прислуживает мафии? — облако дыма вышло изо рта после тяжёлого вздоха. — Ясно… — вздохнул Чуя и сделал лёгкую затяжку. Всё таки в его планах не входило накуриваться в сопли. — Что поделать? Мы с тобой — изгои общества и нас вышвырнут, как только станем бесполезны, если не убьют. Да и как к тебе ещё могут относиться, когда ты в столь молодом возрасте весьма быстро стал правой рукой босса? — И не поспоришь… Им и правда лучше не знать правды. — Дазай взял ещё одну сигару. Внутри у Чуи это вызывало улыбку, но он не показывал вида. — Но всё же знаешь, а я даже рад, что ушёл из дома. Теперь я свободен и могу делать, что хочу, — после этой фразы Дазай гордо отпил вино из горла и немного поморщился от горечи. — Знали бы они, чем занимается их сын, они бы отказались от тебя ещё раньше. По крайней мере, я бы так сделал. — Ха-ха! Иногда я поражаюсь твоей доброте, Тюя. — Тебе всё равно мало осталось, — сказал парень, явно намекая на многочисленные попытки суицида. — Так что тебе стоит чаще удивляться. — Надеюсь… Но я уже что только не делал, чтобы умереть, а всё неудача. Иногда мне кажется, что меня прокляли. — Другой бы порадовался такой крепости организма. Не легче уже смириться и начать жить спокойно? — Знаешь, в этом мире есть люди, которых действительно любят и могут обнять по первой просьбе, и они скитаются по улицам города, чтобы расслабиться и остаться наедине с собой. А есть такие, как я — люди которых используют и никто не может принять истинную натуру, — во рту появилась новая сижка. — Забавно, что из-за моих рассказов молодые барышни видят во мне запутавшегося актёра и пытаются использовать чтобы похвастаться перед подругами. Однако актёр я лишь своей жизни. Моими лучшими друзьями всегда были тьма и ночные переулки. — Быть дворнягой… Хах! Действительно, не лучшая перспектива. — Видимо, жизнь сжалилась надо мной и подарила спичку. Даже не факел… Обидно. — Мило… Стоп! Эта была очередная шутка про мой рост?! — Во всём ты плохое видишь, Тюя. Я тебя назвал единственным светом в своей жизни, а ты всё о своём…       Чуя с недовольным лицом отхлебнул напиток. На губах осталось немного мелких капель алой жидкости. Язык медленно слизнул остатки, пройдясь по всей длине рта. Тут послышался громкий удар об стол. Взгляд пал на Дазая, который на половину лежал на котацу лицом вниз и тянул руку к парню. В рыжей голове уже начали представляться дальнейшие события. Рыжий тихо усмехнулся. Осаму медленно поднял голову. С его языка пролепетались милые слова, которые были малопонятный. — Тю-ю-юя~ У тебя такие красивые губы. — А тебя всё так же легко развести. — сказал он, пока тушил сигарету, обтирая о запястье товарища. — Ааах! Тюя, прекрати! — простонал Дазай, изображая кайф на лице. — Ах ты ж сучка… Я же вижу, что тебе нравится, — на лице парня возник оскал.       Злорадствовать вскоре надоело. Мягкие губы Накахары поцеловали место ожога. Парень подул холодным воздухом. На лице Дазая расплылась блаженная улыбка. Чуя сел на колени к Осаму. Подросток снял перчатки и запустил руку в копну каштановых волн неполноценного.       Пухлые губы друга одарили горячим слюнявым поцелуем вкуса забродившего винограда. Парень посмотрел в карие неразумные глаза. В расширенных зрачках — стекляшках не отражалось ничего. Кукла. Бесполезная игрушка, которая на утро и не вспомнит про события ночи.       Тонкие пальцы рыжего расстегнули и сняли мятую рубашку, которая была надета ещё два дня назад. После в ход пошли бинты. Ленты марли скрывали жуткие глубокие шрамы от лезвий. Самый глубокий из них — свежий порез на груди, который явно Осаму растягивал в стороны, чтобы испытать полный спектр ощущений. Он ещё не успел потерять в краске.       Сверху красовалась красная корочка запёкшейся крови, которую рыжий благополучно содрал. Его язык слизал кровь из открывшейся раны, плавно переходя на шею. Зубы сомкнулись на предплечье, кусают остервенело, будто пытаясь оторвать кусок. Из горла так и хотел вырваться тихий стон.       Рука в бинтах сжала рыжие кудри. Парни вновь сомкнулись в страстном поцелуе. Накахара дико кусал чужие губы, из-за чего анорексичное тело сильно дрожало. Из лопнувшей губы юноши потекла тонкая струйка крови, которая медленно сползла вниз по алебастрово белой шее. Чуя расстегнул ширинку друга и медленно стянул с него штаны вместе с боксерами.       Он спустился к поднятому члену. Язык парня прошёлся по головке члена. Горячее дыхание согревало половой орган. Осаму начал чувствовать приятное ощущение постепенного напряжения мышц внизу живота. А Чуя заглатывает его член всё глубже в горло. Хриплые стоны вырвались изо рта. Дазай всё крепче сжимает рыжие локоны. Рот Накахары доставлял неописуемое удовольствие. Он делал это весьма виртуозно, несмотря на помутнённое веществами сознание.       Осаму резко запрокинул голову Чуи. Его голубые накуренные глаза закатились вверх, словно шарики от взрывного лимонада. Бинтованная ладонь сжала член и начала жестко надрачивать.       Изо рта вырвался пронзительно громкий стон. На лице партнёра растеклась сперма. Дазай собрал жидкость пальцами и заставил слизать её.       Тут голубые глаза встретились с карими. Мелкий состроил взгляд рыжей сучки. Язык медленно слизнул сперму, а после обсосал каждый палец. По горлу прокатился горький ком. Начало першить. Чуя потянулся за бутылкой вина, чтобы хоть как-то заглушить эти ощущения.       Осаму хитро улыбнулся, перехватил бутылку вина и облил друга алой жидкостью, после чего он бросил её себе за спину. Послышалось дребезжание стекла, что сопровождалось смехом шатена.       Чую это моментально выбесило. На лицо всплыло всё негодование. Он влепил Дазаю пощёчину со злым криком: ≪Ээээ! ≫ Парень явно не жалел силы. Шлепок был такой силы, что на щеке остался красный след от ладони. В ответ на этот жест Дазай схватил Чую за руку. На лице в тот момент возникла лишь широкая улыбка, не предвещающая хороших событий.       Бинтованная рука потянулась куда-то под стол. Неполноценный взял шприц с прозрачной жидкостью. Игла впилась мышцы плеча максимально глубоко. Крепкая хватка придерживала руку. Подросток пытался вырваться, но расслабленное под наркотой тело слишком ослабло.       Чуя выражал своё негодование, однако из его звуков не было понятно не словечка. Язык лежал во рту, словно завявший лепесток розы. Но даже по этим звукам было ясно, всё негодование. — Это наркотик, — с усмешкой ответил Дазай. По его интонации уже было ясно, что это было некой издёвкой над кудрявым. — Ты же ведь так любишь употреблять. Или я не прав?       Дазай поднял Чую на ноги, и схватив рыжую копну волос, потащил в сторону ванной. Тело обмякает всё сильнее. Желудок будто просился наружу. Чуя чувствовал себя максимально ужасно. В мозг бил героин, ноги уже переставали держать, а добивало жуткое не обоснованное возбуждение. К горлу подкатил ком блевотни.       Дазай услышал странные звук и расжал ладонь с чужими волосами. Подросток грохнулся на пол. Изо рта полилась горькая жижа с кислым привкусом. Блевота растеклась по полу. Осаму присел рядом на корточки и дёрнул за чёрный ошейник вниз. Огненные волосы чуть-ли не падали в лужу желудочного сока. — Что, обблевался? Какой же ты жалкий сейчас…       Осаму поднялся и схватил рыжика, зацепившись пальцами за чокер. Изо рта Накахары то и дело вырывались подобия оскорблений. Вскоре Дазаю это надоело. Он ударил Чую об стену носом вперёд. Кровавые подтёки поползли к полу. Его нос был сломан. В мозг ударила жуткая боль. Под веществами она оказалась ещё сильнее. Из глаз потекли жгучие едкие слёзы. Истошный крик вырвался с горла. Кареглазый наклонился, чтобы увидеть, что с лицом парня.       В глазах ещё сильнее помутнело. И без того больная от наркоты и палёного алкоголя голова окончательно потеряла способность мыслить. Оставалось лишь смотреть на пол и наблюдать, как капли крови падают на пол. Хотелось лишь одного — чтобы всё это быстрее закончилось.       Бинтованные руки толкнули худое тело в ванную. Чуя ударился животом о бортик и грохнулся вниз головой. В ванную плеснула рвота. Кровь со сломанного носа мерзко стекала по лбу. Кое-как парень опёрся руками о бортик ванны. В ушах царил белый шум, но даже сквозь него он услышал щелчок со стороны двери. Осаму закрыл дверь на щеколду.       Дороги назад не было. Нет! Она исчезла в момент того, как Накахара начал всю эту затею. Глубоко в душе он проклинал всю эту затею.       Парень включил воду в кране и плеснул себе на руку. Он грубо несколько раз умыл чужое лицо от крови и блевоты. Направив лейку душа на лужу, он смыл всё это в водосток.       Послышался шелест ткани. Чуя почувствовал, как тонкие пальцы стягивают грязные штаны с бёдер вместе с нижнем бельём. Садист задрал мокрую из-за вина и капель желудочного сока футболку и начал разминать соски. Подушечки пальцев давили на них, что доставляло лёгкую боль, не сравнимую с полученной до этого. Воздух сотрясали глухие постанывания Накахары.       Дазай начал стягивать и без того задранную футболку. Уже вскоре она оказалась на полу в ванной. Осаму ударил Чую по ягодице. Он раздвинул булки мелкого и вставил на сухую толстый длинный вибратор, конец которого чуть ли не доставал до простаты. Дазай понемногу наращивал темп. Дрожь сковала тело. Ноги сжались вместе. По всему телу прошлась толпа мурашек. Чувство унижения поедало душу.       Рыжий ощущал себя жалкой дешёвой шлюхой с трассы, которую и убить не жалко. Его гордыня умирает внутри. Зря он играл с мазохизмом Осаму. — Дазай, прекрати… — сквозь стоны и ахи, еле понятным тоном выговаривался Чуя. — Я всего лишь исполняю твоё желание, рыжая шлюха. Думаешь, я не узнал, что ты меня разводишь?       Член Накахары непроизвольно встал. Игрушка слегка касается простаты, вызывая лёгкую, но неприятную резь вновь. Голубоглазый кривился от ощущений. Осаму прижался грудью к спине рыжего. Ладонь сжала набухший от прилива крови член и начала активно мастурбировать парню, чтобы довести его до пика. Кровь бешено двигалась по телу. На щеках полыхал румянец. Изо рта то и дело доносились стоны. Оргазм подбирался всё ближе. На белую эмаль вылилась сперма. Дазай собрал часть её пальцем и размазал по щеке рыжего.       Дазай вытащил ребристый вибратор, словно шнур газонокосилки. Непроизвольный стон, похожий больше на крик, вырвался наружу. Вскоре Чуя почувствовал, как в него вставляют твёрдый член. Руки Осаму придерживали тело. Пальцы впивались в живот. Толстый половой орган заходил слишком глубоко. Боль раздавалась по туловищу словно электроток.       Член входит всё больнее и больнее. Острая резь, как от болгарки, отдаётся дрожью в коленях. Анальное кольцо жутко сжималось, не смотря на растягивание секс-игрушкой. Мышцы словно готовы были разорваться. Однако казалось, что Дазая это только забавляло. Его движения были безумно жёсткими и нарастающими. Ляшки бились друг об друга, а яйца о задницу. Дазая лишь возбуждали эти шлепки тело об тело. Неполноценный наотмашь бил по отбитым ягодицам. На худой заднице оставались следы от ладони.       Внутри разливается тёплая жидкость. Чуя тихонько зашипел сквозь зубы. Внутри всё жутко болело. Член Осаму рвал всё изнутри. Накахара чувствовал, как чужой половой орган двигается в его крови. Дазай не останавливался. Стоны Накахары жутко будоражили разум. Шатен прекрасно знал, какое унижение сейчас испытывает партнёр, и сейчас он хочет уебать ему по лицу. Этого он и добивался.       Всё закончилось протяжным стоном Осаму. Внутри всё резко защипало. Из горла рыжего вырвался истошный крик боли. Когда Неполноценный вытащил член из анала, смесь крови и спермы потекла по ноге, вызывая дрожь по телу.       Дазай развернул Накахару, запихнул в ванну и встал на колени сверху. Голубые глаза уже не были такими стеклянными: в них отчётливо читалась вся ненависть. Рука парня погладила грязную щёку. Рыжий повернул голову и укусил Осаму за палец. Это максимум, что он мог сделать. Дазай выдернул его. На коже остались отметины. Тогда он сел на тонкие голени и запустил руку в мокрые липкие волосы. Чуя хотел, что-то сказать, но сил не хватало. — Злишься на меня? А ведь ты сам виноват во всём этом. Иногда я поражаюсь твоей красоте. Жаль убивать тебя. Однако оставить тебя с такой душевной травмой… Весьма эгоистично, неправда ли? — Почему… Почему ты не стал таким же овощем, как я? — Я обманул тебя. В моих глазах линзы, сигареты я брал у себя из ладони, а в бутылке был подсыпан метамфетамин. — Какая же ты сволочь… Дазай…       На лице сверкнула жуткая улыбка психопата. По телу мелкого пробежала толпа мурашек. Бинтованная рука потянулась к тумбочке рядом. Там лежала новая упаковка лезвий. Осаму достал пару и аккуратно вскрыл упаковку. Он взял в ладонь чужое запястье и провёл ногтем по белой коже. Слегка красноватая линия осталась на коже. — Смотри, я порежу так и глубоко вставлю лезвие. Ты должен сделать тоже самое. Мы умрём через десять минут. — Ты… Больной, — промямлил Чуя всё ещё пьяным голосом. — Но ты ведь тоже.       Лезвие вошло глубоко в вену. Дрожь вместе с болью раздавалась по телу. Внутри всё словно горит адским пламенем.       И вот, время пошло. У парней осталось десять минут, чтобы попращаться на всегда. Нет времени пререкаться и кричать. Чуя принял свою судьбу. Он сидит в ванной. В глазах всё плывёт.        Дазай нежно поцеловал внешнюю сторону кисти друга. Хотя какие они друзья после этого? Он прислонил ладонь к своей щеке, чтобы почувствовать тепло. Чужие пальцы гладят скулу. Это вызывает улыбку.       Худое тело легло сверху тела партнёра. Губы прикоснулись к его шее и оставили последний в этой жизни засос. Их кисти переплелись вместе. Шатен почувствовал тонкий запах муската и чего-то цветочного. Он и не знал, что его приятель пах именно так. Так, наслаждаясь этим запахом и сжимая руку парня, он отправился вместе с ним на тот свет, а последними его словами были:

— Я люблю тебя, Чуя.