Дети из Междумирья

      Кабинет Джодаха сейчас больше напоминал какой-то зал собраний. Весь Орден собрался здесь, да даже пара людей сверху было. Ну и, конечно, сам Джодах, что соизволил появиться перед всеми. Он тут был самой впечатляющей персоной. Он появился неожиданно, хоть его и ждали, на своем троне, расправив темные крылья. Величественно, ничего не сказать. На секунду даже каждого пробило. Но большинство питали не потаенное вдохновление этой персоной, а вполне себе неприкрытую ненависть, так что это было лишь секундное наваждение. Эмрис так вообще первым сорвался в словесную перепалку, после приказав Ордену атаковать мага, только вот его щиты оказались сильнее. Наверное, этого не ожидали. Как минимум Орден был удивлен тем, что их совместные усилия не увенчались успехом. А Джодах будто этого и ждал. Хотя почему будто? Тысяча демонов были поглощены им не просто так. Хотя не все были готовы к диалогу. Да тот же Эмрис с силой полубогини Абиссы, который поставил все на последнюю атаку. Только архимаг и от этого отмахнулся, хоть и отдав одно свое заклинание щита. Но это было не большой утратой для него, так что, считай, Эмрис старался зря. От этого Орден распался и вовсе на двое: на тех, кто агрессивно против Джодаха, и тех, кто просто подавлен. Хотя надолго сохранять свою позицию первые не смогли. Все развивалось как-то странно и очень быстро. Уследить за ходом событий было довольно трудно. Зато он, Лололошка, очень порадовался за вернувшихся Аргуса с Катриной. Хотя за них радовались все, это точно, а особенно Бастиан, по его глазам было видно. Селести получила силы Эолы, за это ее хозяин тоже был очень рад. Да и она не меньше. Видно, уже строила планы, как будет превращать родной мир фей в райское место с горами меда. Джейс тоже получил свою долю. А вот Люциус, на удивление, отказался. Мол, только его змея и замок ему нужны. Что же, для него, как для полубога, полностью зависящего от этой силы раньше, такое решение очень сильное.       И если до этого все происходило в рамках контроля если не Ордена, то хотя бы Джодаха, то сейчас у Лололошки было предчувствие, что что-то пойдет не так. Слишком не так. Тем более какой-то странный поток магии он почувствовал. Даже не видел, просто почувствовал. Колыхание какое-то. И перед ними, между Орденом и Джодахом, появился разрыв пространства в междумирье. Как знал, что-то плохое произойдет, вот честно, как знал. Джодах говорил Ордену, чтобы не приближались и вообще это опасно, но приближаться, собственно, никто и не хотел. Даже сам Лололошка, со всей своей любопытностью, на первых парах только подальше отлетел к потолку. Из черноты портала вышли первые междумирцы. Как их когда-то назвал Джейс, «неразумные». Они перешагивали, с интересом оглядываясь и проходили чуть вперед, пропуская после себя других. Джодах опять хотел что-то сказать, только вот один из междумирцев, что-то пискнув, показал пальцем прямо на висящего у потолка Лололошку. Он знал этого ребенка, с которым часто играл, когда выпадала возможность. Действительно, все «неразумные» междумирца больше напоминали детей лет пяти-десяти. Они всегда были любопытны, тянулись к каждому мироходцу, пытались играть как умели и постоянно перенимали что-то от людей, что иногда смешило. — Лоша, — точно, это тот самый ребенок, он знает его голос. Один из самых младших, что только-только недавно был «представлен к делу». Как минимум так ему сказали другие. Недавно этот междумирец даже еще говорил с трудом, поэтому Лололошка игнорировал коверканье своего имени, что было моментально подхвачено и другими, а он только смеялся в ответ. — Это Лоша! Это Лоша! — еще один возглас. Видимо, это те самые дети, с которыми он и часто играл, раз они его помнят. Он-то их плохо отличает, они начинают значительно отличаться только когда становятся «подростками» и у них пробуждаются силы, что начинают протекать разными цветами по их телу (да и одежду они находят в цвет), хоть они тогда и не стабильны и такие пытаються не показываться, чтобы не навредить чему-либо. Пару пропущенных взмахов крыльями и вот он, мягко улыбаясь, приземлился рядом с толпой уже заведенных детей. Те хоть и стоят на месте, но чуть ли не подпрыгивают, что-то говоря, но так неразборчиво, тихо и пискляво, что даже и стараться нет смысла. — Мирцы, — это ласковое прозвище пришло как-то давно самим-собой и сказав его, Лололошка будто нажал на спусковой крючок, который спустил всех этих детей прямо на него. Междумирцы хоть и были все ниже его минимум на голову, но сбить с ног смогли легко, еще и, по ощущениям, прыгая по нему сверху. Где-то сбоку не то испуганно, не то удивленно кто-то очень громко вздохнул. — Т-тише, раздавите, — чуть ли не прохрипел Лололошка, когда на него, кажется, действительно прыгнули. — Лоша! Лоша! Лоша! Мы скучали! — он не уверен, сказано это одним ребенком или несколькими голосами, но что-то похожее он услышал в какофонии радостных выкриков прямо в ухо. — Я тоже скучал, но раздавите, слезайте с меня, — все еще пытался мягко согнать с себя детей Лололошка. Кто-то даже, вроде, послушался, но уж явно не все. Ну он хотя бы смог сесть, слегка поджав под себя ноги и поближе к спине сложив крылья, чтобы их не так яростно дергали. Он быстро приспособился гладить по три головы одной рукой и уж большо хорошо заметил, какие удивленные, мягко говоря, взгляды на него положили буквально все, кроме детей. Что-то ему подсказывает, что просто так ему эту ситуацию не простят. — Не пропадай так! — еще одно слово он выхватил из лепетания счастливых детей, который, по счастливому стечению обстоятельств, тоже оказался где-то под самым ухом. — У меня же сейчас нет проводника, чтобы попросить его отвезти меня к вам. Вот подрастет кто-то из вас и будем встречаться чаще, — с улыбкой ответил он. — А теперь дайте встать, мелкие. У меня тут немного беседа была, а вы тут все пришли, — этого, конечно, никто из междумирцев делать не хотел, но все же исполнили мягкий приказ Лололошки. Тот, наконец, смог встать в полный рост, умудрившись не перестать гладить детей, что подбивались ему под руки, но уже почти полностью затихли, осматривая и остальных людей, стоящих рядом. — Это тоже твои друзья? — такой же детский голос спросил у него. — Да-да, друзья. Слушайте, мне бы хотелось сейчас с вами поговорить и поиграть подольше, но сейчас у нас нет времени. Обещаю прийти к вам как только смогу, а сейчас домой, — все так же тепло улыбаясь каждому говорил Лололошка. — Но Лоша! — быстро поднялся хор из голосов. Кто-то, конечно, возмущался и другими словами, но те были просто были заглушены. Кто-то даже попытался открыть разрыв под его ногами, куда Лололошка чуть даже и не упал, но крылья его не подвели, да и разрыв был маленький, чтобы в него полностью упасть. — Кто у нас тут такой умный, чтобы порталы ставить? Да прямо под живым человеком! Кому тут по голове дать? — возмутился от этого парень, поставив руки в боки и проведя взглядом всех детей, что довольно быстро от этого затихли, чуть прижавшись друг к другу. — И-извини, — тихо сказал ребенок, что был дальше всего от него, за несколькими рядами других голов. — А ну, посмотри на меня, — пробираясь сквозь детей, сказал Лололошка, подходя к тому, кто это и сказал. Тот, подняв виноватые глаза, все же посмотрел на него, хотя Лололошке пришлось слегка поднимать его голову, чтобы рассмотреть легкую окантовку цвета вокруг его глаз и намечающуюся радужку. — У тебя начала сила пробуждаться, поздравляю, — отпустив междумируца, сказал Лололошка, погладив и его по голове. — Ты у нас в зеленых цветах будешь, когда вырастешь, — улыбнулся он, как собственно, и другие дети. Для междумирцев это был праздник, которому радовались все, так что и Лололошка мог порадоваться за своих друзей. — А теперь все дружненько домой. Давай-давай, — на этот раз дети с выдохом послушались, подгоняемые и идущим сзади человеком и направились к порталу, из которого они и вышли. Первые междумирцы уже вошли обратно, опять аккуратно перешагивая черноту портала, но большая часть все так же толпилась, иногда жалобно смотря на Лололошку, но тот был непоколебим.       Эта процессия заняла достаточно мало времени, после чего чернота портала начала медленно уменьшаться в размере. Лололошка только похлопал руками, стяхивая воображаемую грязь и даже как-то забыв, что рядом находилось еще немало людей (ну или нелюдей). И как-то когда он вспомнил них, под их взглядами он начал чувствовать себя слегка неуютно. — Кажется, исследования Анклава не были верны на счет неразумных междумирцев, — больше себе, чем кому-либо сказал все еще сидящий на своем троне Джодах.