Играть с огнем

— Всего две недели в новой эре, а ты уже вписалась, составила план и нашла место, чтобы остаться всем в теле тринадцатилетнего подростка, — сказал Кармайкл, оглядывая ее с ног до головы. — Как всегда прекрасна, как всегда. Рис натянуто улыбнулась, сжав кулаки.  — Кармайкл. Какой чудесный сюрприз. — Не так ли? — сказал он, делая длинную затяжку сигареты, заставляя Рис сморщить нос.  — Что вы здесь делаете? Я очень сомневаюсь, что это светская встреча, — сказала она, раскачиваясь взад-вперед. — Было бы действительно так плохо, если бы это было так? — Рис моргнула, решив промолчать. — Чаю? — спросил он, садясь в бежевое кресло, за которым стоял небольшой журнальный столик. Он был аккуратно накрыт, с красивым чайником и (она ненавидела это признавать) милым шоколадным печеньем, которое ей начало нравиться с тех пор, как она приехала сюда. — Конечно, — ответила Рис, подходя и садясь напротив него. Разглаживая платье, искренне жалея, что на ней не было брюк. Это мало что дало бы, но было бы гораздо удобнее, когда она его выгоняла. Буквально или фигурально она узнает. Кармайкл налил чай, его глазки-бусинки остановились на ней. — Хороший чай, — сказала она легко, делая глоток и ставя чашку, сопротивляясь желанию пнуть его под столом. По крайней мере, когда она была старше, она могла сказать, что у нее судороги в ногах. — Я тоже так думал, — ответил Кармайкл, отпивая свой. Несмотря на их историю, она все еще находила это забавным, когда ему приходилось плавать в своей аквариумной голове, чтобы выпить. — Ты была права, Кларисса. Это гораздо важнее, чем… светская встреча, — сказал Кармайкл, ставя свою чашку. — Как ты знаешь, ты и так называемая «Академия Амбрелла» не должны быть в этом временном периоде. Рис усмехнулась, откидываясь на спинку стула.  — Что означает, что теперь вы аномалии, нуждающиеся в исправлении… — И вы пришли предупредить меня? — Рис выплюнула, скрестив руки, глядя на него. — Надеюсь, я не выброшу вас из окна. — Нет, — Кармайкл спокойно ответил, казалось, готовый к ее реакции. — Я могу предложить обратно твою работу. Рис моргнул.  — Простите, что? — спросила Рис, ее руки ослабли. Кармайкл сделал еще глоток чая.  — Как ты знаешь, ты и твой напарник… — Вы имеете в виду Пять, — Рис вмешалась, если и было что-то, что раздражало Эй Джея Кармайкла, так это Пять. — Да. Ты и Номер Пять, — каменно сказал Кармайкл, скорчив гримасу при имени. — Мы были одними из лучших временных убийц в Комиссии. — С новыми аномалиями нам нужна умелая рука. Скальпель, имеющий прямую связь с аномалиями. Ты… идеальная девушка для этой работы. — Хорошо, — тихо сказала Рис, наклоняясь вперед. — Позвольте мне объяснить это прямо. Вы хотите меня, человека, который жил с Пятым в течение сорока пяти лет, работал с Пятым в Комиссии, помог Пятому предать Комиссию, был помечен Хэндлером как собака. Не говоря уже о… — Рис продолжала затыкать Кармайкла прежде, чем он успел заговорить. — Этот чип, который она вживила в меня, контролировал меня и был настроен снести мне голову, если я не подчинюсь ей. О, и она послала этому паразиту Гарольду Дженкинсу какую-то причудливую сыворотку, которая испортила мои способности. И так как я жалуюсь Комиссии, — сказала Рис, набирая обороты. — Никогда, я имею в виду никогда, вы не чинили эту дурацкую кофеварку. Каждый день в течение многих лет мне приходилось слушать, как Пятый говорит и говорит об этой чертовой машине. Поверьте мне, это была настоящая пытка , и я бы знала, что меня пытали, — рявкнула она, откинувшись на спинку стула. — Итак, — сказал Кармайкл после нескольких минут молчания. — Ты возвращаешься? — Убирайся.

***

— Если ты когда-нибудь передумаешь. — сказал Кармайкл, постукивая по карточке рукой. А его портфель находился в другой.  — Не буду, но спасибо, — коротко сказала Рис, наблюдая за ним из своего кресла. — Ты можешь оставить себе квартиру, считай это компенсацией… — За то, что вы подослали убийц, чтобы убить меня и моих друзей. — Если ты хочешь... — сказал Кармайкл, ставя портфель и застегивая пиджак. — Я подумал, что тебе следует знать, что яд, который ввела тебе Хэндлер, был более концентрированной версией таблеток, данных Ване Харгривз, — он сделал паузу, глядя на нее снизу вверх. Рис подняла бровь. Кармайкл некоторое время плавал вокруг, прежде чем слегка кашлянуть.  — Новые… вес тела и рост. Яд должен выйти из твоего организма в ближайшие два дня. Рис кивнула, вздохнув с облегчением.  — Спасибо. Кармайкл вздохнул.  — Твоя верность, как всегда, была качеством, которым я восхищался, Кларисса. Непоколебимость. Но мы оба знаем, что даже самые верные, чаще всего, падают первыми. Рис с трудом сглотнула, крепче сжимая чашку. — В конце концов, вы не семья. У тебя нет с ними связи, это совпадение. Аномалия. Однажды он тоже это вспомнит. В конце концов… — сказал Кармайкл, поправляя галстук. — Кровь гуще воды. Рис поставила чашку, глядя на него снизу вверх.  — Уже все принято, — ответила Рис, улыбаясь. — Итак, спасибо за совет, но я думаю, что я в порядке. Кармайкл кивнул, поднимая свой портфель и направляясь к двери.  — Ну, тогда пока до свидания, Кларисса Альпин, — сказал он, надевая шляпу и показывая ей в коридоре. — Я желаю тебе только самого лучшего. Рис улыбнулась, прислонившись к двери.  — Спасибо. Увидимся, — сказала она, быстро хлопнув дверью. Закрыв глаза, Рис прислонилась к двери. Минут через десять тишины раздался знакомый шум портфеля, и снова все стихло.  — О, слава богу, — выдохнула она, скользя вниз по двери. Прислонившись к ней, Рис оглядела квартиру. — Пора на работу.

***

— Итак… ты будешь на связи? — Ага, — ответила Рис, делая глубокий глоток кофе, позволяя теплой жидкости течь сквозь нее.  — Пятому бы это понравилось, — Эллиотт задумчиво кивнул, делая глоток.  — Как я свяжусь с тобой? Рис помолчала, сжав кружку в руках.  — Не беспокойся об этом. Я смогу тебя найти. — Ты сможешь? — Да, Эллиотт, — скучно ответила Рис, допивая последние капли кофе и ставя его в раковину.  — Как? — Рис пожала плечами, глядя в окно на оживленную улицу.  — Я просто сделаю это, — сказала она, держась за край раковины, чтобы выглянуть дальше. — Эй, Эль? — Да? Рис прищурилась, уставившись на светло-голубую машину, на которой было запечатлено несколько мирных вздохов. Из него вышел человек, одетый во все белое, вроде бы разговаривал с кем-то рядом с ним, но там никого не было.  — Клаус? — прошептала Рис, наклоняясь вперед. Подсказка: большая ошибка. Ее руки, сжимавшие раковину, соскользнули, из-за чего она потеряла равновесие и рухнула на твердый холодный пол.  "Почему бы и нет?" — подумав про себя, Рис поднялась. — Ты в порядке? — спросил Эллиот, вбегая. Рис вскочила и бросилась к окну гостиной. Синяя машина исчезла. Рис вздохнула и провела пальцами по волосам, садясь.  — Да, я в порядке, — пробормотала она, не заметив, как мимо промчался яркий фургон хиппи со словами «ЗДРАВСТВУЙТЕ» и «ДО СВИДАНИЯ» на обоих концах.

***

— Ладно… ладно… ладно… — пробормотала Рис про себя, глядя в стену. — Собираясь вместе, это собираться вместе. Это действительно не так. После ее разговора с Эллиоттом и страха перед Клаусом. Как только она добралась до своей новой квартиры, она начала поиски и собрала свои вещи. На самом деле, она бросила свои сумки в спальню и повесила фотографии Эллиота на стены. Вместе с напоминанием ей подстричься. Это было действительно об этом. Все, что у нее было. Она смотрела на него два часа. Она собиралась кого-то убить. — Итак, Клаус появился в переулке и… мог уйти. Буквально куда угодно, черт возьми, ты, придурок, — рявкнула Рис, яростно швыряя маркер в стену. Тупой инструмент ударился о стену, упав за нагреватель. — Дерьмо, — проворчала Рис, подходя к нему и засовывая в него пальцы, надеясь вытащить дурацкий маркер. Это было единственное, что у нее было. Ее щека прижалась к обогревателю, поворачивая лицо к окну, пока она нащупывала маркер. Ворча себе под нос, Рис остановилась, когда подъехала незнакомая машина. Машина была красивее, чем другие в этом районе, и больше. Дверь открылась, когда крупный мужчина вышел из машины, заставив всю машину подпрыгнуть, прежде чем снова упасть. Стоя рядом (почти по стойке смирно) он открыл дверь еще одному человеку в шляпе. Теперь многие люди подумают, что это было просто какое-то случайное совпадение или она наконец начала терять свои шарики. В конце концов, это мог быть просто какой-то парень, который был просто… ну, большим. Но как только мужчина обернулся, она получила ответ. Лютер. — ЛЮТЕР! — закричала Рис, вытаскивая руку из обогревателя и высовывая голову из окна. — ЛЮТЕР! ЛЮТЕР! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ! — крикнула она. Загадочного человека провел внутрь Лютер, который затем быстро вернулся наружу. Рис застонала. — ЛЮТ-РАДИ БОГА, ЧЕЛОВЕК-ОБЕЗЬЯНА! Как ни странно, это привлекло его внимание. Глядя на нее, Лютер медленно поднял руку, махнув рукой. Вздохнув про себя, Рис помахала в ответ.

***

— Во всех местах этого богом забытого города ты выбираешь работу в ночном клубе Джека Руби, — сказала Рис, откинувшись на спинку стула, когда женщина с важным видом подошла к их личному столику над клубом, ставя свои напитки, бросая на нее странный взгляд. Она не могла винить ее. Ей было тринадцать лет в клубе «Карусель».  "У Пять будет полевой день", — Рис подумала про себя, потягивая воду.  — Как будто вы, дети, пытаетесь меня убить. — Ты только что назвала нас детьми? — спросил Лютер, бросив на нее свой обычный испуганный взгляд, когда она была рядом. Или участвует. Она не возражала, на самом деле, это было довольно забавно для нее. — Вы все трое пришли в 1960-е и с тех пор продолжали бегать, как безголовые цыплята, — сухо сказала Рис, ставя стакан на стол. — Да, дети. Когда вы попали сюда? Лютер вздохнул и за считанные секунды допил свой напиток, что мгновенно напомнило ей о Пятом.  — 6 марта, — сказал Лютер, глядя на свой стакан. Он явно не хотел смотреть ей в глаза. Было ясно, что он помнит особняк. Если бы она была нормальной (такой же нормальной, как 58-летняя в 13-летнем теле), она, возможно, подняла бы этот вопрос и, возможно, простила бы его. Хорошо, что она не была нормальной. После всего того дерьма, которое проделал Лютер, она планировала немного пострадать. — Другие, ты сказала, что другие были здесь, — вдруг сказал Лютер.  — Ага, — сказала Рис, перебирая свой стакан. — Клаус и Э... — Лютер, мой мальчик! — раздался голос позади него, и еще раз (для нее, во всяком случае) она была встречена с улыбающимся лицом Джека Руби. — Как дела? — спросил Руби, подмигивая Рис.  — Это ты заблудшая сестра? — Нет, — мгновенно сказали они, заставив Руби нахмурить брови.  — Я… хороший друг его брата, — объяснила Рис, стреляя в него своей «ослепительно невинной улыбкой». Всегда работает.  — Лютер просто спрашивает меня, знаю ли я, где он, а я не знаю, — добавила Рис, бросив взгляд на Лютера. Руби кивнул головой, хлопая в ладоши.  — О, я понял, семейная драма и все такое. — О, ты даже не представляешь, — сказала Рис, делая глоток воды. Руби кивнул.  — Что ж, я оставлю вас двоих, — сказал он, прежде чем уйти. — Хороший парень, это действительно позор, — пробормотала Рис, вставая. — Если это все, тогда увидимся, — сказала она, поворачиваясь и направляясь к двери. "Три, два…" — Подожди, Рис. "Я знала." — Хм? — спросила Рис, оборачиваясь, изображая удивление. Лютер облизнул губы, нервно оглядываясь по сторонам.  — Когда… Академия рухнула… — Тебе не нужно извиняться, — мгновенно сказал Рис. — У нас есть более важные вещи для обсуждения.  Лютер вздохнул.  — О, слава богу. Я думал… — Я имею в виду, что ты не делал ничего хуже, — небрежно сказала Рис, резко прерывая его. — Я имею в виду твою семью. Людей, с которыми ты вырос. Лютер смотрел на нее широко раскрытыми глазами.  — Я... — Запереть Ваню в беззвучной клетке, ударить ее ножом в спину, постоянно игнорировать Клауса, который даже не беспокоится о том, что его пытают… — Рис перечисляла, и ее голос становился темнее с каждым словом, она скрестила руки на груди, наблюдая, как Лютер ерзает на своем месте. — Чего? — Лютер всхлипнул.  — Угрожая Пятому с Делорес, — добавила Рис, медленно садясь обратно, и ее темные глаза стали (если возможно еще темнее) и почти… злобными. — Он… он собирался кого-то убить, — Лютер ответил, слегка откинувшись назад, пытаясь оправдаться. Рис задумчиво кивнула.  — Возможно, но ты угрожал единственному, что он любит больше, чем свою семью. Ты специально бросил ее, и тебе это понравилось, — прошипела она, наклоняясь ближе к нему. — Я знаю, что ты это сделал. Потому что у тебя был взгляд. Тебе нравилось иметь над ним власть, даже если это было всего лишь на секунду, — прошептал Рис. — Я знаю. Это был взгляд моей матери каждый раз, когда она сбивала меня с ног. — Итак, — сказала Рис, ее темные глаза блестели в клубах ярких огней, но не это делало ее ужасной. Это было ее лицо, такое спокойное и расслабленное, но ее глаза… в них вдруг появился злобный блеск. Тьма, в которой можно потеряться. — Я собираюсь сделать это очень простым для тебя, чтобы даже такие мозги, как у тебя, могли понять, — сказала Рис, и от одного ее голоса у него пошли мурашки. — Твоя семья любит тебя. И ты для них мудак. Но они терпят тебя. Я не буду. Честное слово, я просто не так устроена. Но в конце концов ты их оттолкнешь, Лютер. — Сейчас, — сказала Рис, откинувшись на спинку стула. — Я не думаю, что ты плохой человек, я просто думаю, что ты немного заблудился, и я надеюсь, что ты найдешь себя, или ты знаешь. Учись… ты знаешь что. Не знаю. Но что бы это ни было, я надеюсь, ты разберешься со своим дерьмом. Потому что ты нам все равно когда-нибудь понадобишься, — сказала Рис, вставая и заправляя часть своих темных длинных волос за ухо. — О, и Лютер, угрожай любому из них чем-то, что они любят. Как Долорес, опять же. Я отрублю тебе руки и накормлю ими тебя, — Рис пригрозила, стреляя в него яркой улыбкой. Испуганное лицо Лютера явно забавляло ее.  — Поверьте мне, я делала, гораздо хуже, — Рис намекнула, на что на ее лице появилась злая ухмылка, когда она похлопала его по плечу. — Спокойной ночи.