Золотая россыпь на его руках

      Ты знаешь историю о том, почему путешественник всегда в перчатках? Говорят, под ними может скрываться что-то страшное.. А вдруг он и не человек вовсе? Не зря же у ему подвластны сразу несколько элементов, что-то тут нечисто!       Такие истории Итэра давно не тревожили. С его странной и слишком быстро распространившейся известностью, это даже неудивительно, и его чудом обходили всякие гадости. Откровенно говоря, его ничто не могло тревожить, кроме одной вещи, от которой он не мог избавиться сам – его же сны.       Каждую ночь, из раза в раз –снова кошмары о сестре, о том, как она уходит от него, бросив на прощанье только один холодный взгляд. А он никогда не мог добежать, то ли ноги не слушались, то ли таковы были правила этого чёртового сна. — Близнецовая связь, да? Хах, ну.. я не очень верю в это.       Итэр опускает голову, грустно хмыкнув. На самом деле, когда-то он даже очень в это верил, ведь когда-то, совсем недавно же, они с Люмин понимали друг друга без слов, словно в головы было вмонтировано радио и они слышали мысли друг друга, и каждый раз действовали как единое целое.       И он верил в это, верил и пытался позвать, в любом другом сне взывал к сестре, желая найти хотя бы там.       У Итэра знакомых не один и не два десятка, и почти для каждого он чувствует, насколько близок к каждому, и каждый раз так страшно сказать им лишнего. Быть для каждого лучшим другом так утомительно! И всё равно он старается быть рядом в сложную и не очень минуту, вместе смеяться и проводить максимум времени, вместе сидеть по вечерам у костра зализывая раны после битвы. Однако порой после этого путешественнику приходится закрываться в чайнике на день, другой, чтобы восстановиться в одиночестве, затягивая изучение Тейвата. — Зачем ты это делаешь? — Однажды спрашивает её голос во сне. И на глазах Итэра выступают слёзы. — Люмин?.. Люмин, где ты? — Итэр крутит головой, выискивая источник голоса, крутится вокруг своей оси, и потом чувствует почти невесомое касание со спины. — Итэр. — Люмин! Люмин, я так скучал, пожалуйста-       Она прикладывает палец к губам, призывая брата к тишине и спокойствию. В её глазах наконец-то отражается что-то отдалённо знакомое, за долгое время путешествий. Итэр очень надеется, что это теплеет привязанность, не может же быть так, чтобы единственное настоящее, что от него осталось, позабыло всё?.. Их мир, их семья.. — Люмииин… — жалобно тянет Итэр, всхлипывает, падая на колени перед ней. — Я так устал, я хочу домой.. почему ты не.. где мы..       Язык заплетается, а мозг не может связать и пары слов. Так хочется перестать глотать слова горечи внутри себя, наконец поведать кому-то о том, как он скучает по родному миру, и совсем не понимает, когда они свернули не туда, почему то божество их разделило и как это несправедливо, но.. В голове вата, и по рукам струится жгучий холод, отпечатывается в каждой клеточке. Холод режет болью по запястьям, Итэр сдавливает их ладонями, но это не помогает. Как и не помогает опустившаяся на корточки перед ним сестра, смотрящая слишком проницательно. — Зачем ты это делаешь? — Делаю что, Люмин? Я не понимаю..       Она тяжело вздыхает, и сама его касается. Так долго это было лишь невозможным желанием, так больно сейчас представлять, что сейчас может случиться, вдруг прямо сейчас он проснётся и снова…       Люмин осторожно снимает с брата перчатки, и грустно смотрит на его ладони и предплечья. Она ведёт тонкими пальцами по позолоченной созвездиями коже, очерчивает каждую звезду и линию, сглатывая боль. Яркие звёзды покрывают собой всё возможное пространство на коже, от них веет теплом-холодом, жизнью. — За сколько судеб ты ответственен? — Люмин нежно держит его ладони в своих, но смотрит на брата печально, так, будто они снова дети, и Итэр всего лишь упал и разбил коленку, а не совершил слишком грубую для таких как они путешественников ошибку. — Ох.. — Итэр грустно смеётся, нервно улыбаясь. Он так давно не смотрел себе на руки, что и позабыл, как больно бывает от привязанности и ответственности за чью-то судьбу. — Я.. я не знаю? Не меньше тридцати, полагаю..       Боль в ладонях становится меньше, стоит вниманию переключится на горящую щёку – туда только что прилетела пощёчина от сестры. — За что? — обиженно дует губы он. — За то, что ты болван! — Ругается сестра, её взгляд снова холодеет, только сведённые брови свидетельствуют об эмоциональности. — Ты помнишь, как больно нам было покидать родной мир?! Конечно, тогда на наших руках золота было ещё больше, но ты знаешь, что вне родного мира мы слабее! Неужели тебе не страшно?! А вдруг мы совсем не сможем уйти..       Она рвано вдыхает воздух, падает на землю и закрывает глаза руками, прячет слёзы от непутёвого брата. Так страшно ей было остаться в Тейвате, в мире с фальшивым небом и проклятой деспотией богов, это разрывало души на части так же, как сейчас рвётся горло.       Итэр растерянно моргнул, наблюдая за расчувствовавшейся сестрой. Так непривычно спустя время… Он приближается к ней осторожно и тихо, легонько притягивает в свои объятья, поглаживая холодную спину сестры, с печалью вспоминая, что она лишь проекция сна и она не почувствует его касаний так, как он хотел бы. Душащее ощущение сковывает горло, и говорить тяжело-тяжело. — Мне просто.. Было так одиноко.. Прости, Люмин. — шепчет путешественник, прижимая сестру к себе. — Мне тоже, — всхлипывает Люмин, утирая слёзы рукавом. Дышит размеренно спокойно, а в глазах пустота или безграничная усталость. — Мы скоро встретимся?.. — Когда-нибудь. — Прости. Я больше не заставлю тебя плакать, — обещает он, целуя сестру в лоб.       И на его руках расцветает новое созвездие.