Гарем для принца

Наставник покинула помещение, а рабы продолжали сидеть молча, искоса поглядывая друг на друга. - Ну, и шо, вот это так мы и будем молчать? - естественно, первыми, у кого закончилось терпение, были тройняшки. - А что делать? - спокойно снизал плечами схид. - Хотя бы давайте познакомимся, - вскочил на копытца один из братьев, - я Козя. Рядом с ним встал птицеподобный брат и, склонив голову, представился: - Я Зак. - А меня зовут, - на восемь паучьих лап встал третий из тройняшек, - Пук. - Верой, - подал голос человек. - Вик, - фыркнул со своего места вампир. - Фама, - поднял руку схид. - Аквелироментрелендилиэль, - тихим голосом привлек к себе внимание юный эльф. На него воззрились с немым ужасом. - Я это не произнесу, - жалобно проблеял Козя, - а как-нить покороче? - Эль? Диэдь? Триндель? - посыпались предложения от тройняшек. Эльфеныш с ужасом слушал, как коверкают имя, данное ему с рождения самой старейшиной. - Аква, - человек также подключился к попыткам сократить имя, - аква - это вода. - Аква, - послушно повторил эльф, смакуя звуки, - Аква. Да, оно мне нравится. - Впервые на бледном лице этого лесного жителя появилась солнечная улыбка. - Так-с, ну, вот и познакомились, - вперед вышел довольный Зак, расхаживая туды-сюды, гордо держал хвост веером. - А что, никого не волнует то, что его будет трахать какой-то молокосос? - задал единственный бесящий его вопрос Верой. - У нас это обычное дело, - первым успел ответить Козя, - кто в деревне сильней, тот и имеет любого, кого может победить на арене. - У меня этот факт также не вызывает такого беспокойства, как у тебя, - подал голос схид, - как однополые браки, так и однополые гаремы у нас не редкость. - Проехали, - раздраженно фыркнул Вик, - ты что, можешь это изменить? - Верой медленно качнул головой, пальцы правой руки коснулись тонкого кожаного ошейника, весьма плотно облегающего шею. "Раб... Я теперь безвольный раб. Ну уж нет, - встряхнулся капитан, - безвольным меня еще никто не сделал. Значит, нужно все брать в свои руки, и отыметь этого принца самому". - Ну, а ты? - пристал Пук к эльфенку, - тебя это волнует? - Нет, - улыбнулся Аква, - я вижу наше будущее, и могу сказать, что хозяин очень хороший и никого обижать не будет. - Откуда ты это знаешь? - вспылил Вик, и так держащийся из последних сил, чтобы не пойти все крушить. Руки медленно сжимались и разжимались, когти удлинились, царапая кожу самого вампира. - Я много чего вижу... - тихо ответил Аква, занавесив отросшей челкой печальные глаза. - Иногда, вот как сейчас, вижу хорошее, иногда - страшное. Эти видения преследуют меня везде, даже во сне нету покоя. А мне так хочется покоя... - тонкие изящные ладони как два лебедя всколыхнулись вверх, являя на себе множество безобразных шрамов. - Что это? - перехватил одну из рук Вик, рассматривая кривые, словно рваные шрамы. - Мои попытки найти покой, - отвернувшись, ответил эльфенок. - Ты... Ты хотел убить себя? - заорал вампир, - что, совсем больной? - Ты не знаешь, как мне бывает плохо, - поднял глаза Аква, по щекам струились капельки слез. - Это ты, малолетка, не знаешь, что такое боль! - подскочил вампир и принялся как загнанный зверь метаться по комнате, - когда кости выворачивает наизнанку, когда собственная кровь становится для тебя отравой, когда глаза готовы вывалиться, а мозг медленно растворяется. Твое тело предает тебя! - Ты о чем? - испуганно подобрав паучьи лапы, спросил Пук. - У него внутри две расы, - объяснил Аква. Рабы удивленно развернулись к Вику. - Ну, что еще неясного? - вызверился тот, - у меня мама вампир, а отец - солнечник. Его природа практически противоположна нашей. И я - не дневной вампир, как посчитала наставник, просто меня отцовские гены изменили, но эта... Война внутри... Это чертовски больно. - Скоро тебе не будет больно, - поднял на него заплаканные глаза Аква, - поверь мне. Осталось совсем немного. Правда, перед этим ты кого-то убьешь... Или не убьешь... Я не вижу много крови, но доносятся чьи-то крики и стон. Такой протяжный стон смерти... Рабы слушали тихий вкрадчивый голос эльфенка, и волосы, казалось, шевелились на голове. - Так, хватит тут наводить ужасы, - хлопнул в ладони Козя. Рабы словно очнулись от сна, рассеянно осматриваясь вокруг. - Аква, разве то, что ты видишь, обязательно сбывалось? - процокал мимо козлиными ножками Козя. - Нет... Но доволь... - Вот и все. Нечего тут наводить страху. Тем более что мама мне всегда говорила - мы сами строим свое счастье. - Нет, не так она говорила, - вмешался Зак, подняв палец вверх, процитировал, - каждый лепит свою судьбу сам! - Бестолочи, - хихикнул Пук, - вы все путаете. Она говорила: "Жизнь - это полотно, и нити мы выбираем сами". Тройняшки загалдели, перекрикивая друг друга и доказывая, что именно его вариант правильный, а братья ошибаются. Но тут встал человек и гаркнул на всю глотку: - Хватит! - тишина благословением опустилась на уши присутствующих. - Не это главное. - А что? - хором поинтересовались братья. - То, что меньше чем через сутки мы увидим нашего хозяина. И, я так понимаю, эта встреча будет решающей для нас. - Да, многое в нашей судьбе будет зависеть от исхода этого дня, - прошелестел голосок Аквы. - А это значит, что нужно показать себя с хорошей стороны, - принял решение человек. И прежде всего это касалось его внутренней борьбы самим с собой. - Так, мы готовы, - вперед выступили тройняшки. Верой довольно хмыкнул и внезапно для себя почувствовал ноющее неудовлетворение. Перед глазами поплыли развратные картинки, где он стоит на коленях, подняв задницу, стонет и требует, чтобы его трахнули. Это чувство настолько повергло человека в шок, что он застыл. - Ам... Ты в порядке? - перед глазами капитана помахала чья-то рука. - Кажись, нет. Я, наверное, заболел, - приложил свою ладонь к пылающему лбу, - точно заболел. У меня лихорадка. - Да ничего подобного, - вмешался Аква, - твое тело желает нашего хозяина. Рабы зашумели, обговаривая новость, а Верой не мог поверить истине, только что озвученной эльфенышем. - Кх, - прочистил горло человек. - Так, все заткнулись, - шум моментом стих. - Завтра улыбаемся на все тридцать два зуба и показываем, какие мы пай-мальчики. Развернувшись, Верой вылетел из зала, спеша покинуть душное помещение и несколько пар весьма любопытных глаз, ибо перед его взором снова замельтешили развратные картинки. Рабы же остались в зале, переваривая наставление. - Ам... А как улыбаться нам? - грустно спросили тройняшки. - У нас сорок четыре зубика у Кози, двадцать три у Зака и шестьдесят у меня, - паукоподобный был крайне расстроен и растерян. - Мне кажется, что человек имел в виду просто улыбаться очень широко, - задумчиво проговорил схид, также покидая помещение. - О, это мы можем, - обрадовались братья, вмиг повеселев, и наперегонки помчались во двор на солнышко.