We are Unity

Чимин счастлив. А как поначалу боялся-то… Тогда, на поляне, даже помышлял отказать Намджуну и сбежать, больше никогда тому на глаза не попадаясь. Пак не верил, что может быть кому-то, кроме бабушки с дедушкой, нужен, в качестве мужа тем более. И тут этот отрицающий любые романтические чувства альфа перед всеми просит стать его парой; любой бы опешил на месте Чимина. После праздника омега другого начал страшиться — вдруг нужно будет сразу к альфе в дом жить уходить, спать с ним в одной кровати, ночи тоже вместе проводить… Но Намджун и тут отличился, сказав, что до свадьбы всё по-прежнему останется: он в своём доме, Чимин с родными, а пока притереться друг к другу не помешало бы, а то они всё ругались да ругались. Договорились так: если до свадьбы Намджун не натворит ничего, не разочарует будущего супруга, докажет, что станет достойным спутником жизни, то Чимин в назначенный день свяжет себя с ним узами брака. Чимина такой расклад устраивал, ведь у него есть недели две, чтобы понять, стоит ли снова довериться альфе, или лучше обойти стороной второе по счёту замужество и полностью погрузиться в воспитание будущего малыша… ~~~ Намджун и сам от себя не ожидал, что столь внезапно решит участвовать в Ночи голубой луны, причём не абы с кем, а с Чимином, который был под строгим запретом из-за предубеждений. Но чем чаще они виделись, тем сильнее крепла связь, и альфа уже ничего не мог с собой поделать, сдаваясь вместе со своим волком в плен светловолосому омеге и его ещё нерождённому ребёнку. Чимин не раз давал понять, что сбегать не собирается, что в поселении чувствует себя по-настоящему в безопасности, и Ким упускать момент не собирается. Раньше он о семье особо и не мечтал, всем говорил, мол, муж и дети станут слабыми местами в случае чего, а одному гораздо проще живётся. Теперь же, чтобы Чимин точно остался жить с ним, готов стать милым и пушистым волчонком, даже ласковые обращения и сюсюканье терпеть обещает. Главное, чтобы никто, кроме омеги, его таким не увидел…

***

Чимин сидит у костра, раскладывая по тарелкам еду, которую скоро альфы, вернувшиеся с поля, сметут за мгновение. В их числе и Намджун, теперь не пропускающий общих ужинов, правда, альфа как-то раз признался, что только ради Чимина на них приходит, ибо после тяжёлого дня предпочитает побыть в тишине сначала леса, а потом и своего дома, где нет надоедливых оборотней. Пак тогда пошутил, что после свадьбы альфе придётся делить жилище с не менее докучливым человеком, на что Ким ответил: «Некоторые тяготы бывают только в радость». И тут омега уже готов был свадебную рубаху надевать… — Намджун, — окликает его Юнги и подбегает к другу, продолжая уже тише: — Можешь мне минуту уделить? Это важно. — Конечно, — альфа следует за ним в сторону края поляны и оглядывается на Чимина, настороженно наблюдавшего за ними. Но, чтобы омега лишний раз не переживал, Намджун тепло улыбается ему и мотает головой, мол, ничего серьёзного, скоро вернёмся. Кажется, уловка срабатывает. — Я сегодня Чимина осматривал, — тихо говорит Мин, прислоняясь спиной к дереву. — Скорее всего, роды тяжёлые будут — ребёнок крупный. — Ты каждую весну с этим сталкиваешься, в чём проблема? — в недоумении приподнимает бровь Ким, складывая руки на груди. — Только не говори, что придётся его в город везти. — Нет, просто… — Юнги почёсывает затылок и как-то неуверенно выдаёт: — Мне ты будешь нужен. Сам знаешь — только альфы способны боль забирать, а я один не справлюсь. Поговори с Чимином, может он не станет противиться твоего присутствия на родах. Вы к тому времени как раз женаты будете. — Всё может закончиться плохо? — прямо спрашивает Намджун и в упор глядит на друга, мгновенно помрачневшего. — Я врать не стану, — Мин опускает взгляд вниз и коротко кивает, подтверждая худшие догадки. — Человеческий ребёнок для его хрупкого тела — непосильная ноша. Не понимаю, как он умудряется постоянно куда-то ходить, остальным омегам помогать… Ты только ему всей правды не говори, просто соври, что это очередная наша традиция. Если откажется — всё равно придёшь, там ему не до ссор уже будет. — Я понял, — Ким сохраняет непринуждённое выражение лица, в этот момент впервые в жизни чувствуя себя бессильным перед грядущими событиями. Но раз судьба послала им испытания, значит, они вместе их и преодолеют.

***

— Ещё немного, и эти неблагодарные альфы пойдут в лес ягодки на ужин жевать, а мы их еду с удовольствием к себе в животы положим, — негодует Тэхён, глядя на нетронутую тарелку с ужином, приготовленную для мужа. Намджун, Хосок и ещё несколько альф давно уже должны были прийти обратно в поселение, но вот уже все поели, посуду начали за собой убирать, а их нет и нет. Чимин не скрывает того, что волнуется за альф, а Тэ наоборот — прячет истинные эмоции за тенью, хотя все прекрасно знают, как тот вечно трясётся за Хосока, когда тот на работы в поле или на охоту отправляется. — Предчувствие у меня плохое, — шепчет Чимин, без аппетита доедая остатки риса. Сегодня никто лишний кусочек мяса к нему в тарелку не положил, не придержал одной рукой за спину, чтобы удобнее сидеть было, оттого и стало грустно. Всё-таки порой обыденных вещей крайне не хватает. — Ой, перестань, небось пошли на речку, сегодня день слишком жаркий выдался, — отмахивается от дурных мыслей Тэхён, но, когда слышит испуганный вскрик друга, резко поворачивает голову и замечает альф, рубахи которых окрашены в красный. — Хосок! — омега бежит к мужу, но того быстро уносят в дом Юнги, а на пути у Тэ встаёт Намджун. — Что случилось?! — Медведь, — только и отвечает Ким, хватая омегу за плечи и удерживая на месте. Не стоит ему видеть сейчас Хосока. — Не надо, Тэхён, ему не до тебя. — Что значит не до меня? — почти кричит Тэ, пытаясь вырваться из рук альфы и злобно глядя на него. — Я его муж вообще-то! — А я и не знал, — Намджун явно не настроен на мирный разговор, поэтому сквозь зубы цедит: — Ты не лекарь, так что сядь и жди, когда Юнги разрешит к нему прийти. И хватит строить из себя невесть что, все видят, как ты мужа «ценишь». — Не смей так говорить, — дрожащим голосом отвечает Тэхён, быстро стирая рукавом слёзы. — Если я к нему на шею при всех не вешаюсь, это не значит, что он мне не дорог. Тэхён отталкивает от себя альфу и уходит в сторону реки, где сейчас под присмотром бабушки купалась дочка. Тэ не глупый, соваться в дом Мина не станет, поэтому пока найдёт утешение в своей крохе, а там и до мужа доберётся… — Зачем ты так? — Чимин сидит на лавке в доме Кима, промывая, благо, неглубокие раны на груди альфы. — Тэхёну и без того сейчас нелегко придётся, не нужно корить его за беспокойство о любимом. — Судя по тому, как он обращается с Хосоком — любовью в их семье и не пахнет, — хмыкает Намджун, тут же морщась от чересчур сильного надавливания на рану. — Не правда, — вступается за друга Пак, открывая баночку с мазью и осторожно намазывая ей всё ещё слегка кровоточащие отметины. — На них равняться нужно, а не нос воротить. Да, Тэхён на людях кажется придирчивым и холодным по отношению к Хосоку, но мы ведь не видим, что творится у них дома, когда они наедине. В Ночь голубой луны Тэ пусть и ругался на него, но я прекрасно видел, как он улыбался, стоило Хосоку его даже просто приобнять. — Хорошо, значит, я не прав, — слишком быстро перестаёт пререкаться альфа, чем вызывает искреннее удивление у омеги. Раньше только волю дай поспорить, а сейчас будто подменили. Неужто боится, что Пак насчёт свадьбы передумает? — Потом извинишься, — строго наказывает Чимин, вновь переключаясь на раны альфы. — Часто на вас медведи в лесу нападают? — Нет, сегодня первый раз, — задумывается Намджун и кусает щёки изнутри от нестерпимой боли. Страшно представить, что сейчас Хосок переживает. — Повезло, что нас много было, смогли завалить, а то он и до поселения бы добрался. — С Хосоком всё будет в порядке? — взволнованно спрашивает Чимин, заматывая грудь альфы чистыми тряпками. — Да. Я бы не сидел тут, угрожай его жизни опасность, — как-то обиженно отвечает Намджун, сводя брови к переносице. Неужели его настолько плохим другом считают? — Понял-понял, не дуйся, — омега улыбается ему и поглаживает по предплечью. — Сильно болит? — Нет, меня почти не задело ведь, — Ким отводит взгляд в сторону, делая вид, будто ему совсем не по душе касания Чимина, но на самом деле он готов хоть весь оставшийся вечер ластиться к мягкой ладони, даже в человеческом обличие. — Наш защитник, — Чимин идёт на уловки, начиная хвалить альфу и сразу замечая, как тот уши навострил и чуть к нему повернулся. Вроде и весь из себя такой важный оборотень, а стоит слово ласковое проронить — и как маслице растает, да ямочки покажет. — От злого медведя спас. — Перестань, — пытается казаться суровым Намджун, но сам еле сдерживается, чтобы не заулыбаться, как дурак последний. Ему пусть и твердили, что ничего плохо в том, чтобы быть иногда милым, нет, но не для будущего вожака все эти ути-пути. — Поесть осталось чего-нибудь? — Осталось, — кивает Чимин, вставая с лавочки и заметно грустнея, ведь почему-то именно ему достался слишком серьёзный альфа. Но ничего не поделаешь, характер Намджуна он изменить не в силах.

***

Тэхён сидит на крыльце дома Юнги и вслушивается в разговоры альф, доносящиеся из приоткрытого окна. На дворе глубокая ночь, но сна ни в одном глазу. Юнги всё возится с Хосоком, а Тэ места себе не находит, вздрагивая при каждом шорохе. Каким бы никудышным мужем не был омега, за Хосоком он и в огонь, и в воду пойдёт, не раздумывая. — Эй, горемыка, заходи уже, — наконец говорит Юнги, чуть высунувшись из окна. Тэхён подскакивает и мчится в дом, уже готовясь задать мужу хорошую взбучку за то, что у того ума не хватило от медведя убежать, но, увидев альфу, всего перемотанного этими тряпками, бледного, тихо мычащего от боли… Тэ впервые в жизни готов был рыдать навзрыд. — Пойду к Намджуну, присмотри за ним, — говорит Мин, после уходя и оставляя пару наедине, чего омега и боялся. — Тэтэ, — хрипло шепчет Хосок, едва заметно растягивая губы в улыбке и чуть приподнимая руку, чтобы подозвать мужа к себе. — Я скучал. — И я, — омега садится на край кровати и накрывает ладонь мужа своими двумя, еле сдерживая слёзы. — Уже успел надумать всякого. — Ничего страшного, через недельку поправлюсь, — Хосок едва ощутимо сжимает его руку и облизывает пересохшие губы, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. — Прости, мы не сразу этого мохнатого учуяли, а я ещё и ближе всех к нему оказался. Вот и получил будь здоров. — Ты всегда на неприятности падок, — Тэхён свободной рукой гладит мужа по взмокшим от пота волосам и шепчет: — Неужели так сильно не мила жизнь со мной, что ты медведям под когти лезешь? — Что ты такое говоришь, — сразу хмурится альфа, на мгновение забывая про всякую боль. — Знаешь ведь, что вы с Соён — мои самые любимые волчата. Если я и решу попрощаться с жизнью, то только ради вас. — Оказывается, кто-то считает, что я тебя совсем не люблю, — Тэхён позволяет себе немного поплакать, ведь он не такой чёрствый и бессердечный, как про него многие думают. — И ты меня терпишь только потому, что у нас уже дочка есть. — Глупости, — успокаивает его Хосок, дотягиваясь до щеки мужа и стирая капли слёз, поток которых омега унять не в силах. — Я за тобой целый год бегал, даже после трёх избиений веником не сдался, твоих родителей доставал, просил убедить, что я альфа хоть куда, что мы с тобой первой парой в поселении станем, нам ещё все завидовать будут. Если бы я разлюбил — стал бы в Ночь голубой луны бегать по пятам? Я о своём выборе не жалею. — Я тоже, — Тэхён прислоняется к его лбу своим и потихоньку успокаивается, пока Хосок гладит его по спине и устало улыбается. Умеет всё-таки муж отвлечь. — Больше не буду тебя ругать, честно-честно. И целовать не постесняюсь, и обнимать, пусть все видят, что я тебя люблю. А ты меня, да? — Да, — альфа заглядывает в покрасневшие глаза и вздыхает, тут же шипя от резкой боли в груди. — Полежи со мной, я так устал сегодня. Тэхён кивает, осторожно пристраиваясь к боку мужа и поправляя повязки на его животе. Завтра ему станет стыдно за то, что Хосоку пришлось выслушивать его обидные домыслы вместо того, чтобы как следует отдохнуть. Но зато на душе стало спокойнее.

***

— На охоту он пойти не сможет. Юнги строго-настрого запретил, — вздыхает Тэхён, сидя вместе с другом у костра и рассказывая про мужа. Прошло уже два дня, Хосок так и лежал в доме у лекаря, пока тот на ночь уходил к Намджуну, ибо присутствие Тэхёна слегка раздражало. Омега в последнее время стал чересчур ласковым и вместе с тем до жути капризным, всё время около мужа крутился, обниматься лез, а Хосок отказать не мог, ведь впервые за четыре года Тэ к нему столько любви проявляет. — А Намджун пойдёт? — спрашивает Чимин, вяло прожёвывая мясо. Сегодня омега сам не свой, а что случилось — никому не говорит. — Конечно, он же самый главный, — закатывает Тэ глаза, в который раз показывая, что альфу он недолюбливает. Ким перед ним так и не извинился за те обидные слова, а мог бы ради приличия. — Четыре дня его не видеть — вот подарок-то мне. — Тэхён, — осекает его Чимин, неодобрительно поглядывая на друга. — Пожалуйста, хватит ругаться. Он тоже напуган был, вот и ляпнул сгоряча. Даже потом признался, что жалеет о случившемся. — Тогда почему прощения не попросит? Между прочим, из-за него меня все чудовищем каким-то считают, — фыркает омега и чуть не скалится, когда видит идущего к ним Намджуна, очень вовремя вернувшегося с поля. — Джун-и, — Чимин расплывается в улыбке, из-за которой его глаз не видно становится, и похлопывает по месту рядом с собой. — Садись, я сейчас принесу тебе ужин. — Я сам, — альфа лишь одаривает его усталым взглядом и проходит мимо, что только сильнее заставляет омегу надуться. — Грубиян. Неужели ты правда за него замуж хочешь? — шепчет Тэхён, косясь в сторону Кима. Он их разговор слышит прекрасно — ещё одно преимущество оборотней. Чимин только плечами пожимает, сам уже сомневаясь. Почему недавно Намджун пусть и неумело, но слова приятные по семь раз на дню говорил, а сейчас снова холоден, будто омега в чём-то провинился? Если их семейная жизнь станет схожа с лодкой, которую то в неспокойную реку бросает, то к тихому берегу уносит, — Чимин на свадьбу не согласится. Ему хватило бед в жизни, на новые никакого здоровья не хватит. — Что же он не отлипнет-то никак, — возмущается Тэхён, и Пак оставляет все размышления на потом, теперь наблюдая, как надоедливый омега, что уже не раз к Намджуну приставал, снова вокруг него вьётся, любезно накладывая поесть. А Ким, еле держащийся на ногах, потому что работал сегодня за себя и Хосока, ничего как обычно не замечает, забирая тарелку и благодаря за помощь. — Пойду домой, тяжело что-то сидеть стало, — заявляет Чимин и откладывает в сторону тарелку с почти нетронутым ужином. Тэхён помогает ему подняться и вызывается проводить до дома, но Пак снова врёт, что всё в порядке, и говорит ему спокойно закончить трапезу в одиночку. Тэ, естественно, ложь чувствует, но с расспросами не пристаёт. — Ты куда? — к ним подходит Намджун, сразу замечая оставленную омегой еду и неодобрительно качая головой. — Не поешь ничего? — Нет, не хочется, — с этими словами Чимин уходит в сторону дома, по пути еле сдерживаясь, чтобы не повыдирать волосы наглому оборотню, любящему засматриваться на чужих мужей. — Он из-за меня расстроен, или ты просто так глазеешь? — Намджун поворачивается к прожигающему его взглядом Тэхёну и прикусывает язык, лишь бы снова не сорваться. Альфа надеялся прийти домой и с чистой душой лечь спать, но, видимо, не судьба. Поэтому когда-то и зарекался с омегами не связываться. — Хочешь совет? Чтобы Чимин не сбежал со свадьбы, не нужно относиться к нему равнодушно, — хмыкает Тэ, садясь обратно и принимаясь за ужин. Омега, наверное, даже обрадуется, если друг Намджуна куда подальше пошлёт, так этому волчаре и надо. — Мы — омеги — и без вас прожить сможем, ясно? И детей воспитать, и дом построить, и пропитание найти нам по силам, а вы без нас куда? Так и помрёте в одиночестве вместе с гордостью. — В умники что ли заделался? — Намджун уже готов хорошенько проучить Тэ, чтобы в чужие дела не лез, но тогда Чимин точно его возненавидит. Придётся терпеть эту занозу. — Ешь и к мужу иди, желательно побыстрее. — У меня-то хотя бы муж есть, а вот ты, если зеньки свои не протрёшь и не начнёшь замечать, когда Чимин нуждается в своём альфе, — так до старости и будешь тут один сидеть рис жевать. А хотя, ты у нас мужчина нарасхват, другого омегу найдёшь. Тэхён уходит, больше не проронив ни одного путного слова и оставив Намджуна в полном недоумении. Он слишком устал, чтобы трезво соображать, но смысл фразы «нуждается в своём альфе» всё же предельно ясен. ~~~ Чимин в компании не трудно догадаться кого бредёт с купания обратно домой, где так и просидел весь оставшийся ужин. Чимин не был одним из тех капризных омег, ради которых все должны бросить свои дела и побежать утешать их, даже если ничего не случилось толком. Ему достаточно тёплого приветствия после целого дня разлуки, да поцелуя хотя бы в макушку, чтобы наконец почувствовать нужду человека в себе. Но Намджун — сухарь этот чёрствый — ведёт себя так, словно любое касание к Паку при других оборотнях из альфы предателя сделает. А вдруг он передумал жениться, но опять же из жалости не хочет об этом Чимину говорить и поведением своим понемногу отпугивает? Или омега просто надумывает, ведь забот на Кима навалилось знатное количество, вот он и забывается иногда… Пак найдёт ещё много оправданий альфе вместо того, чтобы вместе недомолвки и обсудить. — Золотце, тебя Намджун искал, — как только омега ступает на порог, сразу говорит Квон. — Иди сходи к нему, пока дождь не начался, да к нам позови на чай. — Дедуль, у меня спина болит, не могу, — потирая поясницу, вздыхает Чимин. Он привык к тяжести живота, но сегодня она ощущалась особенно сильно, поэтому альфа, пожалуй, перебьётся, да и пусть сам приходит, раз так приспичило. — Пожалуйста, солнце, у него там случилось что-то, поди проверь, а то мало ли, — старик ведёт себя уж очень непривычно, ведь раньше о внуке в первую очередь заботился, а тут чуть ли не пинками из дома выгоняет… Сегодня что, все сговорились и решили Чимина до слёз довести? Омега молча уходит, по пути ругаясь и на деда, и на Намджуна, возомнившего о себе невесть что, даже бедному Юнги, просто проходящему мимо, тоже досталось, хотя он всего лишь уточнил, придёт ли Чимин к нему завтра за мазью. Такими темпами лекарь сбежит из поселения, ей-богу… — Я пришёл, — наконец добравшись до жилища альфы, крайне раздражённым тоном произносит Чимин и оглядывает комнату — никого. — Намджун? — Сейчас, минуту, — Ким выходит из спальни и неловко почёсывает затылок, оглядываясь куда-то за спину. — Прости, пришлось подговорить Квона соврать. На самом деле ничего не случилось, просто я хотел кое-что показать, а ты вроде как злился и точно бы не согласился прийти без надобности. — Показывай, и я пойду обратно. Не хочу под ливень попасть, — Чимин с ним любезничать не собирается, но и любопытство своё унять не в силах, поэтому так и быть посмотрит, что альфа для него сделал. Намджун кивает в сторону спальной комнаты, и омега как можно быстрее шагает туда, в предвкушении закусывая нижнюю губу. Увиденное заставляет его замереть на месте и тихо ахнуть: посреди комнаты стоит необычайной красоты колыбель, в которую с лёгкостью мог бы поместиться и сам омега, что уж говорить о младенце. На боковинах вырезаны узоры — на одной изображены цветы, из которых когда-то Чимин делал венок в Ночь голубой луны, а на второй — морда волка, очень уж напоминающая одну, принадлежащую чёрному волку… — Я её потом подвешу, чтобы удобнее было сына спать укладывать, — говорит Намджун, вставая рядом с ним и (кому расскажешь — не поверят) взволнованно улыбаясь. — Тебе нравится? — Ты сам её сделал? — в неверии шепчет Чимин, всё ещё любуясь поистине волшебной колыбелью и боясь даже прикоснуться к ней. Намджун произносит скромное «да», и Пак еле сдерживает слёзы, подходя ближе к нему. Похожую продавали как-то раз на рынке в городе, но за немыслимые деньги, поэтому пришлось пройти мимо, а ведь хотелось купить для своего малыша всё самое лучшее. А сейчас омега смотрит на вещь в тысячу раз прекраснее, сделанную руками своего альфы, который всего через пару дней станет его мужем. Чимин, наверное, никогда счастью своему не поверит. — Я правда старался, — от усталости и следа не осталось, стоило альфе лишь увидеть неподдельный восторг в глазах Чимина. Значит, не зря он три ночи подряд сидел и при свечах узоры вырезал. — Знаю, что Тэхён тебе предлагал забрать колыбель Соён, но нашему ребёнку чужого не надо. Если что нужно — сразу мне говори, я и распашонку в случае чего сшить смогу. — Намджун, — омега от его слов тает, обнимая альфу и привставая на носочки, чтобы поцелуем дотянуться до его щеки, и без того походившей на спелое красное яблоко. — Спасибо. Значит, ты всё ещё хочешь меня в мужья взять? — Хочу, — без раздумий отвечает Ким, кладя ладони на талию омеги и чуть наклоняясь к его лицу, чтобы подарить ответный поцелуй в уголок рта. — Из-за случившегося с Хосоком мне приходится за двоих трудиться, поэтому к вечеру я сам не свой. Не сердись, как только с охоты вернёмся и урожай соберём — весь день дома буду. — Обещаешь? — доверчиво смотрит на него Чимин и очаровательно дует губы. Как-то быстро он все обиды позабыл, но это явление привычное, оттого омегу ангелом и называют. — Обещаю, — Намджун даёт ему вдоволь наобниматься, а затем ведёт к столу, чтобы как следует накормить. Кто бы что не говорил, но про Чимина он не забывает никогда, а про равнодушие к нему и речи быть не может… — Я смогу лежать здесь и качать его? — не унимает поток вопросов Чимин, уже устроившись на кровати. До дождя он всё-таки не успел, поэтому остался ночевать у альфы. — А колыбель не упадёт? Юнги сказал, что Гуки крупненьким родится. — Она даже меня выдержит, не волнуйся, — отвечает Намджун, уже почти проваливаясь в сон. Чимин настоял на том, чтобы сегодня они поспали вместе, а альфа в волка не обращался. И, как ни странно, никакого стеснения они не чувствовали, всё казалось привычным, даже разговоры Чимина не раздражали, а наоборот успокаивали. — Это хорошо, — омега замолкает, поворачивая голову и принимаясь разглядывать лицо Намджуна, по всей видимости уже уснувшего. Чимин ощущает шевеление малыша и расплывается в улыбке, ласково поглаживая живот. Когда-нибудь он родит Намджуну волчонка, а ещё лучше двух: мальчика-альфу и девочку-омегу, чтобы род вожаков продолжить. А может и его Чонгук докажет, что заслуживает место отца занять, кто знает… — Не спится? — неожиданно говорит Ким, заставляя омегу вздрогнуть. — Гуки сегодня какой-то неспокойный, — Чимин виновато глядит на альфу, думая, что сейчас тот начнёт ругаться, мол, ему завтра вставать рано, а спать не дают. Но вместо этого Намджун ложится ближе, обнимая со спины и кладя широкую ладонь на живот омеги, где вскоре малыш успокаивается, больше не пиная так сильно. — Смотри-ка, какой послушный сразу стал. — Альфы обычно сильнее нуждаются в отце, вот он и балует, внимания требует, — Намджун не в силах сдержать улыбку от этих мыслей, а Чимин ничего не отвечает, до сих пор не веря, что альфа признал его ребёнка, что называет себя отцом малыша. Не бывает всё настолько замечательно, Пак знает наверняка.

***

— Всего на четыре дня, — уже раз в пятый говорит Намджун, пока Чимин не отлипает от него, обхватив руками за шею и вынуждая согнуться в три погибели. Но альфа терпит, любую прихоть омеги выполняя, иначе тот и расплакаться может. — Не заметишь даже, как время пролетит. — Замечу, — Чимин нехотя отпускает его, глядя таким грустным взглядом, что Ким уже почти готов всю охоту отменить, лишь бы с ним остаться. — Четыре? Не больше? — Не больше, — Намджун поправляет накидку на его плечах и целует в макушку, из-за чего у Чимина начинает трястись губа. Сегодня альфы уходят на охоту, в поселение несколько дней не вернутся, но Пак отпускать никого не хотел, особенно своего жениха, почему-то именно сейчас чересчур сильно нуждаясь в нём. Он и раньше скучал, когда Намджун уходил на работы в поле, но вчера весь день и сегодня с самого раннего утра ни на шаг от него не отходил. Не лил слёзы, умоляя остаться, но желал подольше рядом побыть, а Ким и не противился, всё понимая. Правда, неприятное предчувствие в нём поселилось, но его альфа куда подальше отогнал. — Будь осторожен, — напоследок говорит Чимин и целует его, не стесняясь присутствия остальных оборотней, которые и сами от мужей не отходили. — Мы с Гуки уже скучаем. — Я принесу вам чего-нибудь сладкого и орехов раздобуду, если не станете этого делать, — Намджун знает, чем подкупить омегу, и со спокойной душой уходит, когда тот веселеет и шутливо в сторону леса толкает. Он тоже будет скучать, но Чимину не станет говорить, дабы сильнее не расстраивать. ~~~ Юнги просыпается от тихого стука в дверь, поначалу настораживаясь, но затем подходит к двери и спрашивает: — Кого там посреди ночи принесло? — Юнги, это я, — раздаётся по ту сторону голос Чимина, и Мин спешит открыть ему. — Прости, что разбудил, но мне очень плохо. Я еле дошёл сюда. — Проходи, — альфа подхватывает его под руку и помогает зайти в дом, сразу ведя в комнату, где принимает больных. — Чего Квона не попросил прийти и позвать меня к вам? — Я сегодня у Намджуна дома остался, — омега ложится на кровать и стонет от нестерпимой боли, пронзающей будто каждую часть тела. — Юнги, я ведь не умираю, правда? — Нет, Чимин-и, ты рожаешь…