Не поступай так со мной!

Очередной унылый осенний день. Дверь, на несколько месяцев будто вросшая в стену, открывается со скрипом и впускает внутрь, парень вошёл тихо, будто боялся что-то или кого-то спугнуть. Комната явно была не в лучшем своём состоянии. Персиковые обои в некоторых местах начали отклеиваться из-за влажности воздуха. На них были видны тонкие следы от подтёков. Едкий запах плесени не давал нормально вдохнуть. Под нерешительными шагами деревянная половица присаживалась и разрезала тишину своими скрипами. Птицы, поселившиеся под потолком, резко сорвались со своих мест и торопливо вылетели в открытую форточку, громко хлопая крыльями. Это заставило вздрогнуть и идти ещё медленнее, будто из-за лишних звуков призраки прошлого могут проснуться и напасть из любого угла или самой маленькой щели. Окна были мутными, скорее-всего, даже если их сильно тереть, грязь отмыть не получится, но, может быть, это просто предрассудок, необоснованная догадка. В некоторых углах уже завелись пауки, ведь их совсем не интересует, кому принадлежит эта комната…принадлежала. Шкафы, столы, тумбы, стулья, кровать. Всё осталось нетронутым, лишь покрылось слоем пыли времени. Джисон подошёл к столу и тонким пальцем провёл по гладкому покрытию. На поверхности осталась полоса, казавшаяся яркой на фоне остальной пыли. Воспоминания, будто перепуганные птицы, устремились туда, откуда их упорно выгоняли всё это время.

***

Джисону никогда не нравилась осень, но Минхо показал ему всю её красоту, научил видеть в ней прекрасное. Заставил понять эту невероятную красоту кустов и деревьев, крона которых окрашивалась во всевозможные оттенки желтого, рыжего, красного; ощутить на себе то самое трепещущее чувство счастья, когда вечером бежишь по ещё утром ненавистным лужам домой за руку с любимым человеком, желая поскорее закутаться вдвоём в тёплый плед, выпить по чашке горячего шоколада и посмотреть какой-нибудь фильм; научил наслаждаться даже самыми хмурыми днями, слушая с ним вместе красивую музыку в наушниках и глядя в окно на деревья, по листьям которых ещё стекают капли дождя, закончившегося всего пару минут назад. Осень красивая. Романтичная. Невероятная. Напоминающая только о нём — о Минхо. И наслаждаться ей без него невозможно.

***

Напротив стола, между стеной и кроватью стояло фортепиано. Джисон не спеша подошёл к нему и открыл крышку, открывая вид на ленту из чёрно-белых клавиш. Оно было в прекрасном состоянии, как будто куплено ещё пару дней назад. Хан, не сопротивляясь порыву, сел на стул перед инструментом. Джисон поставил листок с нотами на подставку. Он был в прекрасном состоянии, по его виду не скажешь, что он уже довольно долгое время ждёт момента, когда станет кому-нибудь нужен по назначению. На листке красовалась надпись «единственному лучу света, изгоняющему тьму из моей души» В груди что-то щемит. Тянет так неприятно, и все сильнее сжимается. Пальцы, сделав небольшую разминку, занимают нужные позиции, и юноша кивает самому себе, облизывая чуть засохшие потрескавшиеся губы. Это ведь так просто, думает он, просто нажми, да только вот руки не слушаются. Замерли на одном месте, словно хозяин их статуя или какой-нибудь памятник. А он все смотрит и смотрит на них, не в состоянии найти силы сдвинуться с мертвой точки. Глубокий вдох через нос. Закрытые веки. Напряжённые плечи и ноги, сведённых вместе в коленях. И выдох, бесшумно слетающий с губ, которые начинают мелко подрагивать, искажая улыбку. Глаза слишком быстро становятся мокрыми от наступающих слез, которые сдержать в этот раз не выходит, точно как и не слишком приятную дрожь во всем теле. Он и так держался слишком уж долго, каждый раз строя из себя не бог весть кого. Кого-то бесчувственного, хладнокровного и серьёзного. Кого-то, кем никогда не являлся. Но сейчас сидит и прерывисто дышит, чувствуя, как сердце внутри разрывается. Он должен сделать хоть что-то, раз уж уселся. Он должен… И вот по комнате, таким же эхом, как и скрип полупрогнивших досок, разливается звонкий звук клавиши, зажатой мизинцем — До… — Шепчет и жмёт ногой на педаль, продлевая звучание, а затем безымянным надавливает на следующую белую полосочку, стараясь унять дрожь в голосе. — Ре…. Брюнет закусывает губу, чувствуя как по щеке неторопливо течёт слеза, немного щекоча кожу. Картинка перед глазами начинает медленно расплываться, растягивая блики на блестящей поверхности фортепиано. Звуки клавиш не сливается в мелодию. Это скорее просто звон, за которым черезь несколько секунд тишины следует следующий звон, словно тот, кто сейчас играет пытается восстановить последовательность нот в памяти. Вот только Джисон помнит эту мелодию лучше какой-либо другой. Стены постепенно окрашиваются в золотисто-розовый, и свет, проходящий сквозь окно, находящееся на соседней стене, красиво ложится на нотные листы, подсвечивая пылинки, лениво летающие в воздухе. «Ему очень понравилось бы» думает парень, окидывая взглядом комнату. Улыбнулся бы восторженно, и посмотрел бы в глаза своими, наполненными любовью и чувством прекрасного. Сердце то колотится как бешеное, норовясь вот-вот пробить грудную клетку и выпрыгнуть на пол, то сжимается, переставая биться вовсе. Воспоминания рваными ранами оставляют следы на душе, и от боли этой дышать становится трудно. Еще и воздух какой-то вязкий, нужно бы встать и открыть это чертово окно побыстрее. Спустя пару минут и нескольких усилий, форточка со скрипом отворяется, осыпав с себя остатки с годами облупившейся краски, и в легкие наконец-то пробивается свежий вечерний воздух, немного кружа голову. Юноша вдыхает глубоко, аж до режущей боли, и ненадолго задерживает дыхание, пытаясь остановить накатывающую истерику. Где-то вдалеке слышится шум дороги. Час пик, как-никак. Люди спешат с работы домой, желая поскорее увидеться со своими любимыми, вкусно поужинать и лечь вместе спать. Я тоже хотел бы, хочется прошептать, но сказанными эти слова ранят только сильнее. Руки крепко сжимают край подоконника так, что костяшки становятся белыми, а голова словно падает с плеч, опускаясь неестественно низко.

***

— До — звук эхом разносится по комнате — Ре — нога зажимает педаль — До — звучание просто прекрасно — Ми — мелодия продолжает играть по комнате некоторое время, а потом пальцы останавливаются. — Красиво. — Хочешь научу также? — Если тебе не сложно, то да. Джисону казалось, что Минхо умеет абсолютно всё. Он делает идеально всё, за что берётся. Ли с детства мечтал о собственном пианино. Он закончил музыкальную школу и с 18 лет начал копить на собственный инструмент давая уроки фортепиано. При возможности он тратил часть заработанных денег на Джисона, водя его в разные кафе и парки развлечений, под предлогом того, что ему в этот раз дали за урок больше денег, чем надо. Джисон понимал, что это не так, но отвертеться от такого предложения было просто невозможно. Минхо всегда был очень настойчив. Оба парня были очень рады, когда Ли хватило денег на пианино. Они вместе его покупали, вместе тащили, а потом Минхо учил Хана играть на нём.

***

Джисон просто ходил по комнате несколько минут, а потом случайно споткнулся об ножку столика, на котором стояла какая-то старинная бело-голубая ваза со странным рисунком. Она полетела на пол и разбилась. Осколки разлетелись в разные стороны. — Надеюсь, ты не очень любил эту вазу. — подумал про себя Джисон.

***

Джисон накопил достаточно денег на первое время и стал снимать квартиру в хорошем районе Сеула. Они с Минхо давно планировали переехать в одну квартиру, жить вместе. Джисон хотел сделать парню сюрприз и ничего не сказал об этом. Хан уже ехал на такси к дому Ли и пытался дозвониться до него, но безуспешно. Такое иногда бывало: парень либо поставил телефон на беззвучный режим, либо спал. Джисон не предал этому значения. Хан стал звонить в дверь, но ему не открыли. У него на всякий случай были запасные ключи от дома Минхо. Он открыл дверь, вошёл, осмотрелся, но не увидел Ли. Тогда он пошёл в его комнату и увидел парня на кровати. — Перестань прикалываться и собирай вещи! Мы едем ко мне! Но Минхо не встал и даже не открыл глаза. Тогда Джисон подошёл и потряс его за плечи парень не двигался. Тогда Хан приложил руку к его груди и понял, что у него не бьётся сердце. - Пожалуйста, не поступай так со мной! Это просто не может быть правдой... Парень в панике позвонил в скорую помощь и, чуть ли не захлёбываясь в слезах, кратко, хоть и с заиканием и постоянными всхлипами, описал ситуацию. Врачи пообещали приехать как можно быстрее. В ожидании медиков парень пытался успокоиться, что получалось не очень-то хорошо, и вдруг увидел свёрнутый листок бумаги на столе. Джисон развернул его и начал читать. " Дорогой, если ты это читаешь, то я , скорее всего, уже мёртв. Всё это время я был смертельно болен. Врачи ничего не смогли с этим сделать. Я не рассказывал тебе, так как не хотел расстраивать, ведь мне так не нравится видеть тебя грустным. Не бойся, умирать мне было не больно, я принимал хорошие лекарства. Считай, я просто уснул и не проснулся. Я надеюсь, что ты проживёшь долгую и хорошую жизнь. Будь сильным, ради меня. Знай, чтобы не случилось, я всегда буду рядом с тобой, буду наблюдать за тобой с небес. Навеки твой Минхо. " Дальше всё было как в тумане. Джисон думал, что всё это сон, он пытался проснуться, увидеться и обняться с Минхо, почувствовать его запах, но увы, ничего не получилось. Он просто не мог смириться с тем, что реальность может быть так жестока. Из множества окружающих его людей он потерял самого дорогого, того, без которого не мог жить.

***

Грустные воспоминания и бурей налетевшие эмоции захватили парня в свою власть. Не зажившая и даже слегка не затянувшаяся за несколько месяцев рана стала болеть и кровоточить с новой силой. Джисон сидит в ванной дома Минхо, держа в руке осколок вазы, смотря видео о строении кровеносной системы человека. Осколок острой стороной медленно касается горла. — Прости, ты просил меня, а я не смог быть сильным. Но не бойся, скоро мы будем вместе. Я не могу жить в мире, где нет тебя. Это слишком тяжело для меня Думал ли Джисон, что именно так закончится его жизнь? — нет. Думал ли, что будет сидеть и медленно умирать в луже собственной крови? — да кто вообще о таком думает? Иногда жизнь подкидывает разные испытания и не все из них можно пройти.