Игра Леви

      — Иди и смотри, Леви Аккерман, — говорит внутренний голос, — Смотри куда тебя привел, выбранный путь. К разрухе, к выжженной земле и пеплу, аккуратно оседающему на носках некогда блестящих ботинок. Смотри внимательно, не упускай ничего. Запоминай каждый миг, каждую скатившуюся по щеке слезу, каждый отчаянный крик, взрывающий звенящую тишину пространства над головой. Не смей забывать — помни. Леви Аккерман стоял у истока апокалипсиса. Это ты позволил Атакующему титану поднять голову и расправить плечи — твои руки в крови и ни одно чистящее средство не смоет вину. Ты можешь содрать кожу с рук железной щеткой, тереть до мяса и костей, но остановить дрожь земли тебе не под силу. Мир в огне, люди в опасности, а ты смотришь на подозрительно тихий рассвет и считаешь это красивым.       А рассвет действительно тихий. Вокруг не слышно ни звука. Птицы молчат, море убийственно спокойно, оставшиеся на стороне здравого смысла разведчики крепко спят. Леви стоит, сцепив пальцы в замок за спиной, будто это каким-то образом сделает мир прочнее. Смотрит вдаль, где светлеет небо и золотятся первые лучи солнца. Наблюдает за тем, как просыпается мир, которому суждено умереть. Мир, который Леви в общем-то и не любит, но почему-то сочувствует тем, кто отчаянно цепляется за жизнь ради жизни. Аккерман уважает тех, кто сражается за право дышать и готов бороться за них. Больше по инерции, чем от чистого сердца. Леви уверен: остановишься и умрешь, будешь бороться — тоже погибнешь, но с честью.       — Как-то подозрительно тихо, — бесцветно замечает Микаса, подкравшаяся сзади. Леви косится на нее, но молчит. Она делает глубокий вдох, закрывает глаза и на выдохе произносит: — как перед смертью.       Губы Леви изгибаются в кривую улыбку — это выглядит жутко, если подумать, а затем капитан смеется. На этот раз от чистого сердца — ему и правда смешно.       — Ты собралась умереть, Аккерман? — с издевкой спрашивает он.       — А вы? — парирует она, поворачиваясь к Леви.       Смотрит на капитана, будто ответ ей действительно важен, разглядывает лицо — ищет в безразличной маске намек на ответ, и, не найдя, хмурится. Леви продолжает молчать. Он смотрит, как солнце лениво поднимается над водой и золотит воду, как небо меняет цвет. Капитан думает над вопросом и не спешит объяснять Микасе почему этот вопрос так важен и для него.       — Не сегодня, — говорит Леви, — когда-нибудь позже.       — Я тоже, — кивает Микаса и отворачивается от капитана к солнцу, — умереть мы можем в любой момент, но планировать это событие я не собираюсь. Пусть будет, как будет.       Рассвет больше не интересен Леви. Его внимание обращено к Микасе. К профилю, освещенному утренним солнцем, к губам изогнувшимся в полуулыбке, к длинным ресницам блестящим под золотыми лучами. Умирать в ее планы не входит. Значит, и он может повременить. Леви смотрит на Микасу, пока та не видит, и на душе почему-то становится чуть спокойней. — Мир в огне, люди в опасности, — повторяет внутренний голос, — а ты смотришь на подозрительно тихий рассвет и считаешь ее красивой.