Затмение.

      Гарри больше не мог контролировать нарастающее напряжение.       Было ли это связано с Волан-де-мортом, и его возможностью проникать в мысли Поттера, или обусловлено лишь невозможностью сконцентрироваться не чём угодно кроме ненависти внутри себя? — Неизвестно.       Гонимый отчаянной скукой от монотонной подготовки к экзаменам, парень начал искать неприятности, чтобы кроме пульсирующего в черепе обломка чужой плоти в его жизни существовало что-то ещё. То самое, чему Гарри пока не смог бы дать объяснение, но всеми силами старался приблизить к себе момент истины, врата которой открылись бы перед иступлённым юношей, даруя ему долгожданную свободу от вечной тюрьмы и злосчастного Дамблдора с его тягой к построению сколь методичной столь и безумной игры с Тёмным лордом.       Гарри не желал объясняться перед своими друзьями, ведь те, хотели они этого, или нет, никогда бы не поняли Поттера, вынужденного поставить на кон всё, что он когда-либо имел и от чего ему предстояло навсегда откреститься.       Он был здесь чужим, как и тот, с кем его повенчала воля случая. Единственный, кто смог бы его сейчас понять — заклятый враг, лжец, предатель, но даже он был куда ближе, чем все остальные.       Сцена в туалете не давала Гарри расслабиться.       Позже он ходил из угла в угол, сжимая кулаки и проклинал себя за то, что не удосужился решить ситуацию более мирным путём. Сейчас эта схватка выглядела в его воображении донельзя простой, и дай Гарри тогда лишнюю секунду, чтобы перевести дух, он бы непременно что-нибудь придумал.       «Я не могу смотреть тебе в глаза, зная, что в них и капли боли не отобразится. Ты отлично скрываешь эмоции, когда того требует ситуация и в этом мы с тобой очень похожи».       Спустя время после минувших событий, Гарри поднялся в общую гостиную Гриффиндора, открывая платяной шкаф.       Облачившись в мантию-невидимку, студент переместился в холл, где, медленно и без резких движений, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание, проложил свой путь через коридоры замка.       Найти Малфоя слишком просто, ведь он, как и Гарри, предпочитает одиночество шумной компании. В последнии месяцы данная привычка становится вынужденной мерой, поскольку излишняя суета лишь подчёркивает тот факт, что Поттеру не место среди других учеников.              Оглядевшись по сторонам, Поттер остановился возле входа в Выручай-комнату, чтобы проверить свою теорию в соответствии с показаниями карты Мародёров.       Малфоя по-прежнему не было на карте. Значит Гарри сделал правильные выводы и ему оставалось ждать момента, когда Драко наконец-то покинет помещение, ведь при ином раскладе Поттеру туда не попасть, поскольку комната ограничила бы доступ всякому, кто пожелал туда проникнуть.       Самой Выручай-комнаты тоже не наблюдалось на пергаменте, но Гарри прекрасно знал её координаты, и был готов прождать хоть вечность лишь бы его затея оправдалась.       После полуночи в коридоре воцарился сначала свет переносного фонаря, а затем появился и его обладатель, идущий навстречу замершему под мантией Гарри.       Поттеру было достаточно простого заклинания, чтобы оно заставило Драко умолкнуть.       Резким движением Гарри швырнул свою добычу в обратном направлении, скрываясь в Выручай-комнате вместе с вырывающимся из захвата слизеринцем.       — Пошёл прочь. — Малфой наконец-то понял, кто на него напал.       Последний выдернул рукав джемпера из пальцев Поттера, глядя на недруга с типичной для Драко гримасой непримиримого отвращения.              В свою очередь, Гарри молча избавился от мантии отца, не забывая наказать Драко не дёргаться по чём зря.       — Я хочу перед тобой объясниться.       — Мне плевать, что именно ты задумал на этот раз, Поттер. — Выплюнул блондин, отшатнувшись в сторону. — Ты, и твои тупые дружки.       — Ты можешь меня выслушать?       — Только и делаешь, что говоришь и ноешь по поводу и без. Я устал от тебя, Избранный. Твоё имя набило неплохую такую оскомину на языке ещё с первого курса. — Малфой скривился в ненависти.       Для Гарри до сих пор являлось загадкой, что именно в нём так раздражало сына Люциуса.       — Я… хочу помочь тебе. Мы с тобой в одной команде, если ты этого не заметил. И мне абсолютно плевать, кем ты меня там считаешь. Лично мне не за что провоцировать тебя на скандал, в то время, когда возрождение Тёмного лорда значительно перевешивает все сложившиеся обстоятельства.       — Нам с тобой не по пути. Я зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться. — С некоторой долей безысходности в голосе откликнулся Драко.       — Тебе это только кажется. — Гарри верил, что вот-то сможет уговорить слизеринца не совершать чудовищную ошибку, что приведёт ему к куда более худшему состоянию. — Всё, что здесь произойдёт сегодня, останется только в этой комнате. Ты можешь не бояться своих эмоций. Я пойму все твои терзания, если ты хоть раз снимешь с себя эту гнилую маску честолюбия.       — Тёмный лорд убьёт меня. — Малфой сжался. — Ты не понимаешь.       — Всё, что касается Тёмного лорда — касается только меня. Ни ты, ни Гермиона, и даже Рон, не участвуют в этой битве, если сами этого не захотят. Принять сторону Сам-знаешь-кого является твоей инициативой. Вернее — твоей неспособностью дать ему отпор или, в конце концов, залечь на дно.       — Я устал от этого, Гарри. — Драко всхлипнул.       — Как ты меня назвал? — Юноша дёрнулся от неожиданности.       — Да, я называю тебя по имени, потому что мне уже плевать. Ни сегодня так завтра волшебный мир перестанет существовать в прежних условиях. Есть ли теперь разница, как я к тебе обращаюсь?       — Если всё так плохо, то позволь мне признаться тебе в том, что ты всегда был мне небезразличен. — Гарри смутился от своих слов. — От тебя одного я видел настоящие эмоции. Да, пусть не всегда такие, какие бы мне хотелось, но они заставляли меня вспоминать о том, что я жив. Иначе, как мне объяснить жар негодования, когда твои слова, будто ножи, впиваются в моё сознание, обрекая его на иступлённую надежду найти с тобой общие цели к существованию?       — Я всегда шёл против правил. — Драко вытер слёзы рукавом мантии. — Не пытайся меня исправить.       — Нет, ты лучше, чем о себе думаешь. — Превозмогая себя, и боясь быть отверженным, Гарри протянул Малфою руку.       Драко пребывал в раздумьях.       Кажется, этого времени хватило бы на то, чтобы осознать насколько затея Поттера была самоуверенной, провальной или даже смешной.       Впрочем, Гарри решил не сдаваться. Не зря же он так упорно шёл к этой встрече.              Неожиданно для студента, слизеринец коснулся его руки, замирая.       Это прикосновение заставило юношу вздрогнуть.       Он смущённо опустил взгляд, понимая исход проверки.       Надо же, он и в самом деле нравился Гарри, но, вот ведь незадача, не совсем так, как хотелось бы самому Малфою.       Ощущая спасительное тепло на кончиках пальцев, Поттер сделал шаг вперед, обнимая врага, как последнюю надежду на искупление и свет в своей жизни.       — Прости меня.       Боясь поверить в происходящее, Малфой судорожно вздохнул.       Похоже, он тоже ощутил нечто странное в поведении своего тела. Поттер был слишком обаятельным, чтобы начать сопротивляться его влиянию.       Теперь Малфой понимал: он всегда хотел себе такого же друга, как Гарри.       Драко видел много дорвавшихся до славы людей, но Поттер был вне правил и категорий. Именно это заставляло слизеринца благоговеть над недругом, млея в его объятьях и теряя счёт времени.       — Я увлечён тобой. — Сбившимся голосом сказал Драко. — С нашего первого знакомства. Не проходило и дня без того, чтобы я не думал о тебе или не пытаться искать с тобой встречи.       — Я знаю это. — Прошептал Гарри. — Только… что нам с этим делать?       — Ничего. Это неправильно.       — Ты ищешь нормальность в мире, где всё подлежит сомнению?       — Нет. Пытаюсь не потерять последнюю мечту, ведь, если она сбудется, мне будет больше не к чему стремиться.       — Необязательно утопать в процессе на подступе к цели. Важнее — придумать, как ты поступишь, когда цель будет достигнута, — вот в чём смысл.       — Я не могу отпустить себя. Слишком много боли.       — Это всего лишь чувство. — Гарри поддался искушению.       Увлекая Драко во власть волнующего, но робкого поцелуя, он коснулся пальцами мраморной кожи Малфоя, которая лишь только на вид была холодной и грубой, но на деле же тёплой и податливой, как и его тонкие, помнившие форму извечной усмешки, изящные губы.       После неумелых попыток доказать обратное, Драко сдался, привлекая Гарри к себе ближе, чем он мог помыслить даже в самых смелых снах.       Когда их сомнения переросли в фатальную неизбежность, Малфой снял руки с плеч Гарри, опуская их со спины на талию.       Этот жест был настолько интимным, и не принадлежащим всем известному слизеринцу, что Поттер поначалу отказывался воспринимать происходящее.       — Мне… хорошо с тобой. — Драко тяжело дышал, стараясь объяснить Гарри, что ему не стоило бы останавливаться. — Прежде я не испытывал ничего подобного. — Он сократил расстояния между ними до невозможного, удивляясь реакциям тела своего спутника. — Я никогда ни с кем не был близок, если ты понимаешь, о чём мне хочется тебе сказать.       — Конечно. — Гарри утвердительно кивнул. — Глядя на тебя, мне сложно представить, что ты мог бы кому-нибудь доверять, кроме себя. Никто, абсолютно никто не рискнул бы к тебе прикоснуться, находясь в здравом уме и рассудке. Ты холоден, непостижим, далёк от всей этой жизни, а я… просто Гарри. — Он вдруг рассмеялся. — Которого ты теперь зовёшь по имени.       — На твоём месте я бы не стал этим хвастаться, Поттер. — Малфой скривился. — Я могу быть разным, если ты этого ещё не понял.       — Кажется, я всегда понимал тебя лучше, чем все остальные. — А ловко этот хитрец включал себя прежнего, как по волшебству.       — Каждый сантиметр моего тела помнит о причинённой тобой боли…       — Теперь я буду поступать только так. — Гарри прошёлся губами по запястьям юноши, вспоминая тот ужасный день, когда ему всерьёз показалось, что он может лишить Малфоя жизни. — Ты веришь мне?       Драко словно сошёл с ума.       До сих происходящее казалось ему чем-то вопиющим и лишённым здравого смысла.       Однако, если смысла нет, стоит ли тогда заботиться о том, с каким настроением он будет вспоминать об этом вечере завтра, не так ли?       Поворачиваясь к Гарри спиной, он снял с себя школьную рубашку, и перед глазами Избранного открылось по настоящему изумительное зрелище. Если последний и раньше был неравнодушен к этой аристократической худобе своего ярого противника, то сейчас он живо представлял, как познакомится со всеми пленительными изгибами желанного тела, проведёт языком по серии позвонков, по ключицам, по впалому животу на уровне брюк, а возможно сделает и то, что пока вызывает лишь в Поттере неприятие и невероятное любопытство — проникнет за ремень брюк ладонью, лаская член и стараясь при этом доставить своему спутнику максимальное удовольствие. Подобное он делал только в своих фантазиях, но был уверен в успехе на практике, ибо если Малфоя так заводят обычные прикосновения, и кто бы мог представить, что он настолько чувственный, в соответствии со всем этим секс явится для него поистине потрясающим опытом. Ну а Гарри всеми силами постарается это сделать, чтобы задобрить профессорского любимчика и выбить из него всю ту ерунду, которой он забивает свою голову в свободное от учёбы время.       Упёршись в стену ладонями, Драко слегка повернул голову в сторону гриффиндорца, глядя на Гарри почти умоляющим взглядом:       — Ты же знаешь, что делать? — Еле слышно прошептал он, закрывая глаза и подставляясь всем телом, чтобы Гарри немедленно перешёл к действиям. — Приласкай меня.       Ослабив галстук на шее, Поттер судорожно выдохнул, понимая, что этот вмиг изменившийся Малфой не только заставляет его немедленно подчиниться, но и открывается перед ним с радикально другой стороны, которая ну просто не может не заводить с пол-оборота.       Прокладывая путь пальцами от живота к нервно вздымающейся груди парня, Гарри оставил влажный поцелуй за ухом Драко, вылизывая его ушную раковину и горячо дыша где-то в районе коротко-стриженного затылка. Переводя дух от захлестнувших его эмоций, и уже с новыми силами, Поттер настойчиво тёрся каменным стояком об единственную преграду в виде брюк через которые он буквально чувствовал, как ягодицы Малфоя, находясь в донельзя напряжённом состоянии, устремляются навстречу его эрекции.       — Ты совершенство, — хриплым голосом отметил парень, сжимая фаланги пальцев на молочной шее и устремляя ту вверх, чтобы с монотонным удовольствием наблюдать за тем, как по гипертрофированной трахее прокатываются шумные глотки вперерывах между загнанным дыханием его полуночного спутника, — и ты это знаешь.       Оставляя своего подневольного скудно прикрывать всеми доступными способами островки обнажённого тела, Гарри предпочёл, не раздеваясь, вытащить член из ширинки и проводить им, сжимая головку и указывая той направление беспорядочными конечностями, по неразработанному анусу Малфоя, постепенно давая тому привыкнуть к новым ощущениям.       Издав полу-рык полу-всхлип, Драко, вероятно, проклинал этого Поттера за то, что он вовсе не торопится, а, наоборот, силится растянуть удовольствие, чтобы подольше не расставаться с на всё согласным слизеринцем. Весьма занятное ощущение, когда человек, которого ты считал чуть ли не основным своим кошмаром, стоит перед тобой в доступной позе какой-нибудь развратной куртизанки и, без тени стыда, профессиональным жестом раздвигает половинки своего зада, демонстрируя входное отверстие с беспринципной страстью к происходящему.       Погружая указательный палец в плотное сплетение мышц, Поттер довольно улыбается, стискивая в левой руке пальцы Драко, которые инстинктивно просят его остановиться едва заметным жестом.       Последний вжимается в стену, белые волосы облепляют точёное лицо и с покрасневших от поцелуев губ срывается протяжный стон удовольствия, который пробирает Гарри на уровне основных рефлексов.       Не помня себя ни настоящего, ни живого, он с упоением добавляет пальцы, растягивая парня изнутри и замечая, как доменное тепло прокатывается по рабочей кисти, а пальцы словно бы погружаются в горячую воду, как если бы ты очень сильно замёрз и решил согреться под струёй из-под душа.       Сев на колени возле Малфоя, он тщательно разрабатывает отверстие языком, добавляя дополнительной смазки в виде слюны, проталкивая её внутрь ануса, а после, когда она стечёт по узким, упругим бёдрам, вылизывая ту и попеременно играясь с членом Драко, чтобы отвлечь слизеринца и привести его замерший, безжизненный член, повисший от сосредоточения сексуальной энергии в потенции, в чувства.       Прокатываясь по гладкому стволу, он отмечает, что тот приятен на ощупь, средней длины, аккуратный, с золотистыми волосками на лобке — только и желай взять его в рот, посасывая и отпуская, взвешивая на руках мошонку и оттягивая её для усиления удовольствия.       Подготовив Драко, Гарри инстинктивно предвосхищает процесс введения члена в анал, но вовремя вспоминает, что парню нужно привыкнуть прежде, чем Поттер станет двигаться во всю длину, ускоряя темп по мере необходимости.       Это даётся им с неимоверным трудом, но через некоторое время ситуация разительно меняется, ведь расслабленный в объятьях Поттера, Драко окончательно перестает сопротивляться и его член безвольно болтается из стороны в сторону, чем заставляет Гарри ещё больше возбудиться от представившегося зрелища.       Нагнетание скорейшей разрядки внезапно усиливается, но так же быстро растворяется.       Поттер переводит дыхание, чтобы отсрочить момент эякуляции, но, если честно, контролировать себя в подобной ситуации довольно сложно, ведь данный процесс не слишком-то похож на магию, где надо, наоборот, выдавать мощный направленный заряд в некую конкретную точку.       Снедаемый невыносимым азартом, он вновь возвращается к делу, чувствуя сначала, словно заряды тока, короткие, а затем, более частые судороги, и, постепенно, исчезает в удушающей темноте, наполненной размытыми образами и уставленной разномастным хламом, комнаты.       Член лениво покидает Малфоя, выдавая порцию густой спермы.       Тяжело дыша, парни смотрят друг на друга в осознании действительности, но ни один из этих двоих не смеет отрицать случившееся.       Наоборот, с приходом мыслей в опустошённую голову, появляется желание вернуться позже в Выручай-комнату, чтобы скрыть от всех свою не озвученную вслух, неистовую идею быть как можно ближе друг к другу…