Монстера

Дима выходит на лестничную клетку. Он зажимает подмышкой бутылку воды, в одной руке держит миску с остатками варёной курицы и паштета и небольшой лужицей ряженки, а во второй — два пакета с мусором, которые тут же выкидывает в мусоропровод. Где-то на двенадцатом этаже слышатся голоса, но Диме вниз: он проходит пару пролётов, чтобы оказаться между шестым и седьмым. Медленно и тихо, просто потому что торопиться некуда: на улице ещё недостаточно холодно, чтобы бояться выйти в подъезд в одном свитере и домашних тёплых штанах с забавным пингвиньим принтом. Из уроков остался только параграф по ненавистной физике. Время едва перевалило за семь часов. Фонари загораются по забавному совпадению, стоит Диме посмотреть в окно. Он улыбается. — Привет, — голос Олега, сидящего под разбитой форточкой на пролёте, как обычно чуть сиплый от сигарет и отдающий приятной прохладой — но не такой, от которой чувствуется волнение или страх, а приятной и даже успокаивающей. — Привет. Ты уже тут? — Дима переводит взгляд на Волкова и кивает, будто подтверждая свои слова. — Сегодня тепло. — Да где уж, бля? Все ноги себе отморозил, пока шёл. — Олег дёргает ногой в мокром кроссовке. Встречаться вот так давно вошло в привычку, только непонятно, хорошую или плохую. «Плохую, » — думает Дима, потому что всё хорошее заканчивается слишком быстро, но отвыкать не торопится. Олег учится на класс старше, он почти тот самый мальчик с красивых фоток в пинтересте — с разбитыми костяшками, сигаретой в тонких губах и бритой тёмной головой. С тяжёлыми кулаками и редким, тихим, но красивым смехом и приятной глазу улыбке. Только без горы фанаток за спиной. «Хорошую, » — думает Олег, потому что престарелая воспитательница приучила к мысли, что плохие мысли притягивают плохие события. Да и ничего плохого ведь не было в их посиделках, да? Они просто сидели на подоконнике и говорили о всяком: Олег обычно задирал одну ногу к груди и грубым движением сбивал пепел с сигареты, Дима прислонялся виском к холодной раме и рассматривал жилки на листьях цветов. — Хорошая киса, — довольно шепчет Дима, когда белый кот с чёрными пятнами поднимается к поставленной около лестницы миске и, муркнув, начинает есть. — Давно тут сидишь? — он поворачивает голову к Олегу. — Только пришёл, — Волков зажимает сигарету губами, прикуривает от дешёвой зажигалки из Пятёрочки и, затянувшись, относит сигарету повыше к выбитому куску стекла в форточке, чтобы дымом не тянуло в подъезд. — Ты будешь? Он тянет Диме пачку своей красной хортицы, как обычно, и Дима как обычно отказывается. Этот вечер не должен отличаться от всех остальных, какие они проводят в тихой компании друг друга. В школе они, может, едва переглядываются, когда встречаются в столовой: у Олега есть друзья, и Диму они откровенно не жалуют, так что нарываться на издёвки нет смысла им обоим. Обычно темы, которые они обсуждали такими вечерами, никогда больше не поднимались. А их встречи не затягивались дольше, чем на полчаса, и Олег после них шёл либо в приют, либо дальше гулять — как минимум, так он говорил, и Дима старательно успокаивает себя тем, что Волкову незачем ему врать. — Подвинься, пожалуйста, — Дима аккуратно поливает дрябленькую монстеру за спиной Олега. — С кем сегодня подрался? — Да не важно, — Олег хмыкает и снова немного затягивается, задерживает дым и выпускает в сторону разбитого окна. — Будет в следующий раз держать язык за зубами. Сука. Дима только качает головой. — Я недавно гулять ходил, и бабушка одна продавала значки… — он аккуратно отцепляет один, маленький и аккуратный, от рукава свитера и на раскрытой ладони тянет Олегу. — Вот. С «Арией». Подумал, что тебе может понравиться, и взял. — Спасибо, — Олег почти незаметно улыбается, забирая значок и рассматривая его пару секунд, а потом цепляет на карман своей джинсовки. — Сколько я тебе должен? — Нисколько, это подарок. Вот, там ещё с «Агатой Кристи» был, но я не знаю, ты их слушаешь или нет, взял на всякий случай, — Дима передаёт второй значок тоже. — Ну, Дим… — Волков кивает, чуть смущённо опустив голову вниз, и тушит бычок в банке из-под сардин. — Спасибо. — Главное, что понравились, — Дима улыбается широко и усаживается на второй конец подоконника, задрав на него обе ноги и сжав между ними пустую бутылку. — Носи на здоровье. Кот дожёвывает последний кусок паштета и залезает между Олегом и Димой, мурчит и сворачивается в пушистый пыльный комок. Дубин аккуратно гладит его кончиками пальцев по шёрстке. Зараза, красивый; его иногда подкармливают всем подъездом, кто чем может, потому что пьяница-хозяйка давно выкинула его на улицу. В особо холодные вечера Дима пускал его в квартиру, и кот сворачивался на коврике в прихожей и просто спал, а утром снова уходил. Дима с Олегом сидят молча ещё пару минут. Голоса с верхних этажей больше не доносятся, и поэтому им приходится слушать мурлыканье и проезжающие под домом машины. Волков прикуривает вторую сигарету. Глазами он привычно пробегается по Диминому профилю: по светлым волосам и очкам в тостой пластиковой оправе. Они смотрелись забавно и иногда сползали на кончик носа так, что Диме приходилось их постоянно поправлять. Олег усмехается. — Ты уже думал, чем хочешь заниматься? — Дима поворачивает голову на Олега и пересаживается поудобнее, лицом, оставляя одну ногу в домашнем тапочке на подоконнике, а второй упираясь в пол, чтобы не свалиться. — Ну, после школы. Тебе же выпускаться в этом году. — В армию пойду, — сразу отвечает Олег и на секунду прикрывает глаза, встряхивая головой. — Не вижу себя ни в какой профессии. Может, когда вернусь, смогу пройти куда-нибудь на поварское или типа того. — Ты любишь готовить? — Дима удивлённо хлопает глазами и вытягивается, как персонаж детского мультика, и Олег от этого тихо смеётся. — А по мне не видно, да? — он стыдливо смотрит на покрытые болячками и свежими ссадинами руки и, облизнув прокушенную губу, продолжает: — Иногда дают постоять на кухне. И я раньше, ну, когда вообще мелкий был, лет в девять и до четырнадцати, наверное, ходил на кулинарные курсы. — Ого… Классно! — Дима оживляется и ободряюще улыбается. — А почему перестал ходить? — Не до этого стало. Да и из возрастной группы вышел, дальше занятия уже платными стали, а, естественно, платить за меня некому, — Волков безразлично хмыкает, не поднимая глаза на Димку, и тушит недокуренную сигарету, после чего прячет бычок в пачку. — Но это просто чтобы высшее получить. Мне-то всё равно, чем заниматься. Я привык работать руками. Дима тоже работал, но обычно летом — помогал в приютах, ветклинике, где работает Вера, или, в крайнем случае, помощником вожатого в каком-то лагерем рядом с городом. Конечно, о маленьких и нерегулярных карманных деньгах в детском доме он уже был наслышан за их встречи, и даже знал, что Олег подрабатывал, где приходилось, но всё равно… Ужасное чувство подступает к горлу. Как это всё было несправедливо. Они сидят ещё несколько минут в тишине. Кот поднимается, выгибает спинку и, благодарно ткнувшись в Димину ногу, спрыгивает с подоконника и спускается на другой этаж. У чьей-то машины срабатывает сигнализация. Порыв холодного ветра проходит через форточку и заставляет верхний листок монстеры тронуть Олега за макушку. Гудит лифт. Дима долго думает, что ещё сказать; все темы сейчас кажутся неудачными. Он уже жалеет, что поднял разговор о будущем. — Чего нос повесил? — Олег первый не выдерживает тишины и аккуратно пинает Димин тапочек своим кроссовком. — Нормас всё, не забивай голову. Скоро выпущусь — и вообще заебок будет, Димка. — Ну как не забивать? — Дима хмурится и слишком резко вскидывает голову, из-за чего очки сползают вниз, и ему приходится подбить их большим пальцем на место. — Это же вообще не нормально. Ну, сходишь ты в армию, а дальше что? Куда пойдёшь? Грузчиком в Пятёрку? Дима хмурится слишком неубедительно и забавно, поэтому ради большего эффекта пинает кроссовок в ответ и хмыкает. Олег старательно сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Ой, отстань! Я ведь серьёзно говорю! — Да ладно, не дуйся, — Олег тянется и щекотно тычет пальцем в бок, поднимая задравшийся свитер ещё выше и пытаясь как-то сбавить напряжение. Через десяток секунд это превращается в настоящий бой. Дима недовольно пищит, прося прекратить, жмурится и старательно прижимает локти к бокам, а Олег хохочет, не собираясь сдаваться. Оба не слышат ни хлопка входной двери, ни долгих шагов — Димка слишком отчаянно молит прекратить и отбивается ногами, которые Олег тут же прижимает одной рукой, не давая двинуться. Они никогда не обнимались, не жали друг другу руки или вроде того. С непривычки сейчас такой контакт кажется невероятно особенным и интимным. — Дима, — женский голос заставляет их разлететься друг от друга, как ошпаренных. — Привет, мам! — Дима старается поскорее отдышаться, поправляет растрепавшиеся волосы и трёт красное лицо, садясь на край подоконника и свесив ноги. — Здрасьте, — Олег прочищает горло и опускает голову, стараясь не встречаться с мамой Димы взглядами. Она мягко целует сына в макушку и треплет Олега по волосам, хитро улыбаясь, но, кажется, никаких комментариев по ситуации отпускать не собирается. И хорошо. Не хватало вгонять их в ещё большую краску. — Давай, закругляйся, Дим, — мама подбирает кошачью миску и упавшую на пол бутылку. — Ужин стынет. Может, ты зайдёшь, Олеж? Сегодня жульен в горшочках, с грибами и курицей. — Да нет, спасибо! Мне уже надо идти… Успеть ещё в детдом… — Волков прикидывает время, повернув голову к окну, а потом всё равно смотрит его на своём битом седьмом айфоне. — Ну, смотри. Заходи, когда захочешь. Надо эту красавицу уже домой забрать… Димина мама, грустно пощупав листья монстеры, тактично уходит, оставляя парней наедине. Дубин дышит тяжело, прикрыв глаза и с улыбкой: у него от родителей секретов не было, но всё равно ситуация неловкая, сложно не перепугаться. Сердце медленно возвращается в привычный ритм. Олег шаркает носком по полу, тихо посмеиваясь время от времени. — Дим? — он тихо зовёт и смотрит в чужое лицо внимательно и серьёзно. — А? — Дима открывает глаза, и их взгляды встречаются. — Пойдёшь со мной на свиданку? — Чего? — Дима готов поклясться, что прямо сейчас чувствует, как кончики его ушей горят. — На свиданку со мной пойдёшь, говорю? — Олег не смеётся, каждое слово проговаривая чётко, будто Дима серьёзно просто не расслышал. — Пойду. Оба слышат, как дверь квартиры Дубиных хлопает. Дима ведёт плечами и сползает с подоконника. Сигнализация замолкает, ветер больше не лезет под одежду. — Тогда до завтра? — Олег слезает следом и разминает спину. — Встретимся в столовке на большой перемене? — Да, да… До завтра, Олег. Дима рассеянно улыбается и перед тем, как убежать на свой этаж, треплет Волкова по волосам. Снова гудит лифт. Они обмениваются кивками и расходятся там же: Дима уходит наверх, а Олег торопится выйти. Всё-таки привычка это хорошая.