Ты боишься меня?

      Сидя за решеткой каменной тюрьмы, Хьега понял: Хром не солгал.       Вся Империя Силы, все сотни человек, поверженный ими Цукаса и разрушенная Пещера Чудес. Все. Все стало принадлежать Царству Науки. А он стал их пленником.       Когда он признал свое поражение в первый раз, никто и подумать не мог, что Хьега выкинет что-то еще после их бескровного сражения. Тогда он, увидев каштановолосую макушку, мелькающую рядом с Сенку, почувствовал облегчение и, что самое главное, смирение. Какая разница, под чьим началом он будет работать, если рядом с ним будет этот пылающий страстью к открытиям огонек надежды на будущее? Какая разница, что его идеи о возрождении нового мира, в котором не придеться тратить ресурсы на бесполезных людей, не нашли отклика в сердцах уже освобожденного от каменных оков народа? Какая разница, если Сенку хотел спасти всех и общими усилиями вернуть цивилизацию? Какая разница, ведь все эти намерения главного научника поддерживал тот, кто помог Хьеге открыть глаза на многие вещи.       Разница была. Она заключалась в том, что Хьега был предан своим идеалам, и пока под них подходил нужный ему человек, отказываться от них он не собирался. И он не отказался. Он отправил Хомуру в Пещеру Чудес, приказав ей подорвать последнюю надежду человечства на беспрепятственное воскрешение. Он вонзил свое копье Цукасе в грудь, когда тот подставился, чтобы защитить свою сестру. Он разрушал все, к чему прикасался, и его это нисколько не заботило.       До того самого момента, пока он не увидел лицо Хрома, чей изумленный взгляд смотрел на него с нескрываемым разочарованием. И тогда Хьега окончательно засомневался в своей правоте. Он снова и снова прокручивал в мыслях все свои действия и тот исход, к которому они привели. Он смог сломать то немногое, что позволяло ему почувствовать себя живым и нужным в мире созданной им жестокости и беспристрастности. Он ошибался. Ошибался во всем, кроме своей привязанности, возникшей так неожиданно, но пленившей его с самой первой улыбки, подаренной ему этим мальчишкой.       Сейчас его разум был спокоен. Хьега был рад, что все его планы провалились. Сидеть за решеткой, но знать, что Сенку с Хромом продолжают работать над спасением всего мира, было лучшим для него вариантом. Он просто выжидал, когда разрешится ситуация с окаменением, вернутся старые законы и ему вынесут заслуженный приговор. Потому что он стал тем самым отбросом, которых так презирал, но времени на то, чтобы понять это, у него ушло слишком много.       Дни сменялись ночами. Каждый новый рассвет он встречал под крики людей, что трудились, не покладая рук, во имя общего блага. И Хьега случайно ловит себя на мысли, что был бы совершенно не против помочь им. Был бы не против встретится с Хромом, но знал, что он давно подорвал его доверие и теперь ни за что не сможет вернуть его вновь.       «Не заслужил.»       Из раздумий его вывел гулкий стук замысловатой обуви деревенских жителей о каменный пол пещеры. Кохаку принесла паек. Она делала это изо дня в день: ставила поднос с тарелками около его камеры, кидала ему бесцветное "ешь" и уходила. Есть не хотелось совсем. Уже четвертый день Хьега не мог запихнуть в себя ни кусочка из принесенной еды.       «Не заслужил.»       Но сегодня кое-что всё-таки изменилось. Вместо Кохаку пришел Хром — Хьега понял это, когда услышал до боли в висках знакомый голос.       «Нет. Уходи. Не смотри. Не разговаривай!» — Кохаку сказала, что ты решил устроить голодовку, — слышится тихое, — Помереть тут вздумал?       Хьега не отвечает, надеясь, что мальчишка быстро потеряет интерес к беседе и оставит его дальше гнить здесь в одиночестве. Хром продолжил: — Мы даже словом не перекинулись с того дня. Я.. я скучал по разговорам с тобой, — говорит он грустно, с капелькой смущения.       «Хватит. Прекрати!» — кричит внутренний голос. — Скажи хоть что-нибудь, — шепчет Хром, — Я хочу выкинуть из головы тот твой образ, когда ты ранил Цукасу. Потому что я не верю в то, что это был настоящий ты.       Хьега молчит, скрестив руки на груди и не двигаясь. Поза его была расслабленной, а мысли путались настолько, что в их узелках не мог разобраться даже он сам. Хром продолжает выжидающе смотреть на него, сдвинув брови на переносице и готовый вот вот сорваться на крик, чтобы на него наконец обратили внимание. Но Хьега молчит и ждет, когда его оставят одного.

***

      На следующий день Хром вновь пришел в каменную тюрьму. Каждый раз, когда он проходил по знакомым коридорам его пробирала дрожь от воспоминаний, что вихрем переворачивали все внутри него, заставляя легкие сжиматься, а пульс выстукивать бешенные ритмы. Но он все равно пришел, чтобы увидеться с ним и удостовериться в том, что он в порядке. Бросив взгляд на пол, Хром с прискорбием отметил, что Хьега так и не поел. Тарелка с едой была не тронута. Мальчишка убрал ее в сторону и на ее место поставил новую порцию горячей пищи. — Ты не любишь лапшу из щетинника? Она странноватая на вкус, но все равно сытная, — пытается начать разговор Хром, — Сенку говорит, что тебе нужно хорошо кушать, ведь неизвестно, когда нам может понадобиться твоя сила, так что, пожалуйста, поешь.       Хьега едва заметно дернулся. Его сила? Неужели эти детишки собираются его когда-нибудь выпустить отсюда? Они настолько глупые? Он открыл свои глаза и встретился с печальным взглядом Хрома. Совсем не таким, каким он его помнил в последний раз. В нем не было даже тени разочарования, только легкое беспокойство и желание помочь. — Наверное, ты думаешь, что это странно с нашей стороны — выпускать тебя на волю, когда ты представляешь довольно ощутимую опасность, но для Сенку это вполне нормально, — продолжает Хром, — Ему неважно, какие разногласия у него были с бывшими врагами, ведь каждый по-своему может пригодиться Научному Царству, и ты не исключение. Я много рассказывал ему о тебе, — мальчишка присел на холодный пол — это стало намеком на долгую беседу , — Он был поражен тем, что ты сделал, когда незнакомому тебе человеку требовалась помощь.       «Ты уже не был незнакомцем. У меня были свои планы на твой счет.» — произносить это Хьега не решается. — В твоих словах об идеальном мире была крупица истины, и она задела Сенку так же, как когда-то задела и меня. В цивилизованном обществе не место таким животным, которые способны лишь измываться над слабыми, — мужчина повернул голову, рассматривая Хрома и удивляясь его словам, — Но это не означает, что таких нужно истреблять — лишь направить их на верный путь. Помочь найти им применение для своей силы, вот и все.       «Глупый. Не все люди способны это принять.» — Мы с Сенку и всем Научным Царством хотим создать именно такой мир. И ты нужен нам для достижения этой цели.. — Хром на секунду замолчал, опустив взгляд, — Нужен мне.       Послышался судорожный вздох, затем зашелестела легкая одежда и Хром поднялся с земли. — До завтра, — говорит он прерывисто, — Прошу, не умри в этой камере.       Вдалеке уже мелькали его каштановые волосы, ласкаемые лучами раннего солнца. Он и сам был похож на теплое свечение утренней звезды, которая так расточительно и необдумано тратила свой свет на Хьегу, проводя свое свободное время в этой тюремной камере.       «Не заслужил.» — снова говорит он себе, но двигает миску с едой ближе к каменной решетке. Он устал видеть, как столь искренняя забота этого мальчишки пропадала впустую.

***

      Утром Хром снова пришел и без лишних слов сел перед Хьегой, держа в руках завтрак для пленного, от которого шел пар и сильный аромат мяса с какими-то специями. Взгляда мальчишка не поднимал, но по поникшей голове было итак ясно, что состояние его было далеко от спокойного. Ладони, которые касались горячей тарелки, уже были красными от жара глиняной чашки, но ничто в нем не выдавало хоть какой-то обеспокоенности о полученных увечьях. Хром сидел так какое-то время, пока его руки не накрыли защищенные перчатками руки Хьеги: тот забрал у него тарелку и опустил ее на пол. Это было их первого прикосновение за последние несколько недель. Хром вздрогнул и перевел взгляд темных глаз с залегшими под ними синяками на Хьегу, замечая, как тот с непониманием его разглядывает. — Прости, я сегодня немного рассеянный, — ответил он на немой вопрос, — Всю ночь сегодня работали над проектировкой корабля и выслушивали требования от нового капитана. Его зовут Рюсуй — превосходный мореплаватель, хорошо разбирающийся во многих областях. Думаю, он бы пришелся тебе по вкусу.       «По вкусу? Ты за кого меня вообще принимаешь?» — подумал Хьега, но произнес лишь: — Корабль, значит? Сенку не скромничает — это в его характере. — после прозвучавших слов повисла секундная тишина, во время которой лицо Хрома прояснилось и он больше не выглядел таким измученным. — Я уж было подумал, что ты больше никогда со мной не заговоришь, — сказал мальчишка так, будто только сейчас ощутил давящую на его плечи тяжесть камня, который он наконец сбросил. — Я бы и не стал, если бы ты не был таким навязчивым, — спокойно ответил Хьега. — Почему? — с чистым интересом в голосе спросил Хром, — Тебе настолько это все противно?       Хьега смерил его оценивающим взглядом, прикидывая, стоит ли вообще продолжать разговор. — Мне противна лишь мысль о том, что ты так искренне веришь в мою альтруистическую натуру. — Во что? — не понял его Хром. — В то, что я способен делать что-то из-за простого желания помочь. — А это не так? — Нет. — прозвучало резкое. — Тогда зачем ты.. — У меня были на то причины, — предвещая вопрос, отрезал Хьега.       Он ожидал, что Хром сейчас начнет расспрашивать о них или, в крайнем случае, будет говорить, что это не имеет никакого значения, но вместо этого он сказал: — Значит, у тебя могут быть причины, чтобы помогать нам. У тебя могут быть причины, чтобы позволить нам использовать твои способности во благо. — Способности убийцы? — бесцветно спросил Хьега. — Воина. Найти кого-то равного тебе по силе будет непросто, а в нашей ситуации — невозможно. — Это Сенку послал тебя ко мне с такими речами? Чтобы переманить на свою сторону? — Ты уже на ней, — уголки губ Хрома совсем немного изогнулись в улыбке, — Сейчас решается лишь вопрос о твоем желании быть с нами товарищами. Но решение это за тобой — принуждать тебя никто не будет. — Что ж, тогда можешь сказать своему командиру, что я отклоняю это предложение. Достаточно убедительно? — он посмотрел на мальчишку темными глазами — такими, какими обычно смотрят на своего врага, готовясь сойтись с ним в схватке. — Нет, — Хром даже не вздрогнул, — Ты очень плохо играешь. Не думал взять несколько уроков актерского мастерства у Гена?       Вопрос этот не требовал ответа. Хьега знал, что он уже не сможет обмануть этого человека. Как и не сможет обмануть самого себя. Он знал это еще с той самой ночи.

***

      Каждый день его заточения был похож на предыдущий: сырая тюремная камера, размышления о прошлом, колкое чувство ничтожности и теплая еда, которую каждый день приносил ему Хром. В их разговорах что-то поменялось. Его больше не старались убедить в том, что Царству Науки нужна его помощь, а темы, которые они обсуждали, были похожи на обыденную беседу двух друзей. Хром рассказывал о новых захватывающих изобретениях, разнообразивших их жизнь. Мальчишка иногда даже приносил их в пещеру, чтобы показать и объяснить, как они работают.        Хьега знал, как устроена камера, как готовится шоколад или печется хлеб, знал механизм моторной лодки и радиоприемника, но он бы ни за что не стал прерывать лекции Хрома, глаза которого горели от интереса каждый раз, когда он старался донести до Хьеги тайны, открывшиеся ему самому совсем недавно. Когда Хьега понял, что в покое его все равно никто не оставит, он сам начал задавать Хрому вопросы: как продвигаются дела с кораблем, какие успехи в расследовании тайны окаменения, что Хром делал прошлым вечером. Его вопросы от общих быстро перетекли в более личные, и на каждый мальчишка отвечал всегда по-разному. Удрученно, радостно, задумчиво, смущено.       Хьега, понял, что начал тонуть. Он погружался все глубже, без возможности ухватится за спасительную ниточку, чтобы выбратся из бездны, в конце которой был лишь яркий, но не слепящий глаза, охватывающий с головой, теплый свет. И имя этой бездне было Хром. Все происходящее стало настолько привычным и само собой разумеющимся, что Хьега уже с трудом мог представить себе, как он жил до этого. Но в один день ему все же пришлось вспомнить. Хром тогда к нему не пришел. И на следующий тоже. Еще сутки — и ничего.       Его паек, как и было это раньше, принесла Кохаку. Первым порывом, который Хьега пресек в себе, было желание спросить у нее, что случилось. Вторым — проигнорировать ее присутствие. Так продолжалось пять дней. На шестой к нему в камеру вновь пришел Хром, держав руках аккуратные стопки одеял и неуклюже усаживаясь перед каменной решеткой. — Привет, — прерывисто вдыхая воздух, сказал Хром, — Рюсуй сказал, что в этом году холода наступят совсем скоро, так что я принес их, чтобы ты мог утеплить камеру, — он кивнул на сложенную плотную ткань. — Тебя долго не было, — скрывая свой интерес, произнес Хьега. — Я заболел, но сейчас мне куда лучше, поэтому решил проведать. — Зачем? — Чтобы принести тебе одеяла, холодно же, — спокойно ответил Хром. — Это могла сделать и Кохаку. — Ты прав, — с улыбкой согласился мальчишка и опустил взгляд в пол. — Тогда зачем? — снова задал вопрос Хьега. — Подумал, что тебе могло бы быть скучно сидеть тут одному, — неуверенно сказал Хром. — Это все?       Хром замер. Какое-то время он сидел молча, будто бы в чем-то сомневаясь, а потом ответил: — Ну да. — Тогда можешь не утруждать себя, мне не скучно, — сказал Хьега и, расслабившись, медленно прикрыл глаза. — Я не утруждаюсь, мне нравится быть тут, — на это заявление Хьега лишь приподнял бровь, после чего Хром осознал смысл сказанного и спешно добавил, — С тобой. — Мне ни к чему твоя жалость.       «Просто уйди, пока не стало слишком поздно. Пока я еще могу отвыкнуть от тебя.» — Нет никакой жалости, — Хром уверенно посмотрел на него, — Как и у тебя ее тогда не было, верно? — Верно. — Тогда ты сам знаешь ответ на свой вопрос.       «Знаю, но не хочу в это верить.» — Ты закапываешь сам себя, — вслух сказал Хьега. — Это уже мое дело, ты так не думаешь? Я сам буду решать, что делать с этими чувствами. — А если я не буду их принимать? — Уже поздно, — улыбается Хром.       «Гаденыш.»

***

      Через полгода Сенку с Рюсуем наконец закончили подготовку корабля к отплытию. Они взяли с собой не так много людей — только тех, кто мог бы быть полезен в этом коротком путешествии на ближайший остров.        Оставлять Хьегу с остальными, когда единственный человек, который мог бы ему противостоять, находился сейчас в каменном сне, они не решились, поэтому его тоже повели на корабль. Посадили в небольшую клетку с хорошим замком и прочными прутьями, что находилась в нижнем отделе палубы. Теперь условия содержания его как пленника были в разы хуже. — Без обид, но мы не можем сильно рисковать, — сказал тогда Сенку. — Вы могли просто не брать меня с собой, — скучающим тоном ответил ему Хьега, — За тот год, что я провел в тюрьме, я не совершил ни одной попытки побега или нападения. — Да, но тот, кто все это время за тобой следил и был причиной твоего отказа от мятежа, сейчас на корабле. Не уверен, что у нас есть еще один человек, который добился бы от тебя такого же к себе расположения. — Я бы в любом случае не стал ничего делать, я уже давно признал твою силу и.. — он осекся и теперь в его расслабленной позе чувствовалось какое-то напряжение, — Был причиной моего отказа от мятежа? — Твои многозначительные взгляды в его сторону, когда вы с Цукасой сдались, не заметил бы разве что слепой, — хмыкнул Сенку, — Не думай, что я не могу сложить два плюс два. — И ты нагло пользовался этим, чтобы достигнуть своей цели? — Если бы. Он почти сразу же прибежал ко мне с просьбой посещать тебя в тюрьме, когда узнал, что ты не ешь ту еду, которую тебе приносит Кохаку. Я не нашел повода, чтобы ему отказать.       Что-то глухо кольнуло в груди у Хьеги, когда он услышал эти слова. После его захлестнула волна нахлынувших эмоций, которые никак не отражались на его спокойном лице. Он был счастлив, но в то же время его грызло жестокое осознание.       «Не заслужил.» — эту мысль он вдалбливал себе в голову еще с того самого дня, когда он отпустил слишком сильно доверявшего ему Хрома из плена, а потом несколько долгих минут выслушивал от Цукасы ругательства и упреки в том, что он продолбался.       Хьега действительно продолбался. С самой первой их встречи с Хромом. Потому что он переставал мыслить здраво, когда взгляд цеплялся за знакомые карие глаза. Единственными его желаниями в эти моменты были лишь защитить и спрятать. В первую очередь от себя.       На корабле они плыли всего пару дней. Его жизнь тут почти ничем не отличалась от той, которая у него была на суше, за исключением постоянных медленных покачиваний судна от пробегающих мимо волн. Постоянно занятый помощью Сенку в лаборатории Хром приходил к нему лишь поздно вечером, уставший и еле держащийся на ногах. Он рассказывал ему, как они узнали о нахождении в их рядах человека, который был коренным жителем того острова; куда они направляются и о их будущих планах. Рассказывал о том, что они, возможно, встретят Почемучку или им будет оказывать сопротивление живущее там племя — предки людей из Деревни Ишигами. Хьега слушал его отрешенно и не старался делать особо заинтересованный вид, думал о словах Сенку, уходя все глубже в себя, и не давал Хрому причин начать диалог. Хром нашел ее сам. — Тебя утомили эти рассказы? — заметив отвлеченный взгляд Хьеги, обеспокоено спросил Хром, — Прости, я даже не спросил, хочешь ли ты все это выслушивать, — он опустил голову. А Хьега всеми силами сдерживал свое желание притянуть его к себе. На самом деле, сдерживали его только металлические прутья. — Я сидел здесь весь день и ничего не делал, а это довольно скучно, так что я совсем не против узнать, как там дела наверху, — он сказал это как можно спокойнее, пресекая любые волнения Хрома на этот счет. — Сидеть взаперти и правда очень скучно. Не понимаю, как ты это выносишь. — У меня есть отличный помощник, который меня постоянно отвлекает. — Я.. я просто не могу.. тебя оставить, — медленно произнес Хром и почувствовал, как его щеки начали гореть. Хьега же в свою очередь мысленно шлепнул себя по лицу. Почему каждый раз они приходят к этому? Он знал, что нужно делать и что говорить, чтобы Хром действительно его возненавидел и навсегда отбросил идею быть рядом. Он знал, что ему бы давно следовало это сделать и позволить мальчишке наконец сбежать от этих неуместных чувств. Но правда была в том, что ему было страшно однажды увидеть в этих глазах настоящую неприязнь вперемешку с презрением. Страшно вновь потерять его. Отпустить, как он сделал это в первую их встречу.       Правда была в том, что он эгоист.       Когда он почувствовал на своем запястье легкое прикосновение, Хьега вздрогнул и посмотрел на приблизившуюся к нему руку Хрома. Он поднял свой взгляд и по обеспокоенному лицу мальчишки было ясно, что он совсем перестал контролировать свои эмоции — все его напряжение отобразилось в сжатых кулаках и сведенных у переносицы бровях. — Не думал, что увижу тебя таким встревоженным, — тихо сказал Хром, — Что-то случилось? — Ты случился, — не подумав, ляпнул Хьега, — Откуда только в тебе столько терпения. — Если ты о том, что я устал ждать, когда тебя уже выпустят из клетки, то да — мне это правда надоело, — улыбнулся он, — Но все в порядке, пока я могу быть рядом.       Хьега хотел сказать, что он совсем не это имел в виду, что он чувствует вину перед ним и что ему бы хотелось, чтобы Хром тратил свое свободное время на что-то более полезное, чем разговоры с заключенным, но он не смог. Вместо этого он поменял положение своей руки так, чтобы их пальцы переплелись между собой и произнес: — Я тоже в порядке, пока ты тут, — и окончательно расслабился, освобождая голову от бессмысленных раздумий.

***

      В тот вечер Хром так никуда и не ушел — уснул прямо на твердом полу, рядом с решеткой, все еще держа Хьегу за руку. Рано утром его позвал Сенку. Они добрались до места, и нужно было решать, кто пойдет на разведку, а кто останется на корабле и будет его охранять. Через пару часов после его ухода, Хьега увидел знакомое зеленое свечение, а потом перед глазами раскинулась сплошная темнота. Тело перестало что-либо чувствовать, и все его остатки сознания были заняты одной навязчивой мыслью:       «С ним все будет хорошо. С ним обязательно все будет хорошо.»       Хьега не знал, сколько прошло времени, но когда тьма спала, он сразу оказался в гуще событий. Первым, кого он увидел, был незнакомый мужчина крепкого телосложения воина и с оружием в руках. По всей видимости, он мог быть серьезной угрозой. Первым, о чем он подумал, были мысли о Хроме, которого он судорожно пытался найти взглядом среди собравшихся здесь людей. Он успокоился, когда увидел его стоящим за взволнованным Геном, кричащем Сенку о том, что ему совсем не нравится его план, основанный на освобождении Хьеги из камня.        Теперь пришло время оценить ситуацию. Хьега почти моментально понял, что они в дерьме, и нужно как-то из этого дерьма выбираться. Жалкие попытки Гена заставить всех играть по его правилам он пресек уже после первого его хода, когда он хотел с помощью Никки показать врагу, что Хьега на их стороне. Затем он выслушал предложение от воина с дредами, и все внутри в миг сжалось от отвращения к идеологии этого человека.       Хьега уже давно был согласен сражаться за Научное Царство. Сейчас ему выпала возможность доказать это и сделать что-то, ради достижения общих целей. Когда его соратники выбежали наверх и больше не находились в зоне опасности, он сделал первый выпад копьем, оттесняя врага от лестницы, ведущей к выходу. Сейчас ему нужно было потянуть как можно больше времени и дать возможность Сенку и остальным помочь ему в этой борьбе. Он полностью доверил свою жизнь новым союзникам так же, как и им пришлось довериться ему.       Все произошло очень быстро: когда Хьега с Мозу оказались на острове, команда ученых уже подготовила для врага козырную карту. Полая бамбуковая трубка как нельзя лучше подошла для копья, не слишком плотно держась на его древке. И как только Хьеге вернули его родное и привычное оружие, у Мозу не осталось ни шанса одолеть его. Ему потребовалась лишь пара отточенных движений и вражеский воин уже упал к его ногам. А потом Хьега снова увидел зеленый свет. С улыбкой на лице он сожалел лишь о том, что так и не смог хотя бы еще раз поговорить с Хромом.

***

— Ты слишком переусердствовал, — с упреком бурчит на него Хром, когда они уже плыли назад, — И сними этот плащ наконец, мне нужно осмотреть твои плечи и спину.       Они сидели в небольшой каюте, освещаемой тусклым светом маленькой лампы, что стояла на небольшом столике вместе с медикаментами. Их было не так много, но, учитывая ограниченность доступных ресурсов, более чем достаточно. После победы над Мозу и Ибарой, они успешно восстановили порядок на острове и уже предвкушали свое возвращение, забрав с собой необходимую им платину. Почти всех, кто был обращен в камень, Сенку освободил, и, что больше всего заставило Хьегу удивиться, копейщик был одним из них. От окаменения не избавили только Мозу и Хомуру, которые сейчас неподвижными статуями лежали в нижнем отделении корабля.       Погода снаружи была не очень благоприятной для плавания: ветра почти не было и они двигались ужасно медленно, поэтому, как сказал Рюсуй, до места они доберуться лишь к завтрашнему утру. Пока Хьега думал о случившемся на острове и многочисленных решениях Сенку на его счет, Хром уже успел пройтись взглядом по его рукам в поисках видимых повреждений, а теперь требовал парня снять покрывающий почти все его тело плащ, чтобы провести полное обследование. Хьега на эти действия мальчишки только мягко хмыкнул и сказал: — Что ты там хочешь найти? Я ведь только что из камня — ясное дело, что на мне не будет и царапины.       Хром посмотрел на него так, будто он только что вспомнил нечто очень важное. Он нахмурился и отодвинулся, увеличивая расстояние между ними, а потом бросил взгляд на лекарства, которые он с таким трудом выпрашивал у Сенку. — Раньше ты не мог об этом сказать? — это прозвучало как обвинение, но по лицу мальчишки было ясно, что он просто смутился из-за своих непредусмотрительности и чрезмерном волнением. — Я думал, ты итак заметил, — продолжает издеваться над ним Хьега. — Из головы вылетело. Когда я вспоминаю, как вы размахивали оружием на острове, невольно начинаю думать о тех ранах, что ты мог получить. В этой суматохе я забыл об исцеляющих свойствах медузы, — Хром устало облокотился на колени, подперев голову ладонью, и прикрыл глаза. — Медуза? Это вы так решили обозвать то странное устройство? — Угу, говорят, что это персонаж из древних мифов. Девушка, посмотрев в глаза которой ты обращаешься в камень, — он повернулся в сторону Хьеги и теперь смотрел на него снизу вверх. — Персей и Медуза, значит, — задумчиво сказал мужчина, — Забавно.       В каюте было тихо. Только откуда-то сверху слышались приглушенные голоса Сенку и Рюсуя, которые о чем-то спорили, и изредка раздавались звуки поскрипывающих от покачиваний судна на волнах досок. Тусклое мерцание лампы освещало лица двух человек, которые впервые за прошедший год сидели так близко друг к другу, не разделяемые холодным металлом тюремной решетки. Хром ужасно скучал по этому ощущению, когда он мог лишь протянуть руку — и теплая кожа Хьеги уже обдавала жаром его пальцы. Когда все, желаемое им, находится настолько близко. — Обними меня, — Хьега сказал это настолько тихо и неожиданно, что Хром подумал, будто ему это послышалось. Что эти слова были лишь плодом его разыгравшегося воображения, неуловимым наваждением, которое вот-вот исчезнет. Он резко вскинул голову вверх и поймал на себе взгляд синих глаз, кажущихся совсем черными в полутьме комнаты. Мальчишка долго всматривался в них, пытаясь понять: Хьега серьезен или просто подшучивает над ним. Но он нашел в них что-то совсем другое, ни капли не похожее на насмешку или непоколебимое спокойствие. Он нашел там бесконечную тоску и боль ожидания.       Хром неловко поднялся с койки, на которой они сидели, и встал перед Хьегой, упершись в его колени своими. Он еще долго стоял бы на месте, боясь пошевелится или сделать лишнее движение и разрушить своей вседозволенностью этот хрупкий мираж близости, пока Хьега мягко не перехватил его запястье и не притянул мальчишку к себе. Он уперся щекой Хрому в живот, а руки переместил на талию, прижимаясь к нему сильнее и ощущая тепло чужого тела. Оказавшись в цепких объятиях, Хром почувствовал себя непривычно счастливым, когда волна обжигающего жара разлилась у него в груди. Сердце колотилось так громко, что, казалось, Хьега мог бы его с легкостью услышать, пока они находятся настолько близко друг к другу. От этого стало стыдно, и лицо Хрома раскраснелось от смущения. Он надрывно вдохнул воздух, когда понял, что забыл сделать это несколько секунд назад, и теперь чувствовал резкую нехватку кислорода, а затем, повинуясь спонтанному желанию, положил свои руки на затылок Хьеги и не удержался от возможности зарыть в мягкие волосы свои пальцы. У него это вышло немного неуклюже, но нежно, необычно и осторожно из-за очевидной неопытности.       Сейчас между ними не было ничего, кроме тонкой ткани одежды. Тело к телу. Когда Хьега нехотя отстранился, он посмотрел на Хрома снизу вверх и тоном, не терпящим возражений, сказал: — Поцелуй меня.       На секунду ему показалось, что в глазах Хрома промелькнули слезы. Мальчишка сильнее зарылся руками в светлые волосы и наклонился ближе к лицу, на котором больше не было причудливо извивающихся шрамов. Сначала он поставил на кровать одно колено, а потом и второе опустилось рядом с бедром Хьеги, заключая его с обеих сторон в своеобразную клетку. Уставший от решеток и замков Хьега подумал об этом с довольной улыбкой, без сопротивления принимая такой способ Хрома показать ему, что теперь его свобода может принадлежать лишь одному человеку. Хьега протянул руку и скользнул пальцами по шее Хрома, чувствуя, как в нем растет напряжение. Хром наклонился ближе и осторожно, будто растягивая момент, коснулся губами сначала лба, потом скулы, заведя одну из мешающихся прядок пепельных волос за ухо Хьеги. Он медленно скользил по его щекам, перемещаясь на шею и ощущая, как по чужой коже пробегает табун мурашек от его горячего дыхания. Затем Хром вновь поровнял их лица, всматриваясь в полные желания темные глаза и замечая совсем легкий румянец, окрасивший собой бледную кожу Хьеги. — Поцелуй меня, — вновь повторяет Хьега и чувствует, как внутри него что-то разбивается.       Он позволил себе признать, что даже если это и был разрушительный импульс, способный навсегда поломать будущее Хрома, Хьега не был настолько благородным, чтобы просто отступиться. Он хотел этого. Он чувствовал волну чистого эгоистичного желания, когда думал, что теперь Хром в его власти. Когда думал, что Хром тоже хотел этого. Хьега ощутил, как руки мальчишки с готовностью притягивают его к себе. Он наклонил голову вбок и их губы слились в одном нежном прикосновении. Его пальцы беспомощно скользили по спине Хрома, пересчитывая каждый позвонок и спускаясь ниже, к пояснице. Хром приоткрыл губы навстречу его поцелуям, и Хьега проник внутрь, чувствуя, как пальцы Хрома сжались у него на затылке.        Они целовались долго, до потери последней капли воздуха в легких. Все происходящее ощущалось Хьегой каким-то безумием, но совершенно правильным безумием. Его больше не волновало его прошлое, не заботила вероятность того, что он может навредить Хрому. Ему было все равно на здравый смысл, ведь Хром сам согласился остаться с ним. От этой мысли сердце пропускало удары. Хьега с треском ломал все те преграды и барьеры, которыми он ограничивал себя. Которые должны были уберечь мальчишку от разрушительной близости с человеком, погубившем столько жизней, но без колебаний спасший множество других. Он больше не думал о том, как оттолкнуть от себя Хрома ведь.. — Теперь ты мой, — сказал Хьега, когда они нехотя отстранились друг от друга, чтобы урвать хоть каплю необходимого кислорода. — Да, — улыбается ему в ответ Хром, прижимая его к своей груди, — Только твой.