Неукротимый

Неукротимый       С вершины хребта я видел дорогу, ведущую прямиком на дно.       Вдали, на горизонте, маленькие гейзеры изрыгали потоки воды и пара. Крупные хищники с кожистыми крыльями парили на нисходящих воздушных потоках над водой. Это могли быть птицы, летучие мыши либо гарпии-мутанты из древних легенд. Зловещие создания летали слишком далеко в, чтобы я смог разглядеть их подробно. А вездесущий туман угнетал еще больше.       Даже на расстоянии в несколько миль я чувствовал в ветре запах сырости. Он заставлял меня не слабо нервничать за свою механическую руку, спрятанную под униформой. И это считается лучшей частью Тансита, а дальше нас ждет болото.       На юге, у изгиба хребта, батарея самоходных артиллерийских орудий уткнулась в небеса потрепанными стволами цвета латуни. Расчеты установили орудия согласно всем требованиям и теперь разворачивали их под девяностоградусными углами. Я почти ожидал, что они начнут обстреливать гейзеры, чтобы проверить точность прицеливания.       — Не думаю, что мы пройдем по той дороге, — заявил Сергей, бросив хмурый взгляд в сторону топей.       Он прислонился к крупному валуну, покрытому мхом, и стал задумчиво перебирать в руках свою лаз-винтовку. Парень сильно исхудал и казался куда выше и худее обычного. Серая форма мешком обвисла на костях.  Противогаз болтался на шее. Шлем был сдвинут чуть назад, открыв шрам, который Антон получил на Харибдисе. Шрам плохо зажил и походил на приподнятую бровь. На службе в армии Империи, Сергей получил немало примечательных шрамов. Некоторые из них остались на его теле, некоторые — в душе.       -Почему ты так решил?       -Под густой травой мы можем не заметить трясину или очень глубокое озеро. Мы утонем.       -Не забывай про кислородные баки, Сергей – вклинился в разговор Иван. Он до сих пор сохранял мощное телосложение боксера, которым прославился – тем более, сначала мы проедем по относительно твердой дороге вниз по хребту. Затем наш путь пройдет через сельскохозяйственные угодья местных фермеров. Иными словами, мы сделаем то, что ваши бабушки не любили больше всего – пройдемся по грядкам. Вы бы знали об этом, если внимательно слушали инструктаж.       Лицо Сергея скривилось в глупой улыбке.       — И зачем мне это знать, если ты и так все расскажешь?       — Потому что я не всегда буду выручать ваши тощие задницы. — Иван почесал открытый участок груди, на котором виднелся ожог. – Да, да, Андропов, никаких исключений.       -Понимаю – с улыбкой сказал я.       Судя по выражению его холодных синих глаз, он думал о смерти. Такие мысли кружились в головах у всех нас с тех пор, как Генрик погиб. Я до сих пор озирался по сторонам, словно ожидая увидеть рядом старину Генрика, который сиплым голосом травил бы шутки и предложил бы мне свою флягу. Мы похоронили его в грязевой яме на Харибдисе шесть стандартных месяцев назад.       Мысли о смерти одолевают в начале любой кампании, а эта обещала стать самой крупной и опасной из всех, в которых нам приходилось участвовать.        — Кажется, я вижу один из тех путей, о которых говорил лейтенант, — произнес Иван. - Похоже, мы сможем пройти по нему и ударить по гроттам с фланга.       -Скорее всего их техника столкнется с той же проблемой, что и наша – сказал я, проверяя работоспособность левой руки. С каждым годом она работает все хуже и хуже. – но они все равно смогут доставить проблемы.       -Хламомобили? – задумчиво произнес Сергей, ковыряясь в ухе – я тебя умоляю. Первые волны застрянут в трясине, вторая в нетерпении начнет избивать первую, пока мы будем обстреливать их из пушек.       -Не недооценивай врагов -предостерег я – в последний раз, когда я недооценил их, то потерял руку и расплачиваюсь за это вот уже семь лет.       -Ну, как видишь, я все еще цел – язвит Сергей.       -Дуракам везет.       -Очень смешно.       Иван усмехнулся:       — Мы всего лишь несчастная гребаная пехтура. Мы делаем всю грязную работу, а потом только смотрим, как остальные приходят и забирают себе все лавры.       — Если остаемся в живых, — добавил я.       Слова оказались более горькими, чем хотелось, но все понимали, что я сказал правду. Если нам повезет, мы увидим, как другие забирают себе все лавры. Очень многие не увидят. Теперь, после смерти Генрика, я думал, что мы трое прожили куда дольше, чем могли надеяться. Когда наши имена прозвучат на Последней Перекличке, только вопрос времени. С каждым днем, что мы продолжали влачить существование, против нас оборачивалось все больше обстоятельств.       Вот такими были радости жизни солдата на службе Империи 50-го тысячелетия. Наверное, так было всегда.                     

***

      Мы спустились с холма к кипевшему жизнью лагерю. Десятки тысяч солдат в серых мундирах копошились на покрытых плющом, лишайником камнях. Сотни команд техников ползали по нашим танкам, испытывая прочность брони, чиня гусеничные механизмы, проверяя ход башен, поднимая и опуская их орудия и заливали прометий в топливные баки. Воздух полнился ревом двигателей, гулом сервомеханизмов и криками офицеров. Вонь выхлопных газов соревновалась с запахом планетарной атмосферы. Воздух дрожал от грохота двигателей громадных машин. Не увидев этого, вам никогда не понять, с какими трудом и шумом Имперская армия приходит в боеготовность.       Над всем этим вырисовывались громадные очертания посадочных кораблей, на которых мы прилетели из безбрежной тьмы космоса. По выдвинутым из них рампам один за другим съезжали бронетранспортёры. Из внешних люков маршировали роты солдат. Имперская армия прибыла во всей своей мощи на крошечный форпост, затерянный среди болот и топей Тансита. Мы были частью грандиозного плана, который, как обычно, объяснить нам никто не удосужился. Кто знает, может, какой-то адъютант просто воткнул булавку не в ту часть карты?       В воздухе витал тот аромат сдержанного волнения и подавляемого страха, который всегда ощущаешь в начале любой кампании. Он смешивался с простой радостью от того, что под ногами настоящая земля, на которой тебя удерживает настоящая гравитация. Когда ты месяцами сидишь в армейском транспорте, тебе уже не терпится снова увидеть небо, пусть даже оно принадлежит чужому миру, где ты вполне можешь сложить голову. Я подумал, как же сильно отличается местный климат от того, что царит в промышленном мире в половине сектора отсюда. Велиал был холодной планетой, намного холоднее этой и куда более густонаселенной. Оно и понятно, Тансит стал заселяться только пятьдесят лет назад. Он был сравнительно новым миром, который имел свой потенциал, как нас пытаются в этом убедить.       Мы шли вдоль длинной колонны танков, урчащих двигателями на холостом ходу. Члены экипажей высовывали головы из башен и озирались по сторонам. Некоторые орали, спрашивая у водителей бронетранспортеров, в чем задержка. Но если бы они действительно хотели знать ответ, то воспользовались бы комм-сетью. Наша троица намного быстрее передвигалась пешком, чем вся колонна бронетехники.       Вскоре мы увидели причину остановки. Один из танков застрял в трясине и заблокировал проезд для остальной колонны. Команда механиков с массивными механическими дронами подкладывала металлическую плиту перед ним в надежде, что танк выедет на нее гусеницами. Другая команда крепила его цепями к буксирному крюку другого танка, чтобы тот помог вытянуть злополучную машину. Мы прибавили шагу, чтобы нас не приставили к работе. Перед нами раскинулась бескрайняя равнина, пестревшая тысячами округлых палаток. На расчищенных площадках между спальными зонами солдаты маршировали, проводили строевую подготовку и рыли отхожие рвы. В Имперской армии никто и никогда не сидел без дела. В толпе виднелось множество новых лиц, прямиком из учебных батальонов. На их лицах читалась необстрелянность. Это было мне знакомо даже слишком хорошо: еще не так давно я выглядел точно так же. Не только лица этих юнцов казались свежими и чистыми. Их недавно сшитая, новенькая форма обескуражила нас. Лаз-винтовки блестели смазкой, которой их покрыли перед отправкой сюда. Новоприбывшие были необтесанными, улыбчивыми и не вполне привыкшими к новой обстановке. Некоторым из них осталось жить недолго. Я уже это знал. Мне приходилось видеть подобное раньше. Иван тихо присвистнул, подчеркивая свое веселье. -Эй, серый, может займешься ими?       — Едва ли стоит моего времени, — ответил Сергей. — Подождем пару месяцев, посмотрим, кто выживет, а там уже решим.       Слова были жестокими, но мы кивнули. Мы поможем новичкам чем сможем и постараемся сберечь им жизни, потому что они сохранят наши, но не станем сближаться с ними, пока не увидим, кто из них уцелеет, а кто нет.       Говорить подобное всегда непросто. Те, кто чувствовал себя увереннее всего, те, кто знали, что к чему, обычно первыми получали лазерный луч в голову. Дураки, неумехи и увальни иногда могли удивить и стать отличными солдатами.       Увидев Сергея в первый день, кто бы смог предположить, что он переживет десять лет непрестанного насилия? Думаю, то же самое можно было сказать и обо мне. Вспоминая о прошлом, я бы тогда поставил на Ивана.       Наконец мы добрались до «Неукротимого». Я с радостью взглянул на порядковый номер 9, выведенный на борту под названием на имперском готике. Почти все время службы этот древний танк служил мне хранителем и оружием. Танки этой модели были самыми большими, крепкими и убойными, как никак десять стволов. Формально название танк получил от самого первого экипажа, до этого он имел только номер.       — Утро доброе, дамочки! Как прогулка? — прогрохотал из неподвижной башни капрал Деванков, по прозвищу «Шестерня». Он был обнажен до пояса, на его животе красовалась вытатуированная шестеренка, оттуда и прозвище.       — Отвали, — ответил Сергей.       — Наверное, ты хотел сказать, «Отвали, капрал», рядовой Кримов, — довольно заметил Деванков.       Он что-то пробормотал внутрь танка. Капралу протянули силовой гайковерт, и он начал затягивать гайки на петлях люка.  Шестерня всегда мог найти в танке что-то, нуждавшееся в доработке. В этом была его особая гордость и радость.       -Да, да, отвалите, капрал – проворчал Сергей.       -Вот, это уже похоже на правду. В любом случае перерыв окончен. Инструменты в руки и помогите мне.       Тощая фигура Сергея уже взбиралась по металлической лесенке на борту «Неукротимого». Он вылез на верхнюю башню и плюхнулся возле Деванкова, который проверял работу сервоприводов на поворотном механизме. Вскоре они уже обсуждали недостаточное давление в гидравлической системе. Что бы ни говорили об Сергее, когда дело доходило до техники, он свое дело знал. Подобным образом обстояло и на заводе Велиала. Конечно, если бы требовалось провести более сложную работу, им пришлось бы позвать техников.       Я поднялся на стальную громаду танка и залез внутрь. В отсеках пахло машинным маслом и циркулируемым воздухом. Я оказался возле бака с горючим и направился по коридору, ведущему в кабину. Там я с удивлением обнаружил чужака, проверяющего управление. Судя по гладко выбритому лицу, он был новым членом экипажа. Парень нервно суетился, задумчиво барабаня пальцами по панели управления. Казалось, чужак обдумывал особенно сложную математическую задачу. Он был задумчив и казался хорошо образованным.       — Это мое кресло, — сказал я.       Вздрогнув, он поднял глаза.       — Прости, — ответил парень, вскочив так быстро, что приложился головой о броню, где она изгибалась над креслом водителя. Я сочувственно поморщился. Иногда и у меня случалось такое. Он был высоким, чуть выше меня, с кучерявыми русыми волосами. Глаза у него были бледно-синими. Парень нервно улыбнулся, сверкнув здоровыми зубами.       Я повалился на одноместное сиденье и проверил управление. Не похоже, чтобы он сделал что-то плохо, но проверить все же стоило. Как-то раз один танк сорвался с утеса, потому что новичок переключил передачу на обратный ход, а водитель так упился охладителем, что забыл проверить. Так, по крайней мере, рассказывали. Не удивлюсь, что эту байку распространили с подачей комиссаров, чтобы мы были на стороже. Парень протянул чистую ладонь с аккуратно подстриженными ногтями.       — Матосек, — представился он. — Адриан Адрианович Матосек.       Я смотрел на руку, пока он, смутившись, не убрал ее.       — Садись, Новичок, — сказал я. — И не трогай ничего, пока я не разрешу.       Я опустил перископ и зафиксировал его. Затем развернул фуражку задом наперед, чтобы козырек не бился о трубу. Посмотрев в перископ, я отчетливо увидел мрачное небо. Я менял угол обзора, пока в поле моего зрения не попали склон и выстроившиеся рядом танки, и артиллерия, готовые выдвигаться.       Затем, я повернул ручку зажигания. Коснувшись педали, я услышал, как взревели огромные двигатели. Я проверил сцепление, чтобы убедиться, что все в порядке.       — Я никогда ничего не трогаю, — буркнул Новичок. — Я знаю, что делать.       -Хорошо, а теперь помолчи, пока я не закончу, - ответил я.       Он замолчал, наполовину сникнув, наполовину испугавшись. Я знал, каково сидеть в этом кресле. Старина Григор обращался со мной так же, когда я впервые оказался внутри «Неукротимого». Что ж, парень научится, наблюдая и повторяя за мной, и пройдет базовое обучение имперского танкиста.       Я продолжил:       — На броне левого борта Девятого в сторону кормы провели лишь поверхностный ремонт. Тебе придется по возможности прикрывать его. Старайся вставать к врагу правым бортом, а стрелки будут разворачивать башни. До нормального ремонта так и будем делать. Когда он будет, я не знаю. Мы хотели подправить старичка еще на Харибдисе, но нас отравили в эту мокрую дыру.       Он снова кивнул, продолжая молчать. Пока парень хорошо справлялся.       - Еще, следи за двигателем, в последнее время он барахлит и отключается. Так что не напрягай их. Я не хочу, чтобы во время боя у нас сломался один из двигателей.       — Хорошо.       — Пока все. Тогда посмотрим, владеешь ли ты базой.       Он пожал плечами и взглянул на свою панель управления. Она более-менее повторяла мою собственную. Когда он дернул рычаги, ничего не случилось. Ничего и не случится, пока выключатель на моей панели управления нажат. Иное означало бы, что я либо мертв, либо так тяжело ранен, что мне уже все равно. В противном случае я просто переключил бы рычаг и попросил машину передать ему управление. Я наблюдал за парнем. Он был прилежным, работал тщательно. Когда он закончил, передача встала обратно на нейтральную.        — Что с ним случилось?       — С кем? — спросил я, хотя уже понял, кого он имеет в виду. В машинах вроде этой ты обычно сидишь в кресле покойника.       — Тот, кто сидел здесь до меня.       — Погиб, — ответил я. — Издержки службы.       Но не могу же я ему сказать, что голова Генрика разлетелась на куски, от прямого попадания.       — Вижу, вы уже познакомились, — раздался спокойный голос позади нас.       Я обернулся к лейтенанту. Это был крупный человек с бледным лицом. Едва заметную щетину на его квадратной челюсти никогда не удавалось сбрить полностью. На широкой груди красовались медали за участие в кампаниях.       За спиной лейтенанта показался Заместитель, словно луна, вращающаяся вокруг планеты-лейтенанта. Тихий, спокойный, надежный, словом, неплохой помощник и замена. Он умудрялся быть и властным в глазах командования и другом простым солдатам, в наши дни таких трудно найти.       — Да, сэр, — ответил я. Говорил я не так быстро, как Новичок. Из него еще не выветрились дисциплина и желание услужить, которые в него вбили в тренировочных лагерях.       — Отлично, — сказал лейтенант. — Рядовой Андропов, надеюсь, ты присмотришь за рядовым Матосеком. Объясни ему, что к чему, убедись, что он не загонит нас в трясину, и все такое. — Он уже начал, сэр, — произнес Матосек, не понимая, что в его ответе никто не нуждается.       Лейтенант умостился в командирское кресло и дернув за рычажок вызвал контроль. Из пола выдвинулся пульт управления и замер вокруг кресла, когда дух древнего танка ответил на его слова. Заместитель отступил на пару шагов за трон и уставился на экраны. Лейтенант взглянул на голографические изображения.       — Что-то не нравится мне уровень давления на второй башне, — сказал лейтенант тем тихим тоном, которым представители высших классов дают тебе понять, что на них можно не обращать внимания, а если ты и обратил, то это вовсе не важно. -Уверен, Деванков решит эту проблему… как-нибудь - произнес Заместитель.       -Я и не сомневался – сказал лейтенант, после чего, порывшись в кармане, достал трубку, набил ее травой и зажег. Я знал, что близится что-то грандиозное. Пару секунд командир просто курил, выдыхая дым, словно старый грузовик морозным велиальским утром. Лейтенант выглядел крайне довольным, как обычно, когда собирался сообщить либо очень хорошие, либо очень плохие новости. — Лучше нам выложиться по полной.       — Почему, сэр? — спросил я.       -За нами будет наблюдать полгалактики. Похоже, Тансит играл даже еще более важную роль, чем я думал. — Возможно, завтра будет внеплановая инспекция. Но никому ни слова, — произнес лейтенант, почесав нос. Считайте, подмигнул. Если бы он не хотел, чтобы я раструбил это всему экипажу, то мог бы и вовсе ничего не говорить.

***

      -Наблюдать полгалактики? — сказал Сергей, всматриваясь в карты с сосредоточенностью, приберегаемой им исключительно для игры. Он казался изумленным. Впрочем, как и все за крошечным столиком в бортовой кухне, даже парни из моторного отсека, которых обычно ничем не пронять. – Ты серьезно?       Я заглянул в свои карты. Как обычно, Сергей сдал мне мусор. Это случалось так часто, что если бы я не знал об этой его особенности, то заподозрил бы его в шулерстве. -Видимо, да, - сказал я. -Гротты сами по себе опасные твари, Кримов – сказал Шестерня, жуя баранки – чего удивляться? -Мы сражались с гротта сотни раз - парировал Сергей, дав еще две карты Ивану – черт с ними, мы сражались с не менее опасными созданиями, способные уничтожать целые роты! Как вы могли заметить тогда всем было плевать. Что же сейчас заставило всех обозревателей поднять задницы и снимать нас со всех сторон? -Действительно – произнес Иван, довольно присвистнув краешком рта – я даже слышал, что нас будет возглавлять никто иной как гранд-маршал Стурн. -Он заработал репутацию истребителя гроттов, - сказал Правша, стрелок из «правого»- переднего мультилазера – вероятно их очень много здесь, поэтому его и позвали.       Иван попросил еще одну карту и добавил ее к вееру, который держал у груди. Он бросил на карты быстрый взгляд, затем положил рубашками вверх, выпил стакан дистиллированного охладителя, развернул рационную плитку и тут же ею закусил. Он принялся усиленно работать челюстями, хмуро глядя на поднятые карты.       На кухню вошел Новичок. -Что делаете? – спросил он. -Тихо парень – сказал Деванков, давая ему баранку – сядь в углу и не мешай. У нас тут взрослые разговоры. В конце концов Новичок понял намек и уселся в углу. -Мне кажется мы что-то упускаем – сказал я – не так ли Заместитель? Поняв, что ему не отвертеться, Заместитель оторвал глаза от книги, которую читал. -Это политика, парни – спокойно произнес он. -А конкретней – сказал я. -Конфликт интересов – продолжил он – видите ли, помимо людей на этой планете живут кочевые семейные общины крулов. Вы, возможно, помните их – тощие гуманоиды с рудиментарными клювами, шипами дикобраза на затылке… так вот, несколько их общин заселились тут и заключили… договор с местным планетарным правительством. Возможно, они жили душа в душу, я не знаю, во всяком случаи, жалоб не наблюдалось. А теперь к сути. Про крулские общины прослышали их старые друзья – тувояне. Их молодая империя соседствует с нашей. Они хотели воспользоваться старыми договорами с их расой и получить часть территорий Тансита. -А поскольку они часто кочуют, то рано или поздно, отгрызли бы себе солидный кусок – сказал я. Заместитель утвердительно кивнул и продолжил. -Нашему правительству такой расклад не очень приглянулся, поэтому искало способы решения проблемы. К счастью, оно рухнуло само в лице гроттов. -Подождите, - начал Сергей – вы хотите сказать, что все это спектакль? -Опасность преувеличена – кивнул Заместитель – однако это не помешает властям обыграть это для своих целей. -И что же они собираются делать? – спросил я. -Это уже не наше дело, Андропов – сказал он – сосредоточься на своей работе и позволь политикам заниматься своей работой. -Не могу, если мы позволим политикам спокойно заниматься политикой, то они устроят очередную войну. -Нашел чему жаловаться – сказал Иван – если бы не они, то мы бы остались без работы. Мы дружно засмеялись этой изящной шутке, понимая, что это наш последний спокойный вечер.

***

      Посмотрев в бинокль, я увидел тянущиеся вдаль ряды бронетехники, сверкающей в тусклых лучах утреннего солнца. Воздух дрожал от сероватых выхлопных газов. Зазвучали клаксоны. Взревели двигатели. Через ушную бусину до меня доносились бесконечные переговоры по комм-сети. Мне следовало слышать только своего лейтенанта, но через монитор прорывались сигналы, и на их фоне я различал приказы высшего командного состава.       Армия вздрогнула, словно громадный зверь. Танки поротно снимались с места и катились по склону, давя широкими гусеницами лишайник и вздымая огромные комья мокрой грязи и воды, постепенно набирая скорость.       Я знал, что выдвигаться нам только через пару часов. Нам предстояло идти едва ли не в самом тылу колонны. Я посмотрел на Новичка. Он сдвинул фуражку набекрень, подражая мне. Парень заметил мой взгляд и нервно ухмыльнулся. Его можно было понять. Пока нам ничего не грозило, но это было лишь начало кампании, и вскоре нам предстояло направиться в центр яростной бури, которую Имперская Армия принесла в этот мир. Он тяжело сглотнул и положил руку на правую грудь, затем на левую в знаке орла, после чего закрыл глаза. Его губы слабо зашевелились, и я догадался, что он молится.       По внутренней комм-сети «Неукротимого» зазвучал спокойный голос лейтенанта, проверяющего связь, следом за которым послышались ответы вначале от капрала Деванкова, после — с остальных постов экипажа, а затем и от стрелков. Из глубин «Неукротимого» раздался скрежет вращающихся башен и поднимающихся орудий. Машина слегка вздрогнула, когда стволы поднялись под максимальным углом и застыли.       Один за другим громадные танки нашей роты двинулись вперед. Они напоминали громадных мастодонтов, пришедших из незапамятных времен.       — Наш черед, выдвигаемся, — произнес лейтенант.       Я дернул рычаг активации, и наши двигатели взревели, оживая.       Откуда-то послышались радостные возгласы членов экипажа, которые по-своему реагировали на то, что машина пришла в движение.       Огромный бронированный монстр, наш «Неукротимый», зарокотал у меня под руками. Могучая машина ответила на мои команды, словно огромный конь, отвечающий на движения всадника. Я чувствовал, как по моей воле разом ожили сотни тонн металла. Бронированный левиафан, способный давить людей гусеницами, пробиваться сквозь здания и крушить меньшие машины одной своей массой, отвечал на прикосновения моих пальцев к древней панели управления. В этот момент я чувствовал себя живым, словно делал то, для чего был рожден.       Перед нами до самого горизонта пролегла стена воды. Весь мир словно тонул. Трясины, болота и прочие мокрые сюрпризы предстали перед нами. Хорошо, что в крайнем случаи можно ехать по гусеничным следам. Колонна едва ползла, двигаясь со всеми предосторожностями, когда передовые разведывательные машины добрались до прибережной линии болот.       -Осторожнее, Андропов — сказал лейтенант. — Лучше не совершать ошибок. Мы приближаемся к насыпям, и если упадем с них, то больше не увидим Велиала. Впрочем, мы вообще больше ничего не увидим.       Новичок тяжело сглотнул. Подозреваю, на его лице отразилась радость от того, что вести машину придется не ему. Но я не смотрел на него. Я был полностью сосредоточен на дороге перед нами.       Пехота смогла бы здесь пройти, рота за ротой, но сверхтяжелый танк — далеко не рота солдат. Вы не можете сузить его фронт или двигаться колонной по одному, если потребуется. Я неотрывно следил за дорогой, то и дело корректируя курс, чтобы держаться как можно ближе к центру. Это была тяжелая работа. Дорога не отличалась прямизной и гладкостью. Иногда нам приходилось взбираться на небольшие подъемы, и когда я чувствовал крен «Неукротимого», на один ужасающий миг мне казалось, будто мы вот-вот соскользнем. Нас ждал долгий день.       

***

      Наконец-то мы добрались до сельскохозяйственных земель. Я чувствовал себя так, будто с моих плеч свалился непосильный груз. Вокруг меня на полной скорости неслись громадные имперские танки, вздымая за собой фонтаны воды и грязи. Теперь в них ощущались стремительность и мощь, которых им так не хватало на узких дорожках через топи. Какие-то большие мерзкие жабы спешно убирались с дороги, но некоторым везло меньше.       По комм-сети нижнего уровня слышалась болтовня. Сергею и Ивану наверняка было не легче моего — со своих орудийных позиций они видели, что происходит вокруг, но ничего не могли с этим поделать. Я, по крайней мере, мог как-то влиять на происходящее.       Над нашими головами, грохоча двигателями, пронеслись истребители, оставляя в пустынном небе белые полосы выхлопных газов, словно отметки когтей огромного невидимого зверя. Тени со сдвоенными хвостами скользили по воде вслед за ними.       Вдалеке отрывисто прозвенело несколько бризантных снарядов, и какая-то местная деревенька обратилась в пыль, из которой появилась. Никто даже не успел доложить о нашем прибытии.       Сергей связался по комм-сети с Иваном:       — Авангард веселится на полную катушку.       — Скоро мы вступим в бой, — ответил Иван. — Вот тогда и ты сможешь что-то взорвать.       — Жду не дождусь, — сказал Сергей.       — Отставить разговоры, парни, — произнес лейтенант, переключившись на нижнюю связь. — Ищите гроттов. Они где-то тут.       — Так точно, сэр, — сказал Иван.        Мы с ревом неслись по «грядкам», офицеры неспешно отдавали приказы. Я чувствовал себя частью огромной неуязвимой машины. Я был уверен в победе, ни на секунду не сомневался в триумфе и пытался, пока мог, наслаждаться этим чувством. Я знал, что долго оно не продлится.       

***

      Ночь была тихой. Мы стояли возле танка и смотрели на звезды. Они холодно мерцали, ясно различимые на черном небосклоне. Нас окружали руины деревни. Ни единого признака, что здесь располагалась военная застава, ни единого признака, что здесь находилось что-то значимое. От зданий остались одни обломки. Если бы не горевший кое-где огонь, могло бы сложиться впечатление, что их разрушили десятки тысяч лет назад.       Если бы здесь действительно были гротты, то мы сразу это поняли. Но, как уточнил Заместитель, людям нужно шоу. Что ж, не буду спорить.       Один за другим мы поднимались на броню «Неукротимого» и выглядывали из воронки, в которой укрыли машину. Куда ни кинь взгляд, повсюду вырисовывались очертания танков. На них и вокруг них копошились люди, делая то же, что и мы, спасаясь из тесных коридоров, вытягивая ноги и наблюдая за ночным небом. Откуда-то издали доносились звуки гармошки. Играли старую Велиальскую песню «У моей милой черные очи». Небо на юге засияло, затем опять почернело и опять сверкнуло в жутком мерцании. Вслед за этим по топям пронесся звук, похожий на раскат грома. Я сидел, прислонившись спиной к главной башне и перекинув ноги через корпус. Сергей вскарабкался на ствол орудия и свесил с него руки и ноги, словно лемур, которого мы как-то видели в зоопарке. Иван отхлебнул охладителя из фляги, утер рот и передал ее мне. Я также сделал глоток и отдал Сергею. -Черт, похоже будет дождь. Будет поливать нас всю ночь. И я надеюсь, что он смоет морщины с твоей угрюмой рожи, Юра – наконец сказал он. -Ха, посмотри, ты прямо рвешь задницу, стараясь уберечь их от смерти в трясине, и никакой благодарности – задорно подхватил я. -Это политика, - сказал Иван весело присвистывая. - Как вы думаете, что они тут выращивали? – задал вдруг вопрос Правша. - Кто знает? Да и кого это волнует? – сказал я – мы здесь для войны и не более. Фляга вернулась ко мне. Я сделал еще один глоток. От охладителя несло лекарствами, но он сшибал с ног, как апперкот сержанта-инструктора. Недалеко от нас раздался выстрел из лаз-винтовки. Я потянулся к дробовику, но Иван покачал головой:       — Масляный с парнями гоняют лягушек.       Я вгляделся во мрак, и в свете лазерной вспышки разглядел коренастую фигуру механика. Он вместе с парочкой членов экипажа номер шесть поджаривали лазерами одну лягушку, наверное, желая узнать, какая она на вкус. — Думаете, у них есть большие пушки? — спросил Сергей. -Не сомневайся – произнес Иван – но не бойся, меткость явно не входит в список их талантов. Скорее, они возжелают подобраться к нам поближе, чтобы помахать топорами или чем-то в этом роде. — Так устроен мир, — произнес Правша. — У кого-то всегда найдется большая пушка. В один день ты кого-то разнесешь на запчасти, а в другой — тебя взорвут самого. Вдали прогремел гром. Древние демонические боги забили в свои барабаны. Заискрили молнии, сотворенные людьми. Кто-то где-то умирал. Скоро придет и наш черед присоединиться к ним.

***

Дождь лил как из ведра… размером с космический корабль. Хотя, какой к черту дождь – ливень. И теперь дорога, которая раньше казалось сносной, превратилась в огромное вязкое болото, в котором периодически застревала пехота и шагоходы разведки. Ветер был довольно сильным, и по корпусу танка, словно пули, барабанили мелкие камешки. Внешняя комм-сеть потрескивала из-за статических помех. Слышались лишь обрывки комм-передач. Что-то в местной погоде смогло нарушить даже работу нашей комм-сети. Это было, по меньшей мере, тревожным знаком. Я продолжал вести танк, боясь, что вода, грязь, травы и прочее застрянут в гусеницах и они сломаются. Если мы отстанем от основной группы, то не дождемся помощи. Маловероятно, чтобы кого-то отправили на наши поиски, пока вокруг бушует война. Эти мысли лезли мне в голову, но я не сводил глаз с лежащего перед нами пути. Иногда меня сменял Новичок, но я следил за ним, будто ястреб, на случай если он допустит ошибку. Я был готов в любой момент переключить управление на себя, если появятся враги.       — Как думаете, сколько он продлится, сэр? — поинтересовался Новичок.       — На тактических инструктажах упоминали, что такие штормы могут длиться по нескольку дней. Так что я не завидую парням полковника Ройза и всем остальным полкам, которые должны отделиться от нас и пройти определенный участок дороги на своих двоих. А теперь будьте внимательны. Мы приближаемся к обороне внешнего периметра. Здесь полным-полно бункеров, напичканных крупными орудиями и лазерными пушками, которые они не побрезгуют прибрать к рукам. Если шторм продолжится, мы минуем их и отрежем от снабжения. Если он внезапно стихнет, нам следует готовиться к бою. И тут, словно лейтенанта подслушал демон шторма, вой ветра начал угасать. Скрежет постепенно замолкал. Снова стали слышны внешние переговоры по комм-сети. И теперь место бури занял слабый туман. -Хламомобили, целая орава! – сказал кто-то.

***

      На своих грубых и ненадежных машинах, орда гроттов мчалась на нас со всей возможной скоростью. В нашу сторону уставились жерла нескольких очень немаленьких орудий. Я вжал переключение управления и перевел контроль над танком на себя. Новичок еще пару секунд дергал рычаги, не понимая, что случилось. Едва ли можно его винить. Подобное произошло и со мной, когда я впервые отправился в бой.       Я осмотрел местность. Вокруг раскинулись девственные топи, некоторые из них казались достаточно большими, чтобы предоставить хоть какое-то укрытие. Я выбрал наиболее подходящую и развернулся в ее направлении за долю секунды до того, как лейтенант отдал приказ укрыться.       Смысл был не в этом и даже не в том, чтобы спрятаться. Мы сделали это для того, чтобы наш танк стал менее заметным, чем остальные. Если враг нас не увидит, то начнет искать кого-то другого. Я не желал смерти никому из соратников, но нашей главной задачей было оставаться в живых. Покойники не побеждают в битвах и уж точно не рассказывают об этом истории.       Гротты-мотоциклисты несли впереди всех поднимая фонтаны воды, периодически падая, подрываясь и сталкиваясь друг с другом. За ними плелись большие грузовики всех форм и размеров и наконец – что-то похожее на танки. Я в который раз удивляюсь, что у гроттов нет не одной похожей машины.  Одни напоминают передвижные бастионы, переполненные воинами, другие, словно дикобразы, щетинятся тяжёлыми пушками. Их танки грузно передвигаются по полю боя на лязгающих гусеницах. Их выстрелы поднимали такие фонтаны, что у меня возникло ощущение, что если бы они стреляли в унисон, то возможно, они породили волну, способная смыть нас.       Лейтенант отрывисто отдал приказания по комм-сети. Я услышал, как ответили Иван, Сергей и остальные. «Неукротимый» вздрогнул, когда батареи, автопушки, тяжелые «болтанки» и мультилазеры одновременно открыли огонь по гроттам, превращая их небольшие машины в пылающую груду металлолома. Неподалеку от нас громыхал грузовик, из которого по нам стреляли из пулеметов. Стрелять по танку из ручного оружия — все равно что спичкой угрожать слону. Это оружие могло изрешетить обычного пехотинца, но против нас оно было бесполезным. Основное орудие «Неукротимого» выплюнуло снаряд точно в цель разметав во все стороны куски покореженного металла. В это же время колонна БТР рванулось вперед. Завидев их, танки гроттов направились к ним, постеганные желанием скорее сцепиться с ними. -Андропов, гони к ним – сказал лейтенант – расчистим проход.       Спорить здесь бесполезно. Командирское кресло располагалось прямо за мной. Лейтенант мог всадить пулю мне в голову при первом же подозрении в мятеже, о котором, честно говоря, я даже не помышлял.       Направляя «Неукротимый» вперед, я больше думал о возможности того, что их пушки окажутся достаточно мощными, чтобы пробить наш корпус.       Лейтенант продолжал переговариваться по комм-сети. БТР перед нами стали разворачиваться, чтобы убраться у нас с пути, словно стая могильных крыс, завидевших кота. В воде лежали несколько людей, кое-кто еще шевелился. Я постарался не обращать на них внимания и не думать о том, что через пару минут мог присоединиться к ним.       Я повел танк вперед. Рядом с нами что-то взорвалось. На секунду показалось, что мое сердце вот-вот остановится. Я услышал стон Новичка и, взглянув на него, увидел, как он побледнел. Корпус дрожал, словно огромный барабан, но пока держался.       — Главное, не останавливайся. Их пушки не смогут остановить нас.       Хотел бы я быть таким же уверенным, как лейтенант. Он спокойно приказал башням продолжать вести огонь по орудийным укреплениям. Заместитель активировал дополнительную панель для контроля главного орудия. Что-то взорвалось. «Неукротимый» вздрогнул и едва не остановился. Казалось, даже громадного веса древнего танка не хватит, чтобы удержать его на земле. Я испугался, что сломалась одна из цепей привода и мы вот-вот окажемся обездвиженными. Но старый монстр упорно продолжал ползти дальше. Наши орудия вели огонь по гроттам. Еще один хламомобиль был уничтожен точным выстрелом Заместителя, пока меньшие машины продолжали по мере возможности лавировать.       — Не останавливайся, Андропов, — повторил лейтенант. — Еще пару метров.       По пути, который мы расчистили, ринулись БТРы, направляясь по следам наших гусениц. Еще один гротт-мотоциклист попал под гусеницы. От брони «Неукротимого» отлетел снаряд и отлетел в сторону на несчастье гроттам-пехотинцам.       БТРы добрались ближе к укреплениям и выпустили солдат, пока мы поливали выбегающих из бункеров гроттов. Вскоре к нам присоединились остальные.       — Первая цель захвачена, — с удовлетворением произнес лейтенант.       Это было правдой, и я удивился. Хотя, лучше думать о том, как все прошло на самом деле, а не как могло быть. Это отличное правило, когда думаешь и о жизни в целом, и о войнах, в которых тебе довелось участвовать.

***

      Мы одержали хоть и незначительную, но все же победу, а это лучший способ начать кампанию, о чем Стурн и лейтенант наверняка отлично знали. Ни один не дался живым. Гротты никогда не сдаются и никогда не отступают – это можно сказать их особенность. Они дерутся до последней капли крови. Либо своей, либо чужой. Созданные для сражений, по крайней мере так утверждает официальная теория, гротты не ведают страха и жалости, хотя есть и исключения. В том смысле, что иногда встречаются сговорчивые представители.       Мы выбрались из «Неукротимого», чтобы размять ноги. Нам дали перерыв. Кто знает, сколько пройдет времени, прежде чем нам снова удастся выбраться из тесных закутков танка.       Воздух теперь пах иначе — не благовониями, фильтрацией и стиснутыми вместе потными телами, а сыростью, взрывчаткой, огнем и… победой. Однако, идиллия длилась не долго. Махая окровавленным топором и спотыкаясь, из дверей бункера выбежал израненный гротт. Двухметровый здоровяк с темно-зеленой грубой шкурой. В выступающей вперед пасти красовались длинные клыки. Из каждой раны текла кровь, левого глаза не было, и я могу поклясться, что вижу кости черепа. У его ног копошилась небольшая группа маленьких желтопузых уродцев, которых мы зовем не иначе как гремлины. Они, по сути, отдельный вид, которые в какой-то момент прибились гроттам и стали выполнять всю грязную работу в обмен на защиту. Как только гротт оказался на линии огня, я выстрелил из дробовика ему в ногу, повалив на землю. Не успело его тело достигнуть земли, как все находящиеся неподалеку солдаты открыли огонь из лаз-винтовок, поджарив гротта и его импровизированное воинство. Возможно его оставили умирать или не удосужились убедиться, что он мертв. Оставить гротта умирать от ран – самая главная ошибка. Оставить гротта, значит дать ему возможность восстановится и сунуть что-нибудь острое вам между лопаток.

***

Колонны нашей бронетехники двинулись на юг, выжимая из двигателей все возможное. Небо заполонили самолеты. Пейзаж начал постепенно меняться. За горизонт уходили огромные трубы. Следы человеческого присутствия становились явственными. Тут и там виднелись небольшие деревушки и более крупные жилые зоны. До сих пор мы не столкнулись с настоящим сопротивлением, что меня очень беспокоило. Не смотря на преувеличение опасности, гроттов нельзя было списывать со счетов. Все это казалось мне очень подозрительным. Земля стала более твердой. Мы выехали из бескрайних болот на нечто вроде камня или бетонного основания для стройки. Здания начали сбиваться вместе, формируя небольшие поселения. Мы проносились через них, направляясь к месту конечного назначения. Оно быстро росло на горизонте. Асмофельград – самый большой город за все время компании. Облака проплывали так низко над городом, что скрывали верхушки шпилей, как будто мир стыдился Асмофельграда и хотел скрыть его под пологом тумана. У меня возникло некое ощущение, словно поднос, накрытый скатертью, уронили в грязь и так оставили. Интересно, кто живет в этом городе. Из-за тумана я не мог рассмотреть город детально. Откуда мне знать, вдруг гротты уже разнесли Асмофельград к чертям, взяли все что не прибито и перебили всех жителей. И вообще, этот туман неплохое прикрытие не только для нас. Конечно, шум их техники можно услышать за версту, но среди гроттов есть «специалисты» способные определенное время быть незаметными и устраивать ловушки. И мне очень не хотелось попадать в нее… снова. Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее я видел укрепленные стены и что-то похожее на орудийные батареи. Оттуда громогласно зарокотали орудия. Вокруг нас поднялись фонтаны грязи. Столбы земли и воды взмывали на сотни метров, оживляемые далекими сполохами пушек. Земля дрожала, словно на ней кружилась в ритуальной пляске толпа разъяренных великанов. Я молился, чтобы ни один из них не попал в нас. Мне казалось, что одного-единственного из этих ужасных орудий достаточно, чтобы в мгновение ока превратить в груду сплавленного металла даже сверхтяжелый танк по типу «Неукротимого». Гротты, они там, в этом нет сомнений. Видать, они услышали наше приближение и захотели пострелять. По команде лейтенанта я направляю танк ближе к стене. Наши войска уже начали реагировать. Десантно-штурмовые самолеты пронеслись сквозь шквал огня и сбросили штурмовиков на стены форта и башни. На моих глазах зенитные батареи подбили десятки самолетов, и те, извергая черный дым, понеслись к земле. Остальные летели дальше, будто рой злых механических насекомых, напавших на вражеский улей. Гротты и меткость – две несовместимые вещи, но когда они стреляют все вместе, то это становится проблемой. Это было лишь началом. Когда гроттам надоело ждать они направили на нас всю свою мощь. Десятки или сотни машин выехали из города и устремились вперед, стреляя из сотен пушек на ходу. Вой ракет и рев орудий были хорошо слышны даже внутри «Неукротимого». Имперская армия и орда гроттов обрушили на друг друга все что было, озаряя поле боя огнем и градом разорванного металла.        Мощный взрыв расколол стену одного из массивных ДОТов. Каким-то образом благодаря одному из шансов, которые иногда выпадают в сражении, выстрел попал прямо в арсенал, и его содержимое детонировало в цепной реакции, разорвав все здание изнутри.       Полыхнула вспышка столь яркая, что у меня закружилась голова и фотозеркала перископа на некоторое время потемнели, чтобы защитить мое зрение. Когда все прояснилось, там, где раньше стояла крепость, осталась только громадная воронка.       — Плохая проектировка, — прокомментировал лейтенант, словно это все объясняло.       Внезапно меня начало одолевать чувство, что все пошло не так. Оглянувшись, я увидел, что один из гроттских танков с массивным орудием целится точно в нас. Мне отчаянно захотелось переключить гусеницы «Неукротимого» на обратный ход. Слишком поздно. Время словно замедлилось, как иногда случается в моменты огромной опасности. Могу поклясться, что увидел отдаленную вспышку и несущееся в нас размытое пятно. Секунду спустя «Неукротимый» содрогнулся от мощного удара. В кабине раздался вопль. Страх был естественным и понятным, но старого монстра построили, чтобы противостоять намного худшему, а фронтальная броня была самой укрепленной частью танка. Лейтенант рявкнул, требуя отчета о повреждениях. Со всех концов «Неукротимого» послышалось: «Все в норме!» Заместитель уже направлял основную пушку на танк, пока Новичок палил из автопушки.       Наши башни продолжали вести огонь по целям. В ушах у меня до сих пор звенело.       — Отведи нас на пару сотен метров, Андропов, — приказал лейтенант. — Полный назад, постоянно держаться к врагам фронтальной частью.       Как будто мне следовало напоминать! Похоже, даже лейтенант предпочел бы не получать еще одного попадания. Пару секунд спустя там, где мы стояли раньше, упал очередной снаряд. Он оставил воронку шириной в сотню метров, но нас там уже и след простыл.       Пока мы отступали, по обе стороны от нас выезжали другие танки. Я бросил взгляд на задний монитор, убедившись, что мы ни во что не врежемся и не сорвемся с обрыва. Люди и танки гибли в бою и от более нелепых вещей.       В нас попал еще один мощный удар. Его сила оказалась такой, что передняя часть «Неукротимого» взмыла в воздух на целый метр, а затем упала обратно на землю.       Я почувствовал толчок через сиденье кресла. Вокруг закрутились подвешенные на цепочках иконки. До меня донесся стон Новичка, как будто он обо что-то ударился головой. Оглянувшись, я увидел, что парень действительно приложился о перископ и у него из головы течет кровь. Еще один хламомобиль подъехал достаточно близко и совершив разворот треснул гигантским шипастым шаром по броне танка. Ответный огонь из мультилазера Правши не заставил себя долго ждать. Я заметил, как загорелся один из братских танков. Из покореженного шасси повалил маслянистый черный дым. Тела убитых членов экипажа свисали из аварийных люков, а выжившие бойцы растерянно стояли на земле рядом со своим бывшим домом. Из главных ворот выехали просто огромные танки, даже «Неукротимый», казалось, был меньше. Из десяток стволов во все стороны летели снаряды, оставляя воронки и уничтожая меньшую технику почти с одного выстрела. Когда я увидел причиненные ими разрушения, кишки скрутило от ужаса. Кто-то из наших догадался, что происходит. Я услышал фоновый шум приказов на канале лейтенанта, а затем он рявкнул несколько команд. Заместитель открыл огонь из основного орудия. Я увидел, как один из снарядов приземлился рядом с головным тяжелым танком гроттов. Он пережевал гусеницу, разметав во все стороны звенья. Их танк бессильно крутился на месте, наматывая круги на оставшейся гусенице, параллельно открыв огонь из все пушек, разнося в хлам всех, в том числе и своих союзников. -Он только что обстрелял своих! – прокричал Новичок, не веря своим глазам. Я промолчал, хотя Сергей бы неуместно пошутил на эту тему. Я понятия не имел, с чем мы столкнулись, сколько еще врагов направляется к нам на фланги и не погибну ли я в ближайшие несколько минут. Во рту пересохло. Сердце забилось чаще. Один выстрел длинноствольного уничтожителя танков — и для нас все закончится. Мы ехали вперед, Заместитель точным выстрелом уничтожил головной танк гроттов, но остальные даже не думали останавливаться.       Появлялось все больше и больше танков, пока я не сбился со счета. Я даже представить не мог, сколько гроттов должно подойти еще. На линии фронта не играет роли, насколько значительны твои силы, если противник обладает локальным превосходством.       Наши танки били по целям. Враги вели ответный огонь. Они шли вроссыпь и не использовали укрытия, пока не становилось слишком поздно. По корпусу зазвенели снаряды. Всякий раз, слыша этот ужасный шум, я думал, что вот-вот умру. Я затаивал дыхание, словно таким образом мог оттянуть неизбежный момент. Я молился, чтобы «Неукротимый» не загорелся. Оказаться внутри горящей машины — самый страшный кошмар любого танкиста. Мы миновали сгоревшие корпуса красно-коричневых танков. По пути наши стрелки выкашивали из противопехотного оружия бегущие экипажи. Я раздавил гусеницами кричащего гротта. Вскоре мы выехали на противоположную сторону холма. Наши силы атаковали с северо-западного направления. Гротты попали под удар сбоку, там, где их броня была тоньше всего. Несколько хламомобилей развернулось, чтобы встретить новых атакующих, открыв нам тем самым свои борта и кормовые части. Лейтенант поспешил воспользоваться преимуществом, как и остальные экипажи тяжелых танков. Вскоре то, что поначалу казалось грозным войском, превратилось в дымящиеся обломки. Мы смотрели на кладбище подбитых танков и бегущие экипажи, которые стремительно гибли под шквальным огнем тяжелых «болтанок». Я услышал, как лейтенант кого-то вызывает по командному каналу, и очень удивился тому, что прозвучало дальше.       — Говорит генерал Сеян! Выдвигайтесь на захват ворот. Удерживайте их, сколько сможете. Подкрепление уже в пути.       Уж генералу точно не составляло труда отдавать подобные приказы. Ведь не он сейчас пойдет на верную смерть, если это окажется западней. Но лейтенант не колебался.       — Ты слышал генерала, Андропов! Гони к воротам. — Он говорил так, словно мы находились на обыкновенных маневрах.       — Как прикажете, сэр, — ответил я, стараясь унять дрожь в голосе.       Стены города становились все ближе. Я не сводил глаз с ворот, не зная, надеяться или бояться, что они могут захлопнуться у нас перед носом. Я почти ожидал, что в нас попадет снаряд, но, похоже, защитники полностью сосредоточились на сражении, которое происходило на дальней стороне гребня. Неужели нас и правда никто не заметил?       Выстрел из массивного орудия наилучшим образом ответил на мой вопрос. «Неукротимый» содрогнулся, из потолка выскочила заклепка. Из другого конца коридора донеслись крики.       — Пробоина в корпусе, — услышал я голос Заместителя.       — Влево на восемь градусов, максимальная скорость, — сказал лейтенант.       Я выполнил приказ. «Неукротимый» набрал скорость и вздрогнул, когда выстрел того же титанического орудия расколол землю позади нас. Меня затошнило при одной мысли об оружии, которое смогло бы пробить броню «Неукротимого», и особенно от того, что именно оно по нам сейчас и вело огонь. Лейтенант не выказывал признаков волнения.       — Всем приготовиться, — сказал он по внутренней комм-сети. — Скоро мы минуем зону обстрела.       Мы почти добрались до арки и попадем в город первыми. Невзирая ни на что, я чувствовал восторг, как и остальные. По комм-сети слышались крики и радостные возгласы. До чего же глупо. Мы знали, что, скорее всего, нас взорвет ко всем хренам тяжелое орудие, но ничего не могли с собой поделать.       Гротты и гремлины на стене открыли огонь, беспомощно паля по нам из пулеметов и пистолетов. Некоторые метали гранаты. Наш ответный огонь смел их со стены.       Я услышал, как лейтенант докладывает, что мы внутри. На позицию за нами выдвигались другие машины. Солдаты на БТРах разворачивались в нашу сторону, чтобы воспользоваться внезапной возможностью проломить вражескую оборону. Следуя приказам лейтенанта, я проехал пару сотен метров по улице и остановился на перекрестке, где мы смогли бы перекрыть путь и сдерживать гроттов, не позволяя им отбить ворота. Я чувствовал, что лишь вопрос времени, пока кто-то не поймет, в чем дело и не попытается контратаковать. Может гротты не были тактиками в большинстве случаев, но они низа что не откажутся от сражения.       — Нам повезло, — услышал я лейтенанта. В его голосе чувствовалось вполне понятное удовлетворение. Нам улыбнулась удача, но понадобился кто-то, кто заметил возникший шанс и воспользовался им, и этим человеком стал лейтенант. Ему светили награда и, вероятнее всего, повышение. Я не испытывал к нему зависти. Он был лучшим командиром и лучшим человеком, чем многие офицеры в нашем полку.       Помощник не мог с ним не согласиться.       — Вы правы, сэр.       - Осталось удержать ворота – произнес лейтенант – и при это не погибнуть.

***

      Мы сидели за панелями управления, вглядываясь в пустынные улицы и могучие башни, которые окружали нас, и в любую секунду ожидая появления врагов. Прошло немало времени с тех пор, как мы спали в последний раз. Я проглотил таблетку-стимулятор и протеиновую плитку, которую запил солоноватой водой из фляги.       Глядя в перископ, я изучал длинные тени. Я не особенно беспокоился, потому что смог бы заметить любого, кто попытался бы к нам приблизиться, а вокруг начинала высаживаться мотопехота, занимая позиции на стенах и устанавливая тяжелые пулеметы для обстрела улиц. Некоторые солдаты пытались вздремнуть. На душе становится спокойнее, когда знаешь, что рядом с тобой ветераны.       Я оглянулся на командную кабину. Лейтенант дремал, пока Заместитель следил за тактической сеткой. Наушник все еще был у командира в ухе, и по многолетнему опыту я знал, что любой входящий сигнал мигом разбудит его. Наблюдая за тем, как лейтенант спит с упавшей на грудь головой, я почувствовал к нему нечто вроде привязанности. Он снова провел нас сквозь шторм битвы. Под конец дня мы еще оставались в живых, а в Имперской армии это большее, на что ты можешь надеяться.       «Неукротимый», как и лейтенант, помог нам выжить в горниле боя. Двигатели не отказали в самый важный момент, орудия ни разу не заклинило.       Казалось, я только сомкнул глаза, когда лейтенант прокричал приказ. Я взглянул на часы. Прошло всего пару часов с тех пор, как я смотрел на него в последний раз. Даже таблетки-стимуляторы не смогли удержать меня от сна. Я прильнул к перископу. Снаружи до сих пор царил мрак.       Мы попали под ураганный артиллерийский огонь, который обрушился на наши позиции, убивая всякого, кто не зарылся в землю достаточно глубоко. От солдат, заваривавших чай в тени гусениц, остались лишь пятна крови на камнях.        «Неукротимый» дрожал под бризантным обстрелом. Звон стоял оглушительный, а шум хаотических разрывов мог свести с ума. На нас упала стена, погребя танк под тоннами расколотого бетона. На машину словно наступил великан. Я дал задний ход, и «Неукротимый» стряхнул с себя камни, будто пес, отряхивающийся от воды.       Окружавшие нас башни обваливались одна за другой. Поначалу это казалось невозможным. В одну секунду там стоял дом. В другую — земля вздрагивала, а в небо вздымалось облако пыли. Все здание соскальзывало на землю — только так я могу это описать. В один момент строение стояло, а уже в следующий исчезало среди бетона, оставляя после себя лишь столб дыма и гору обломков.       Гротты уничтожали здания подрывными зарядами и выстрелами из пушек, расчищая зону для массированной контратаки. Либо местный вождь имеет базовые знания о стратегии, либо ему просто захотелось показать силу, никогда не знаешь наверняка.       Лейтенант приложил ладонь к бусине в ухе и взглянул на тактическую карту. Я уставился в перископ. По бескрайним руинам развалившихся башен двигалась вражеская армия. Впереди ехали мотоциклисты, не жалея двигатели и стреляли на полном ходу из всех стволов. За ними вдогонку ехали «машины» и «грузовики», на чьи шипы были прибиты свежие трупы наших солдат, некоторые из них еще дергались. На самое неприятное плелось в задних рядах – огромные танки, похожие на те, что обороняли ворота, только больше, намного больше и с весьма заметным улучшением. Огромная, удлиненная пушка, в грубой пародии на наше основное орудие.       С грузовиком спрыгивали гротты-пехотинцы с самым разнообразным оружием, ревя непонятные боевые кличи.  Все они приближались к нам плотными рядами. Казалось, на нас надвигается волна. Вряд ли я когда-нибудь видел армию больше, чем та, которая двигалась на меня. До того дня точно не видел. Я укрыл танк за обвалившейся стеной завода. Непрерывный артобстрел стер почти всю ее в пыль. Уцелел только небольшой участок. Но он был настоящим сокровищем по сравнению с тем, чем располагали наши товарищи. Другие танки сиротливо стояли посреди руин. Многочисленной пехоте посчастливилось больше: здесь ей было где укрыться. Самые расторопные солдаты уже успели занять позиции среди разрушенных стен и зданий. — Ждать! Ждать! — произнес лейтенант. Его голос оставался неестественно спокойным. Могу сказать, что он думал о том же, о чем и я, — этой атаки нам не пережить. Хламотанки и силы их поддержки намного превосходили нас численностью и вооружением.       Гигантские танки гроттов открыли огонь. Находившийся неподалеку танк попал под шквал сверхтяжелого огня. Его башни были тут же обездвижены. Один из снарядов пробил боковую броню. Не знаю, что случилось потом. Возможно, внутри вспыхнул пожар или перегрузилось одно из ядер двигателей. Раздался мощный взрыв, и основную башню сорвало с корпуса, она перевернулась в воздухе и упала на бок.       Взрыв был слишком мощным даже для одного из столь древних монструозных танков. Все, что я мог, — вознести хвалу Долану за то, что мы оказались хотя бы частично скрытыми за стеной. Я знал, что скоро придет и наш черед. Наши орудия открыли огонь. Снаряды обрушились на врагов, неся опустошение среди плотных рядов. К несчастью, выстрелами не затронуло ни один из «гигантов», но меньшие «хламомобили» не могли выстоять под мощью наших основных батарей, из которых вели огонь такие опытные стрелки, как Иван, Сергей, Правша и другие. У несчастных пехотинцев, окруживших танки, также не оставалось ни единого шанса — снаряды попросту превращали их в кровавый джем, размазанный по земле.       Поток врагов не ослабевал. Танки продолжали вести огонь.       Я чувствовал себя бесполезным и беззащитным. Моя помощь никому не требовалась. Инстинкт понукал меня схватиться за дробовик. Я был уверен, что, если переживу следующие несколько минут, он мне пригодится.       Новичок застонал. Заместитель стрелял из основного орудия. Я не сводил глаз с врагов, желая им скорейшей смерти. Если бы ужас и страх могли принимать форму смертоносного луча, то я убил бы пару сотен гроттов одним только взглядом. Но противника, судя по всему, нисколько не заботили мои потуги воспользоваться психическими силами. Меньшие танки также открыли огонь, а вместе с ними и часть солдат. В нашу сторону понеслись пули и снаряды побольше.       Некоторые наши солдаты открыли ответный огонь. Я заметил, как среди руин в выглаженной, но пропыленной форме носится один из комиссаров, выкрикивая приказы и лихорадочно жестикулируя, словно требуя немедленно прекратить огонь. Он несся вперед петляя, ловко уклоняясь от пуль и топоров гроттов. Казалось, сам Долан благоволит ему. Подобравшись поближе, комиссар бросил что-то серое в наибольшее скопление врагов. Прежде чем я смог рассмотреть предмет, раздался мощный взрыв. Но триумф комиссара был не долгим. Там, где он стоял, расцвел взрыв, и комиссар отправился на досрочную встречу с Доланом вместе с группой гроттов, которые окружили его.       Вражеская орда неслась вперед, хламомобили подобрали пехотинцев и повезли их дальше. Они были наполнены той уверенностью в победе, которая побуждает людей идти даже перед лицом неотвратимой гибели.       Каждый из гроттов верил, что каким-то чудом избежит смерти. Она может взять за плечо товарищей, но никак не его самого. Это, а также самогон — единственные две известные мне вещи, которые могут заставить даже людей не дрогнуть даже под таким огнем, который мы открыли. Впрочем, наверное, не хуже может вынудить их к этому и суровый комиссар, стоящий сзади с пистолетом, напичканным разрывными пулями и потрошителем наготове. А хотя, черт, гротты всегда такие. По паническим разговорам по комм-сети я понял, что наши войска далеко не настолько уверены. Мы понимали, что обречены. Нам было просто некуда бежать от кровожадных гроттов. Стрелки вели огонь, словно обезумевшие, оставляя широкие просеки во вражеских рядах. Они не могли промахнуться. Целей было слишком много. Загорелся еще один танк. Люди, вместе с которыми я сражался плечом к плечу, погибли в раскаленном аду. Я ждал и ждал. Я молился и надеялся, что лейтенант скажет хоть что-то. Надеялся, что у него есть план, как всегда, случалось в прошлом. Все, что я помню, — его спокойный голос, говорящий: «Ждать, парни. Ждать!» Кабину наполнял запах застоявшегося пота и страха. Мои руки дрожали, не отрываясь от рычагов.       Я сделал глубокий вдох и унял желание дать задний ход и попытаться выбраться отсюда. За такое я бы запросто схлопотал пулю в затылок.       Сергей и Правша продолжали вести огонь. Они попали в один из хламотанков и обездвижили его. Мгновение спустя в танк попал кто-то еще, отправив весь его экипаж прямиком в ад. По внутренней комм-сети я услышал радостные возгласы. Победа была незначительной, но орудийные команды все равно хотели отметить ее.       В следующий миг «Неукротимый» содрогнулся. В нас попали, хотя я понятия не имел, насколько все плохо. Я услышал, как лейтенант что-то спрашивает. Он требовал отчетов из каждой части танка. Большая часть поступила мгновенно, но моторный отсек молчал.       В нас поочередно угодило три снаряда. Первый изодрал в клочья гусеницу. Второй повредил мультилазер Правши, оставив лишь тяжелую «болтанку» и дополнительную пушку. Но куда больше меня обеспокоил третий снаряд. Я ощутил его на собственной шкуре.       Командный отсек утонул в яркой вспышке. Воздух наполнился запахом озона и плавящегося запального провода. На миг мой экран безумно замигал, а затем погас.       Я дернул рычаги, но ничего не произошло. В надежде услышать приказ от лейтенанта я оглянулся — и увидел огромную зияющую дыру во внутренней переборке, словно ее что-то разнесло.       А еще я убедился, что лейтенант больше ничего не скажет. Никогда. Что бы ни пробило корпус, оно нисколько не замедлилось, прошив незащищенную плоть.       От лейтенанта остались только ошметки, месиво внутренностей, рассыпавшееся на командирском кресле. Его голова откатилась в дальний угол кабины. По какой-то прихоти судьбы Заместитель остался в живых. Он стоял на месте как вкопанный, его форма и лицо были покрыты кровью.       Я ждал приказов, хоть внутренне понимал, что это ничего не изменит. Заместитель стоял молча еще несколько секунд, потом в него будто вселился демон ярости.       -Всем постам – прокричал он по рации, будто сомневался, что она не работает и его крик услышат – пушки к бою! Андропов, активируй двигатели на полную мощь.       -Но, сэр – начал я.       -Гусеницы нет, рядовой, мы будем вращаться и стрелять – говорит он – гротты окружают нас, если мы не будем двигаться, то нам конец.       Не желая пререкаться с новоиспеченным командиром, я сделал так, как приказано. Смотря на врагов через перископ, мы начали вращаться. Это самое безумное что делал в своей жизни и сомневался, что переживу это, чтобы повторить.       Все, кто мог открыли огонь, некоторые даже стреляли из гранатомета через пробоины. Гротты стреляли по нам, наши двигатели работали на пределе и грозили заглохнуть в любой момент. Мы заразились неким безумием Заместителя продолжали крутиться и стрелять, оставляя всюду следы разрушения.       Еще один снаряд угодил в левую оружейную башню. Сергея не стало… и всех остальных, кто был там.       Снаряды летели и летели, не ведая конца и с каждым попаданием разрушая танк и оставляя пробоины.       Задние башни были полностью уничтожены, а я почти не замечал этого.       Наконец остались только мы. Хламотанк нацелил на нас все пушки, что еще работали или не были отстреляны. Один из двигателей заглох, и мы встали правым боком к нему.       Время замедлилось, пульс участился, вот и все… Заместитель со всей возможной скоростью поворачивал орудие. Я перестал дышать.       Залп…              

***

      Я проснулся от запаха крови, гари и от того, что в панике случайно ударил себя механической рукой. Смачно выругавшись, я отстегнулся от кресла и попытался встать, но ноги почему-то не слушались. Я посмотрел вниз, боясь, что их могло оторвать взрывом, но они оказались на месте. Они просто отказывались подчиняться мне.       Я перевел взгляд на Новичка. Он бездумно качал головой, словно не мог понять, что произошло. Я уперся руками в приборную панель и потянулся, пытаясь выбраться из кресла. Ноги согласились повиноваться, и я поднялся, пошатнувшись от неожиданности. Я неуклюже проковылял к Заместителю, лежавшему на полу, и принялся трясти его. Он сел на пол и стал медленно открыть глаза, параллельно массируя виски.       Из коридора мигало аварийное освещение. Я надел шлем, взял дробовик и подошел к пробоине в корпусе. Выглянув наружу, я понял, что мы окружены. Враги заполонили все вокруг, словно каким-то образом перенеслись с одного места в другое.       Я понял, что с момента попадания прошло какое-то время, но даже не заметил этого. Подобное нередко случалось в хаосе боя. К этому невозможно привыкнуть. Я почувствовал запах гари и увидел, что над «Неукротимым» вьется дым. Еще мне в глаза бросилось то, что люки возле правой башни открыты и Правша с Иваном карабкаются наверх вместе с еще одним членом экипажа. Из-за сгустившегося сумрака я не мог разглядеть, с кем именно.       «Неукротимый» был настолько огромен, что я находился довольно высоко над землей и отлично видел гроттов, а также проезжающие мимо хламомобили.       Обернувшись, я увидел, что Новичок стоит возле Заместителя и помогает ему встать.       Повернув голову обратно к дыре, мои глаза встретились с глазками гремлина. Секунду мы смотрели друг на друга, не зная, что делать дальше. Так же внезапно чей-то сапог пинком отправил гремлина мне в лицо. Мелкая скотина попыталась выцарапать мне глаза, но я оторвал поганца от лица и бросил на пол. Не успел я сломать гремлину шею сапогом, как Шестерня превратил его голову в кровавое месиво большим разводным ключом. -Простите за опоздание – только и сказал он. Я ничего не ответил и повернул голову в сторону Заместителя. Он уже более-менее пришел в себя. -Здесь оставаться нельзя, нужно уходить – спокойно произнес он, будто это так легко. Но я не стал спорить. Мы медленно продвигались в глубь танка, как можно тише, предварительно затолкав гремлина в отхожую установку. По пути нам попадалось все больше пробоин, танку пришлось не сладко, а вездесущий дым не добавлял оптимизма. Спасибо, что хоть противогазы целы.       Из коридора донеслись шаги, и я приготовил дробовик, пока остальные, кроме Новичка, доставали лаз-пистолеты. Но это оказались Иван и Правша. Они тащили с собой Максима. Он сильно побледнел от потери крови, очевидно, в него попали. Парень обеими руками держался за живот, и я заметил розовый пульсирующий комок внутренностей, который попытался выскользнуть у него из пальцев. На моих глазах изо рта, Максима потекла струйка крови, и он рухнул на пол, скончавшись у меня на глазах.       Иван и Правша держали лаз-винтовки наготове. Они казались настолько же готовыми изрешетить меня лазерными лучами, насколько я был готов пристрелить их.       — Это Юра, — крикнул Иван, — не стреляй!       — Было бы хорошо, — глупо сказал я. — Если не пристрелите меня, я не пристрелю вас.       — Отличный план, — заметил Иван.       — Стараюсь, — ответил я.       — А где?.. — спросил Правша.       Заместитель кивнул:       —  Лейтенант мертв.       — Он заслуживал лучшего, — произнес Иван.       — Все мы заслуживали, — сказал я. — Но сомневаюсь, что получим.       — Мне показалось, что я видел на корпусе гремлинов, — сказал Иван.       -Не показалось, с одним из них мы уже познакомились – сказал Шестерня, показывая окровавленный разводной ключ.       -У нас нет времени для разговоров – также спокойно сказал Заместитель, прислушиваясь к комм-сети – мне не известно, как сейчас поведут себя гротты. Пойдут ли они на подмогу к своим или начнут разбирать технику на металлолом.       После этих слов я наполнился праведным гневом, посмотрев на остальных стало понятно, что мое чувство разделяют все присутствующие.       -Мы не позволим – решительно сказал Правша – пока мы живы, не позволим.       -Как я сказал – продолжил Заместитель – неизвестно, поэтому у меня есть идея.       Заместитель достал из кармана сигнальную шашку и осторожно выглянул наружу. Засунув шашку в сигнальный пистолет, Заместитель стреляет в воздух и сразу же прячется. Логично, если гротты увидят нас, то сразу начнут стрелять, а учитывая их количество, они точно нас на куски порубят.       -Все в глубь танка – командует Заместитель.       Я слышу выстрелы снаружи, от брони танка стали отскакивать пули. Неужели они увидели его? Но мы все равно устремились вглубь танка и забаррикадировались на кухне.       Мы выжидали. Я не знал сколько времени прошло, но по ощущениям целую вечность. Единственный кто был спокоен – Заместитель. Вдруг, я услышал свист, а через мгновение пол затрясся, и по ощущениям стало еще жарче. Затем все снова затихло и только звук остывающего металла нарушал тишину. Бомбардировка – вот что это было, и то, что мы еще живы радовало еще больше.       Мы бросились в командный отсек, перепрыгнув через поджаренный труп Максима, в надежде найти укрытие от атаки, которая, как мы знали, уже близилась. В коридоре спрятаться было негде, а запах гари становился все сильнее. Мы торопливо двинулись дальше, туда, откуда пришли Правша с Иваном, и поднялись по металлической лесенке на крышу «Неукротимого». Капли легкого дождика с шипением превращались в пар. Если честно, погода показалась мне довольно приятной. Однако все еще солидное число гроттов находилось внизу, ревя и пытаясь попасть по нам. -Мотосек – сказал Заместитель, снимая два лаз-пистолета с предохранителя – не лезь и не мешай, мы сами разберемся. Не зная, что сказать в ответ, Новичок просто покачал головой. -Начнем с гранат – продолжил Заместитель – затем атакуем. Идем веером. -А потом? – задал разумный вопрос Правша. -Импровизируем – ответил Заместитель, пожимая плечами. -Подождите… - услышали мы за спиной чей-то стон. На секунду я подумал, что это Новичок отчаянно хочет отговорить нас от этого безумного плана. Но обернувшись, я увидел того, кого считал мертвым – Сергей – я с вами. Он был плохо забинтован и его раны все еще кровоточили, а в руках у него был пулемет, который он снял с башни танка. -Может возьмешь оружие полегче? – спросил Правша, на что Сергей только улыбнулся. -Я накачал себя энергетиком, теперь мне море по колено. -Держись на броне и прикрывай – только и сказал Заместитель. Казалось, мы стоим на вершине громадного утеса, окруженного морем врагов. Я сделал глубокий вдох, помолился Долану, проверил дробовик и на одно безумное мгновение подумал о том, чтобы сброситься с танка, сжимая в каждой руке по гранате. Какая разница, сделаю я это сейчас или меня обезглавят топором через пару минут? Желание прожить эти пару минут пересилило, но, видимо, ненадолго. — Думаю, это конец. – сказал Иван - Вы, конечно, пара угрюмых ублюдков, но я рад, что был с вами знаком. -Салага, следи за танком, когда нас не станет – сказал Шестерня Новичку, который, казалось, был готов разрыдаться, что делало этот момент еще более невыносимым. Внизу разнеслись грохот взрывов. -Приготовились – холодно сказал Заместитель. Время на розовые сопли кончились, и безумная целеустремленность овладела нами. Думаю, они уже считали себя покойниками и собирались утащить за собой столько гроттов, сколько смогут. Мы сняли гранаты с поясов и приготовились к атаке. Дождь стал сильнее. -Бросаем – крикнул Заместитель и мы бросили гранаты, а потом еще раз. Как только они детонировали, Сергей открыл огонь из пулемета. Его вены напряглись, бледное лицо покраснело. – За империю, за «Неукротимого», мать вашу! Мы устремились вниз, наплевав на технику безопасности и буквально съезжали вниз как на горке. Как только мои ноги коснулись выжженой земли, я выстрелил из дробовика и лицо ближайшего гротта разлетелось взрывом кровавых брызг. -Вперед – кричит Заместитель, перекричав шум битвы. Двигаясь медленным шагом, стреляя от бедра из дробовика, лаз-винтовок и иного оружия, мы шли навстречу приближающимся монстрам, с каждым шагом нанося врагу ужасный урон. Мы были словно накаченные наркотой Схимийские берсерки. Но замешательство гроттов быстро сменилось на яростное веселье битвы. Дождавшись момента, мы перезарядили оружие и когда толпа гроттов подошла очень близко, мы, поддавшись некому импульсу, отпрыгнули в разные стороны и поймали их в огневой мешок. Затем, мы приступили к следующему плану – импровизации. Пули со свистом летели мимо нас. Гротт с механической клешней подобрался ко мне на расстояние удара. Я поднял дробовик и нажал спусковой крючок. Оружие не подвело меня. И большая часть его головы разлетелась на кусочки. Я снова выстрелил из дробовика, и бегущего впереди гротта опрокинуло на собратьев. Они замедлились достаточно, чтобы я успел выдернуть из очередной гранаты чеку и забросить ее прямиком в толпу. Вокруг неистовствовал дух насилия, творились хаос и неразбериха. Влажный воздух наполнился дымом, химической вонью взрывчатки и запахом растерзанной плоти. Сумрак то и дело прочерчивали лазерные лучи и дульные вспышки. Воздух дрожал от бычьего рева гроттов и воя цепных лезвий. Ко мне подкатилась голова, оставляя за собой кровавый след. Правша выбыл.  На меня бежал гротт в грубой тяжелой броне, я выстрелил, но он даже не замедлился. Со спины на него набросился Шестерня и вонзил ему нож в шею и гротт сел на колени. Внезапно монстр поднялся, отбросив человека так же запросто, как я отшвырнул бы свой рюкзак. Теперь я мог открыть огонь. Дробовик рявкнул. Гротт заблокировал рукой и подбежал ко мне и нанес удар. Я слишком медленно реагирую и бронированный кулак влетает мне в грудь и отправляет в полет на несколько метров. Если бы не панцирь-нагрудник я бы сдох моментально, хотя это уже не имеет смысла. Вот и все. Паника неожиданно сменилась странным чувством спокойствия. Сейчас я умру. Я уже мертв. Грудь болела, механическая рука отказывалась работать… Гротт подошел ко мне, в его горле торчал нож, а сам он готовился к удару. Чтото приземляется на плечи гротта, вереща как хищная птица. Оно присаживается там на корточки, и я вижу, что это стройное существо с длинными конечностями. Через мгновение существо вонзает длинный нож в голову гротта, чей кончик выходит из его подбородка. Раздается все больше криков, я слышу выстрелы из винтовок. -Почему – шепчу я, не понимая зачем вообще я это говорю. Существо смотрит на меня зелеными глазами, на его затылке вздергиваются длинные иглы. -Мы откликнулись на зов.

***

Наши нежданные союзники – крулы, целая раса наемников, большинство из которых работает на расу ту’во. Они организуются в семейные группы, которые Заместитель называет кланами. Но на тот момент мне было все равно, главное, что я жив. Новичок бегал, как будто ему подожгли штаны и оказывал первую помощь. Я лежал на земле и смотрел на небо. Капли дождя смывали с меня кровь и пыль. Удивительно, это было чертовски приятное чувство. Я даже почти забыл о чудовищной боли в груди, хотя это, наверное, действие обезболивающего. Но механическую руку придется сменить, она сломалась окончательно и теперь болталась бесполезным куском металла и проводов. Собравшись с силами, я приподнялся и увидел, что у каждого крула длинноствольные ружья и бандольеры с массивными боеприпасами. Хотя это и огнестрельное оружие, у винтовок длинное ружейное ложе, переходящее в пугающие клинки, а под дулами изогнутые навесные устройства, похожие на штыки. Их вожак о чем-то разговаривал с Заместителем. Крулы обезглавливали гроттов и гремлинов, чьи кишки некоторые клали в мешки. Даже знать не хочу, для чего они им. Вожак крулов свистит своим родичам, и они уходят. Мы остались одни, разглядывая кучи изломанных тел и груды разрушенной бронетехники. Сергей достал флягу с охладителем, и мы поочередно отхлебнули из нее. Мы старались как можно дольше оттянуть неприятный момент, но, хочешь не хочешь, сделать это было нужно. Нам следовало вернуться в танк и отыскать тела. Я сомневался, что кто-то мог выжить, но такую возможность не стоило сбрасывать со счетов. А если мы оказались бы единственными уцелевшими, необходимо было составить список потерь. Имперская армия всегда тщательно относилась к подобным вещам. Еще мы должны были изъять архивы. Это была священная обязанность выжившего экипажа. К нам ковыляет Шестерня, опираясь на Новичка. -Больше никогда так не делайте – мрачно произносит Новичок. -Да щас, раскомандовался, я прямо сейчас возьму и повторю это – смеется Сергей, прильнув к фляге. -Что с ним? – спрашиваю я Шестерню, указывая на танк. -Мне понадобиться куча дополнительного железа, заклепки, болты, узелки, аккумулятор, краска, инструменты и липкая лента, очень много липкой ленты… и я смогу более-менее его починить. -Нам сейчас не до шуток – хмуро сказал Иван. -Кто сказал, что я шучу? К нам подошел Заместитель, и не смотря на внешнее спокойствие, я чувствовал, что ему больно смотреть на покорёженный танк, на котором зияли дыры. -Их вожак сказал, что сюда идет полк Ройза – сказал Заместитель, вытирая кровь с лица платком, хотя дождь и так смыл большую ее часть – а до тех пор, мы должны вытащить дела и хоть как-то подлатать «девятку». -Есть сэр – сказали мы одновременно.

***

От лейтенанта мало что осталось, как и почти от всех других членов экипажа. Мы сложили их в ряд под открытым небом. Затем мы облили всю груду оставшимся в баке прометием и подожгли зажигалкой. Мы смотрели на огонь целую вечность, несмотря на запах горящего мяса. Мы думали о мертвых, которых знали, и поминали их. Куда они уходят? Что на самом деле происходит, когда ты умираешь? В Писаниях говорится о том, что наши души уходят в свет Долана, но так ли это на самом деле? Я побывал во многих мирах, видел и слышал множество вещей и уже не знал, верю ли еще в эти слова. Возможно, я никогда по-настоящему в них и не верил.       На краткий миг меня охватило странное чувство. Я ощутил себя одиноким и брошенным, как когда-то в детстве. Я стоял среди руин выжженного города, вдыхал воздух чужого мира, невообразимо далекого от планеты, на которой я родился. Окружающие меня люди проводили ритуалы, которые были древними еще тогда, когда мой мир только колонизировали.       Рядом полыхали тела тех, чьи души отправились в путешествие за гранью нашего понимания. В свете горящих покойников, среди теней древних машин войны, я видел грубые лица Ивана, Сергея, Новичка, Шестерни и Заместителя и испытывал удивительное, похожее на сопричастность чувство, описать которое не могу даже по прошествии стольких лет.       В извечных тьме и сумраке я чувствовал товарищество живых перед лицом непостижимой смерти. Все мы были крошечными искорками света, словно те искры, которые вырывались из костра и исчезали в неизведанной ночи.  -До встречи – прошептал я.                                   

«Что мы не возьмем словами, мы раздавим танками!»

                                                                                                        Скреплено печатью.       Бланк протокола: 6-а.       Подтверждено: Варисов Н., полковник 7-го Велиальского.       Составлено: Парциваль К., капитан 7-го Велиальского.       Направлено в штаб командования боевой группы, орбита Тансита.       Секция 125: записи о смерти в бою.       Место: Асмофельград.       Доблинский М., лейтенант, командир, имперский сверхтяжелый танк «Неукротимый».       Причина смерти: вражеские действия.       Примечание: представлен к ордену «За заслуги», одобрено.       Базильков О., рядовой, бортмеханик, имперский сверхтяжелый танк «Неукротимый».       Причина смерти: вражеские действия.       Примечание: представлен к ордену «За заслуги», одобрено.       Корзаков П., рядовой, бортмеханик, имперский сверхтяжелый танк «Неукротимый».       Причина смерти: вражеские действия.       Примечание: представлен к ордену «За заслуги», одобрено.       Краков М., рядовой, бортмеханик, имперский сверхтяжелый танк «Неукротимый».       Причина смерти: вражеские действия.       Примечание: представлен к ордену «За заслуги», одобрено.       Манзуриан М., рядовой, стрелок, имперский сверхтяжелый танк «Неукротимый».       Причина смерти: вражеские действия.       Примечание: представлен к ордену «За заслуги», одобрено.       Манзуриан Л., рядовой, стрелок, имперский сверхтяжелый танк «Неукротимый».       Причина смерти: неизвестна. Пропал в бою.       Примечание: представлен к ордену «За заслуги», одобрено.       Зеников И., рядовой, стрелок, имперский сверхтяжелый танк «Неукротимый».       Причина смерти: неизвестна. Пропал в бою.       Примечание: представлен к ордену «За заслуги», одобрено.